Элинор:
Смущение от собственного внезапного действия, неприемлемого в отношении кого бы то ни было, кроме членов семьи и присягнувших лично ей рыцарей, вскоре покинуло девушку, не успев вогнать в краску и уступило место вдумчивому вниманию.
Принцесса не перебивала, лишь кивнула с пониманием его пояснениям.
Выслушав совет о котором просила, она помолчала недолго, обдумывая сказанное Ричардом.
— Не секрет, что король Карл бывал с визитами у нас.  Я встречалась с ним и на балах и во время обычных приёмов. Мне он виделся... Как бы Вам сказать?  Хищником. Именно. Сдержать которого удавалось моему отцу. И впечатление это, возникшее само собой, только укрепилось, когда я узнала, что его величество Карл имеет виды на суверенное герцогство, что расположено между нашим и его королевствами. Сына его я не видела и каков он не знаю. Если в отца, хватит ли у меня сил не дать им поглотить мою родину, не говоря о земле храброго и гордого коронованного герцога? К слову, Вам ведь известно, что поколение или чуть больше назад, прежний герцог был вассалом нашей короны. А его сын Хьюго Рейнхолл в боях и с помощью своих гениальных, так отец считал, дипломатов, завоевал свою корону и свободу от вассалитета. И мы заключили с ним договор о мире и уважении на века, пока стоят дома Гринбелл и Рейнхолл. Так и записано, я читала документ.
Было заметно, хоть Элинор и старалась говорить ровным тоном, насколько ей неприятен Карл и какое уважение вызывал Хьюго.
— Идём? Не то пустим тут корни — она улыбнулась меняя тему и взглянула на Ричарда
Некоторое время прошли молча, думая каждый о своём.
— Милорд — нарушила молчание Элинор, продолжая движение и глядя вперёд. — Я не хочу довести до беды прелестную Иллину, но ещё более - чтобы она, по любой причине, довела до беды меня, захватив попутно и Вас. Утром я не называла ей ни имени ни титула, а у неё хватило ума не расспрашивать. Но так не продлится дольше этого первого дня. Простолюдинки таковы, что начнёт сыпать вопросами и я буду вынуждена хоть что-то внятное ответить, ведь я нуждаюсь в её услугах. И вот, что я решила. А Вас попрошу, со свойственной Вам прямотой оценить моё решение.
Она подтвердила своё намерение попытаться оставить королевские привычки во дворце, а пребывая тут, быть проще. Понимая, что придётся прикладывать усилия, в успехе этой мистификации она уверена, ведь с детства не была лишена общения с разнообразными слоями жителей королевства. А её наблюдательность хвалили многие, если, разумеется, не льстили, невесело улыбнувшись, добавила она. И вот на суд Ричарда Элинор представляет виконтессу, дочь графа Нимуса, да простит её таковой, если существует, родом с Севера, скрывающуюся у друга семьи - у него, у Ричарда, от нежеланного жениха. Зовут виконтессу Минори.
Девушка взглянула на спутника, но не смогла прочесть по выражению лица его мыслей относительно такой идеи.
— Я постараюсь спрашивать, а не ожидать доклада, говорить о своих желаниях и затруднениях, не предполагая рядом с собой подданных. Вы же понимаете, что это просто привычка. Вы не присягали мне и нам обоим известно, что почти не знаем друг друга.
Элинор, воодушевившись возможной игрой, если против неё не возразит Ричард, с весёлым смехом продолжила.
— И для начала, мы можем обращаться на "Вы", но никаких "милордов и высочеств" в присутствии Иллины или кого бы то ни было. А в продолжение, Ричард, я невероятно проголодалась. И когда мы позавтракаем, а Вы составите мне компанию, надеюсь, то я засыплю Вас вопросами. Вот. У меня получается! Не правда ли?

Ричард:
— Франциск намного мягче своего отца, во многом неуверенный и осторожный, но как он будет вести себя без надзора своего родителя — это загадка, — Ричард неоднократно общался и с наследником короля Карла, но прогнозировать тут не мог. Иногда дети, как только избавлялись от гнетущего контроля своих коронованных родителей, становились очень своевольными, несговорчивыми и жесткими в управлении. А кто-то так и оставался неуверенным, оглядываясь при каждом шаге на советников и любого, кто уверенно скажет, как поступить.
Ричард улыбнулся, хотя невеселой улыбкой, когда принцесса сказала о прежнем вассальстве герцога. Ему это было не просто известно — это было частью истории его собственной семьи, только не столь счастливой и героической. 
— Вот как, — теперь на его губах появилась усмешка. Сам он этот документ никогда не видел, и по большей части и не стремился его прочитать, но узнать, как все это вошло в историю было по-своему забавно.
— Вместе с Рейнхолами тогда выступили и северяне Блэквуды, но они независимость не получили, а в историю вошли лишь как мятежники. Они лишились части земель, сохранили лишь родовое гнездо, но их потомки были лишены и наследного титула и права носить фамилию Блэквуд, — у Ричарда Рейнхоллы вызывали лишь неприятие, хотя он это никак при личных встречах не демонстрировал, и об истинном положении вещей было известно единицам.
— Но в любом случае Ваше изначальное противостояние будет направлено на короля Карла, если Вы изберете этот путь. Если он поможет Вам вернуть корону, то не отдаст ее полностью в Ваши руки, и за нее придется бороться уже с ним, хотя уже не силой, а другими методами. Но это лишь один из вариантов. Есть и другие, нужно лишь осторожно делать этот выбор, потому что есть те, кто с радостью примет Вас, но тут же начнет вести переговоры с нашей страной, чтобы получить желаемые блага с наименьшими усилиями, — и в этом плане Ричард был совсем не уверен в том, что тетушка принцесссы не поступит точно так же. Ее королевство было небольшим, время от времени впадающим в нужду, но не имеющим прямых интересов в этих землях. И насколько сильно значение кровных уз, ему было неизвестно. — Можно возвращать корону и не заручаясь преимуществами брака, но я пока не знаю, что именно происходит при дворе, и каковы настроения знати, поэтому готового плана в эту сторону у меня пока нет, здесь нужно выждать и собрать информацию.
Он кивнул на ее слова и вновь двинулся следом, отставая на полшага, думая о том, что на самом деле его будет ждать при дворе уже нового короля, когда он якобы вернется, но из этих размышлений вскоре его вернул голос принцессы, и он перевел на нее взгляд, хотя она продолжала идти, глядя вперед.
— Не думаю, что она начнет задавать много вопросов, на этот счет у нее есть четкие инструкции, и, думаю, она достаточно напугана, чтобы их не забыть, — девушка могла со временем расслабиться в отношении Элинор, но не в отношении него, и он полагал, что она не забудет об этом сама, а он позаботиться о том, чтобы время от времени напоминать ей ее положение при госпоже. — Но во избежание лишних мыслей у нее, такая легенда вполне убедительна. По крайней мере для селянки. В моем замке такая легенда вызовет если не вопросы, то много толков, но до этого времени у нас еще есть время обдумать легенду или составить новую, — ему пришлась по душе готовность принцессы примерить на себя новую роль, потому что он раздумывал над тем, как ей преподнести подобную мысль так, чтобы ей это не показалось чем-то оскорбительным. — К вечеру прибудет несколько моих верных слуг, и у меня будет к Вам одно предложение. Возможно, такая легенда Вас заинтересует не меньше.
— Понимаю, — Ричард кивнул, слегка склонив голову, потому что у них и в самом деле были очень разные привычки и разный уклад общения, но, коль она не собирается все же оставить все и продолжить в самое ближайшее время свой путь самостоятельно, им придется как-то найти взаимопонимание, — я привык давать в том числе непрошенные советы Вашему отцу, но я редко отвечаю на не озвученные вопросы. Домыслы и предположения обычно повисают в воздухе.
И это происходило само-собой. Если, когда он был еще ребенком, находясь воспитанником при дедушке принцессы Элинор, он привыкал игнорировать предположения и выпады, чтобы не сказать лишнего, не усугубить для себя шаткого положения, то потом это просто стало частью его натуры, и весьма пригождалось на советах, когда звучали намеки или провоцирующие предположения, подталкивающие к какой-то защите или оправданиям, но в итоге растворялись в тишине, не достигнув своей цели.
— Я рад, что в Вас, наконец, проснулся аппетит, — он рассмеялся на ее слова, прозвучавшие так легко и непринужденно. Ему не придется ее уговаривать позавтракать, а это уже начинало вызывать в нем беспокойство, потому что в отличие от него, она не ела, как минимум, со вчерашнего обеда. И он наделяя, что новая служанка, достаточно расторопна, чтобы приготовить завтрак, как он и просил, сразу после того, как закончит с поручениями госпожи.

Элинор:
Они приближались к охотничьему домику и Элинор осознала, что угроза засыпать графа вопросами после завтрака, вполне может перестать быть просто шуточной угрозой.
Лорд Ричард добавил ей пищи для размышлений и она старалась не упустить ничего: имена, фамилии, люди, события прошлого, настоящего и возможного будущего.
— В Вашем замке?!..
Изумлённое восклицание сорвалось вслух и следом принцесса, явно сожалея о сказанном и не надеясь, что граф не расслышал, покачала головой, взмахнув рукой в жесте отрицания.
— Прошу Вас, милорд...  Мы всё обсудим чуть позже.
Взаимное понимание причин взаимного непонимания придавало девушке уверенности, что идти по пути отчаянья ей не придётся.
А подходили они к дому оба уже пересмеиваясь.
Не доходя до самого здания, Элинор остановилась.
— Лорд Ричард. Могу ли я простить одолжить мне Вашего скакуна? Я хотела бы наведаться к ведунье — она кивнула влево. — Вы можете спокойно доверить мне коня, верховой ездой я занималась с пяти лет, знаю и люблю этих прекрасных животных. Обещаю не задерживаться и вернусь скоро.

Ричард:
Ее явно удивили его слова о замке, и сильно, хотя он не понимал, почему. Она всерьез полагала все время, пока будет скрываться, провести здесь? Или настолько неприемлемым для нее было бы появиться в его настоящем доме? Но задавать вопросов он не стал,  в основном из-за ее жеста и просьбы отложить это до их обсуждения позже. Так тому и быть, он умел смерить любопытство и не задавать лишних вопросов, когда его об этом просили.
Своего коня Ричард не одалживал никому, но задумался он сейчас по иной причине. Он чувствовал свою ответственность за безопасность принцессы, и отпускать ее одну казалось не очень хорошей идеей. Особенно, с учетом того, что еще вчера принцесса с явным трудом пересекла дорогу.
— Я бы предпочел, чтобы этот визит Вы нанесли вечером, когда кто-то из моих людей сможет сопровождать Вас, но если мое пожелание не берется в расчет, то будьте осторожны: вы все еще ранены, а Арес у меня очень норовист и своеволен, ему нужна тверда рука, и даже с ней он может сбрыкнуть, проверяя Вас на прочность.
Все же отказывать ей в этой просьбе или навязывать непременное сопровождение, личное или своих людей, он не хотел, и не только потому, что это бы походило на то, что все же она пленница, но и потому, что она явно ощущала себя лишенной всего, и ограничивать ее дополнительно было бы неправильно, поэтому этот риск ему казался более-менее оправданным. В конце-концов, нельзя обезопасить от всего, иногда приходится полагаться на случай и удачу.

Элинор:
— Поверьте, Ричард! Моя Звёздочка тоже с характером — она посмотрела на него, словно от его решения зависела её судьба. — Я понимаю. И я не сразу решилась просить об этом. Меня немного беспокоит плечо. Совсем немного!  Достаточно будет ей ещё раз помочь мне и, уверена, больше не понадобится. Своего коня и своё личное оружие, свой дом и свою честь - держи при себе, я знаю рыцарские правила. И, повторю, я пойму отказ. Но и повторю просьбу.
Ей было невероятно тяжело просить, понимая, что скорее получит именно отказ. Но не попытаться девушка не могла. Плечо не чуть беспокоило, оно всё утро болело, к тому же её до слёз хотелось промчаться вдоль леса верхом, и в довершении она всей душой желала ещё раз увидеть ведунью. До вечера всё это ждать не могло. Так ей казалось.
— Милорд. Предлагаю решить Аресу, если уж Вы не отказали мне сразу. Подойдём вместе и я поздороваюсь и сяду сама в седло. Мы оба поймём его ответ. Обещаю не спорить. Что скажете?

Ричард:
Он верил, что ей нелегко давалось ее нынешнее положение с необходимость просить и спрашивать, а не приказывать и ожидать исполнения своих желаний, но, надо было отдать ей должное, виду она не подавала и справлялась с этим, кажется, успешно.
— Миледи, Вы можете располагать любым моим имуществом как собственным, — он не был готов отдавать в ее распоряжение себя, да и не имел на это права по большому счету, но все, что касалось его собственности, для него мало чего стоило, и это он мог отдать ей, не колеблясь, так, чтобы у нее не было нужды спрашивать разрешения или просить.
Ещё он мог ей предложить отвезти ее, но, едва ли она нуждалась в его обществе, иначе бы сама озвучила эту просьбу так, и он не собирался вдумываться в причины этого. Вместо этого он задал ей совсем другой вопрос.
— Умеете седлать?  — ей почти наверняка давали уже оседланную лошадь, но он по возвращении утром, избавил Ареса от всего лишнего, вычесав его и оставив в стойле отдыхать, так как никуда больше не собирался. И если принцесса хотела ехать верхом, Арес более благосклонно воспримет, если она подготовит его сама, чем если это сделает хозяин и после передаст его всаднице.

Элинор:
— Благодарю Вас, милорд!  Вы вообразить себе не можете, как это для меня сейчас важно. И будьте уверены - Ваше останется Вашим, под рукой и распоряжением. Я знаю, что стесняю Вас. Но, я говорила, а вы слышали - я найду способ отблагодарить Вас!
В тёмно-зелёных глазах отражались осколками янтаря лучи утреннего солнца, на губах играла счастливая улыбка.
— Покажите, где Вы держите волшебный плащ Ареса и убедитесь, если пожелаете присутствовать. Скажите только с какой стороны он приучен принять седло или же ему, как моей Астре не важно?

Ричард:
Он чуть склонил голову и опустил взгляд, словно задумавшись после ее слов, а затем коснулся ладонью ее локтя и посмотрел ей в глаза.
— Миледи, когда на уроках Ваш учитель выдает вам письменный принадлежности, бумагу и книги, пусть и свои личные, вы ведь не считаете себя обязанной и должницей? Услуги этого человека уже оплачены, и он лишь исполняет свой долг, свою часть соглашения, если так можно выразиться, — он говорил тихо и вкрадчиво, но предельно серьезно, — Считайте, что здесь то же самое. Вы мне ничего не должны, я лишь исполняю свое обещание, которое Вас ни к чему обязывать не должно.
Она поднимала вопрос своей признательности и благодарности уже не первый раз, а значит для нее это были не просто слова вежливости, она считала это важным, но на самом деле она точно не была перед ним в долгу за это, и стоило это озвучить.
Он убрал руку и обернулся, указывая жестом направление:
— Там расположен дом для прислуги, и сразу за ним стойло, в нем Вы без труда найдете все необходимое. Аресу не важно, с какой стороны, но важна уверенность. Если будете вести себя с ним довольно бесцеремонно, без излишних знакомств, по-деловому, он будет насторожен, но куда лояльные. Станете начинать издалека с приветствия, знакомства или лакомства — и он Вас близко не подпустит.
Арес был очень несговорчивым и капризным, и в общем-то поддался Ричарду, чуть ли не по случайности. О норовистом характере животного Ричард тогда ещё понятия не имел, как потом,что конь к себе не подпускает и седлать не даёт. Просто Ричард спешил, готовясь к новому поединку. Его лошадь пострадала в стыке, и он саи пришел в стойло в отсутствие конюха, не раздумывая выбрал первого приглянувшегося коня, на которого бросил лишь один взгляд, прислонил к нему щит, набросил седло, подтянул подпругу, и дремавший до этого Арес настолько не ожидал этого, что пришел в себя лишь, когда всадник был уже в седле. Поднявшись на дыбы, попытался скинуть седока, но , почувствовав жёсткую руку и крепкий хват, как-то принял,не то признав в нем лидера, не то просто равного, и с тех пор был самым верным товарищем.

Элинор:
— Шутите, сколько Вам угодно, милорд, сейчас ничто меня не смутит и не испортит настроения! Тогда уж стойте, где стоите, а я вернусь верхом, вот увидите!
Девушка, быстрым шагом, чуть ли не бегом пошла в указанном направлении.
Она быстро обнаружила, всё, что нужно, но сначала подошла к коню.
— Вот ты где! Помнишь ли, вчера ты вез умирающую от горя принцессу? Её тут нет — подойдя она сразу заговорила, как с человеком равным ей по статусу, конь фыркнул и мотнул головой, но больше никак своего настроения не проявил.
Элинор отошла и поднесла ближе его снаряжение.
— Постоишь спокойно, закончу быстрее и поскачем, обгоняя ветер. Если не струсишь.
Она уложила попону на спину коня, надела седло, прошлась вокруг и идеально поправила. Подогнала подпруги и нагрудный воротник, подтянула седло. Элинор похлопала коня по крутому боку, как бы одобряя его за выдержку и терпение. И было за что, он стоял лишь покачивая головой и кося глазом. После того как она отрегулировала заднюю подпругу, так, чтобы она не была ни слишком тугой ни слишком свободной, прикрепила её конец к пряжке.
Если бы Ричард решил последовать за ней, то увидел бы, что действует девушка не размышляя, но старательно и с любовью.
— Арес, красавец, последний штрих и можно в путь!
Она прикрепила нагрудный воротник к подпруге седла и передним кольцам. Убедилась, что воротник лег ровно с обеих сторон.
Когда всё было готово, Элинор подошла к коню и погладила по роскошной гриве.
— Не подведи меня, Арес. Я тебе доверяю.
Девушка легко вскочила в седло, и пустила коня шагом к дому.
Конь Ричарда, чувствуя одновременно сомнения хозяина и радостную уверенность девушки, беспокойно переступил ногами, дёрнув удила, но был остановлен с небрежной лёгкостью, присущей хорошему всаднику.
— Что скажете, милорд? Мы скоро вернёмся.
Она пустила коня шагом по следам колес, оставленным вчера тележкой знахарки.
— Вдоль границы леса и направо, так ведь? — уточнила она и получив утвердительный ответ, пустила Ареса с шага в галоп.
Художник сказал бы, что девушка и конь выглядели единым целым, сказочным существом.
— Не ищите сегодня вчерашний день, Ричард! Я уже не ищу... — донеслось издалека.

Ричард:
Ричард не пошел следом, чтобы не вызвать беспокойства Ареса, сомневающегося, как себя вести в его присутствии с новым всадником, но остался дожидаться на улице, на случай, если принцесса не совладает с жеребцом. Ему все ещё не нравилась эта затея, как и то, с какой скоростью менялись планы принцессы, но свое неудовольствие он, как обычно, мог лишь оставить при себе. Ее отцом он тоже нередко бывал недоволен и по куда более серьезным поводам.
Но она появилась, уверенно сидя в седле, сияя так, словно только что одержала победу, хотя, пожалуй, это вполне можно было считать победой. Арес ее слушался, и это было уже большим достижением. Видимо, она и вправду умела ладить с лошадьми.
— В добрый путь, — это все, что он мог сказать ей сейчас. А после того, как кивнул на ее уточняющий вопрос, лишь проводил ее взглядом. Ее слова донеслись до него отголоском, и, пожалуй, это хорошо говорило о ее моральном состоянии, оно точно было бодрее, чем вчера, или она хотела, чтобы оно таковым казалось, и тогда это было очень убедительно.

Элинор:
Арес не подвёл. Она заметила дом, чем-то похожий на домик лорда Ричарда, но обсаженный душистыми кустами, а когда подъехала ближе, то встретилась глазами с хозяйкой. Та, казалось, ожидала её приезда. Девушка и старуха улыбнулись друг другу. Элинор спешилась и только теперь поняла, что рукав мокрый, а рана открылась. Но вернись назад, не отказала бы себе в редком удовольствии. Когда была младше, ей часто давали возможность самой седлать, но как только научилась, подавали осёдланную. Да и она не возражала, будучи одетой соответственно статусу и предстоящей поездке.
Знахарка уверенно отвела коня к своим и вернулась к Элинор. Покачала головой и сказала одними губами, глядя в глаза удивлённой этим девушки.
— Бедное ты дитя.
Элинор не обратила внимания на смысл беззвучных слов, её удивило другое.
— Так ты немая не от рождения?
Знахарка отрицательно крутанула головой и, взяв за правую руку повела девушку в дом.
— Почему бедное? Ты думаешь, мне беда грозит, от которой не спастись? — тихо спросила гостья хозяйку, пока та подбирала травы и пузырьки.
Старуха никак на вопрос не ответила, а занялась раной.
Когда закончила, жестами и беззвучной артикуляцией растолковала, чтобы рану не беспокоить три дня. Тогда можно забыть дорогу к этому дому. Знахарка показала Элинор несколько своих блузок, обеим снова пришлась по душе одна и та же.
— Нет, добрая женщина. Я постараюсь не забыть эту дорогу — девушка крепко обняла старуху. Знахарка коснулась губами лба принцессы и проводила во двор. Вывела коня и смотрела вслед, удаляющейся всаднице, пока её не скрыли деревья.
На обратном пути Арес ни с того ни с сего несколько раз вставал на дыбы, то дёргался с тропы в сторону от леса, она выправляла, не понимая, что творится с животным. Оглядываясь на лес, ничего не успевала разглядеть, но конь что-то чуял. Единственный раз ей показалось, жёлтые глаза, оглянулась снова - сплошная зелень.
Вдруг конь встал как вкопанный и громко заржал.
— Да что за капризы, Арес!
Ни с места. И вдруг рванул вперёд, Элинор с трудом удержалась. Мог бы говорить - рассказал, но что он видел или почуял, так и осталось загадкой.
Она остановила коня перед охотничьим домиком и сразу спешилась. Но в стойло не повела, а окликнула хозяина.
— Это было прекрасное утро, милорд. Но распрягать теперь Вам, чтобы больше мне не похищать этого красавца.
Она погладила коня по гриве.
— Спасибо, Арес — прошептала ему, конь фыркнул.

Ричард:
Ричард не ждал, что Элинор вернётся быстрее, чем через пару часов, однако, уже через час неизменно ловил себя на мысли, что она может и передумать возвращаться. Недоверие ли возьмёт верх или просто так и не поверила его словам, а лишь сделала вид. Повлиять он на это в любом случае не мог, и если это было так, то сожалениями тут было бы ничего не изменить, но мысли имели свойство быть непокорными, назойливыми и возвращаться вновь, поэтому он поспешил занять себя, чтобы не думать об этом.
Особых дел у него здесь не было, эти места предназначались для отдыха и охоты, и последнее было единственным, чем он мог занять себя, чтобы избавиться от лишних мыслей, сосредоточившись лишь на сиюминутном: прислушиваясь к звукам, отмечая движения листвы, рассматривая звериные тропы. Он взял с собой лук, но целью была не добыча, а лишь процесс. Охотиться на беззащитных и пугливых ланей, кроликов или куниц ему никогда не было интересно, волков в этих местах было немного, поэтому, чтобы кабаны и медведи не вытеснили их совсем, охота ни на стаи, ни на одиночек не велась. А идти в одиночку на медведя или тем более кабана, было слишком рискованно. Поэтому Ричард скорее изучал следы в окрестностях, чем действительно выслеживал дичь.
К возвращению принцессы он уже вновь был у дома и говорил с Годриком, который, не дождавшись появления хозяина, буквально сорвался с места и отправился выяснять, что пошло не так.
— Добрый день, миледи, — слуга подошёл ближе, принимая коня и мельком окинув принцессу взглядом, — я им займусь.
И с этими словами повел Ареса сначала вышагиваться, а затем и в стойло.
— Все хорошо? — Ричард тоже подошёл ближе, и теперь внимательно вглядывался в лицо принцессы, отметив, что рубашка на ней уже другая, и едва ли потому, что ей захотелось обновить наряд.

Элинор:
Она кивнула в ответ на приветствие. Вернувшись, она не ожидала, что кто-то из слуг, о которых упоминал граф, уже на месте. Её заставил улыбнуться новый голос, не слишком довольный и слишком любезный, что граничило с высокомерием слуг. Но слова были сказаны правильные и скрытый от её взгляда прекрасным Аресом, владелец голоса увёл коня со двора. Стар слуга или молод, высок или низок, она не стала гадать. Прибыл, значит на глаза ещё попадётся.
Ричард подошёл ближе, она по-своему истолковала его взгляд.
— Лорд Ричард. Вчера. Я, как ни была разбита, всем сердцем желала улучить момент, и умчать в порт — она сделала небольшую паузу. — Не стану обещать, что похожее желание не возникнет и не реализуется, будущего никто... Будущего почти никто не знает. Но, уверяю Вас - слово своё я держу. Я просила и Вы позволили. Я обещала и вернулась.
Она улыбнулась ему и сменила тон с серьёзного, на легкий
— Повторю, милорд, утро было прекрасно. Иллина, прогулка, Арес, поездка - я почти счастлива, осталось утолить голод. У ведуньи я выпила её удивительный отвар, но завтракать мы собирались с Вами.
Она и выглядела, как сказала - почти счастливой.

Ричард:
Она по-своему истолковала его вопрос, но он не стал ничего возражать на это, он ведь и в самом деле не раз думал о том,что она может и не вернуться, хотя что-то внутри и подсказывало, что по крайней мере Ареса она постарается ему вернуть, но, при этом свой путь могла продолжить в одиночестве. Что ж, значит в этом он заблуждался, и это его скорее радовало. Да и он сам понимал, что эти мысли ни на чём не основаны, и повода для них она ему не давала. И это скорее его привычка сомневаться в людях,какое бы благоприятное впечатление они не производили.
— Она предпочитает, чтобы ее называли знахаркой, — он отозвался с лёгкой улыбкой. По сути принцесса была права, и если в лесные слухи и толки он не верил, то действия знахарки видел не раз, и она и вправду могла залечить те раны, с которыми был бессилен его лекарь. Но разговоры о магии и ведовстве были все же опасны даже для нее. Церковные законы это порицали, а крестьяне опасались, даже если это несло им благо. Поэтому старуха была для всех знахаркой и травницей, а все остальное отрицала как слухи. Хотя Ричард доподлинно знал, что иногда та все же гадала, иногда делала то, что выходило за рамки травничества, но все это держалось в секрете, а так как знахарка жила отшельницей, то до всплесков церковной активности, все это начинало интересовать лишь тех, кто оказывался в отчаянном положении, и искал любой помощи.
— Тогда прошу, — он жестом пригласил принцессу в охотничий домик, чуть склонив голову. Для него самого утро началось настолько давно, что он уже позавтракал, но это не мешало ему составить ей компанию, тем более, что все, что приготовила Иллинка, по-прежнему было на столе и дожидались непоседливую гостью.

Элинор:
— Как угодно — легко согласилась она. — С ней самой мы друг друга не титуловали, а говорить о ней мне доводилось лишь с Вами.
Она перехватила его жест и оставила на его руке свою. Он, похоже, поддержал её настроение и они несколько церемонно подошли к крыльцу. На пороге Элинор убрала руку и, подняв голову, посмотрела в глаза хозяина дома.
— Если завтра Вам скажет Иллина, что я предпочитаю называться её сестрицей Маришкой. Вы не перестанете вспоминать меня принцессой Элинор, не так ли?
Не дожидаясь ответа, она переступила порог.
Войдя, она взлетела вверх, на "свой" второй этаж. В комнате расчесала, спутавшиеся за время скачки свободные пряди волос, постояла немного перед мутноватым зеркалом. Отметила, с удовольствием, что служанка не только прибралась, но и привела в порядок её собственную одежду, ту, что она надела для прогулки верхом далёким вчерашним утром, кроме того, девушка успела наполнить графин свежей водой, и натаскать воды для умываний.
Через непродолжительное количество времени, Элинор спустилась, строго говоря ко второму завтраку, который в бытность свою принцессой почти постоянно пропускала.
Она подошла к столу, Ричард придвинул её стул. Сели напротив друг друга.
— Не думаю, что Вы меня дожидались, поэтому начну сыпать вопросы прямо сейчас. Есть посложней, есть попроще. Вот Вам простой. Вы упоминали сына короля Карла. Франциск, вероятно, характером в матушку.
Королева Анна, всегда сопровождавшая супруга, не появлялась на балу, а на приёмах первой удалялась. Элинор даже голоса её не смогла припомнить. Венценосная супруга Карла проводила всё время в крипте или соборе.
— А каков принц собой? Высок или коротышка, тучен или худ, или он похож на сказочного рыцаря с белых гор? Мне любопытно. Сможете описать? — она смотрела на графа с интересом, улыбаясь тем веселей, чем дальше говорила. — Вы не против испытаний? Опишите мне себя. Вот я и решу, правдив ли будет портрет принца. Помню — мне раз описали истинное исчадие тьмы, на деле оказавшееся мальчиком - пажом с южных островов.
Элинор отпила воды и взяла яблоко и нож для фруктов.
— Вас не оскорбит такая просьба? Я смогла бы проделать то же самое для Вас, но мне некого Вам показывать. Прошу, мне хотелось бы представить его себе.

Ричард:
Она вела себя легко и непринужденно, словно вчера для нее не перевернулся весь мир, а сегодня она не была вынуждена мириться с теми условиями, в которых находилась, и это невольно восхищало. Он в свое время тоже был вынужден адаптироваться по новые условия, но только он сам тогда ещё был ребенком, ему не было десяти, а дети адаптируются легче и быстрее. Но, похоже, что она умела подстраиваться по ситуацию ничуть не хуже.
Она не стала дожидаться ответа на свой вопрос, очевидно, риторический, и в этом она была права: куда бы ее не завела судьба, в его глазах она навсегда останется принцессой Элинор, каким бы именем не решила называться, и какую бы жизнь не избрала. Даже реши она сбежать, навсегда отказаться от короны и вести жизнь супруги какого-нибудь иноземного аристократа.
— Я бы не сказал, что Франциск характером в мать, — задумчиво произнес Ричард. Королева была кроткой, очень набожной и предпочитала лишний раз не напоминать о себе, но Франциск внимание любил, особой скромностью не отличался, и оставался на втором плане постольку, поскольку боялся гнева отца, и если в делах государственных себя не проявлял, то в светской жизни, был очень инициативен.
— Что касается внешности: он довольно высокий, худой, с блеском проявляет себя на турнирах. Ему около двадцати, темноволосый, волосы почти до плеч, теплый южный тон кожи, карие глаза, но редко встречается взглядом, обычно отводя в сторону. У него мягкие приятные черты лица, и женским вниманием он не обделён. Полагаю, в их глазах он выглядит привлекательно не только из-за титула, — Ричард замолчал, обдумывая следующие слова принцессы. Оскорбительного в этом он ничего не находил, но о себе он говорил редко, и описывать самого себя ему прежде не доводилось, по крайней мере внешне уж точно.
— Что ж, поправьте меня, если я в чём-то заблуждаюсь: высокий, короткие черные волосы, голубые глаза, светлая, как и у всех северян, кожа, резкие черты лица, всегда... — он запнулся, проведя ладонью по щеке, ощущая щетину, — почти всегда чисто выбрит, зачастую в темной одежде, как правило, удобной для поездок, не предназначенной для светских раутов.
— Среднего возраста, — он был на семь лет младше отца Элинор, но не мог бы со стороны оценить, на сколько выглядит, поэтому решил остановиться на более размытом определении, — как правило, неприветливый, мрачный, не располагающий к дружескому общению. Достаточно правдоподобно?

Элинор:
— Блестяще, Ричард! — она трижды хлопнула в ладоши.
Не назвать овацией, но так было принято выражать восторг или простое одобрение при дворе, в случаях когда уместны аплодисменты.
— Вижу, что принц красавец и мечта окрестных виконтесс, а возможно и принцесс из-за моря. Благодарю Вас.
Она движением кисти пригласила графа присоединиться к позднему завтраку. Сама, покончив с яблоком, ненадолго замерла, словно что-то припоминая или задумавшись. Взглянула в окно. Вернула внимание столу, с непринуждённым видом, положила себе в плошку немного творога и капнула пару капель мёда. Ричард уговаривать себя не заставил, не страдая отсутствием аппетита, как любой северянин.
Элинор ощутила, что сыта, уже после яблока, но понимала, это обманчивое ощущение. Ровно сутки назад, утром она лишь выпила бокал фруктового сока - аппетита не было - она с волнением ожидала вечера.
Девушка соорудила в плошке из массы творога с мёдом пирамидку и тщательно разглаживала её стены ложечкой.
— Готовы ко второму вопросу, граф? Думаю этот не так прост, хотя до сложных дойдём позже.
Она срубила макушку пирамидки и нехотя отправила в рот.
"Блэквуды, Блэквуды..." Где и от кого она слышала... "Ну как же! Конечно от старейшего служащего дворца, добряка Норди, северянина с горячим сердцем и ясной головой, хранителя свитков, книг и изустных знаний." Но что за контекст сопровождал эту фамилию в рассказе Норди, Элинор не смогла припомнить.
— Вы называли ещё имя, вернее фамилию. Я всё вспоминала, где же слышала её. Блэквуды. Можете мне немного рассказать о них? Это не королевская фамилия. Герцогство? Никогда не слышала.

Ричард:
— Лживые описания, как правило, не от неспособности к объективному взгляду, а от желания вызвать определенное мнение, — он так же слышал порой очень обманчивые описания, но очень редко им доверял.
Они были наедине, Иллина выполняла поручения Годрика, а потому Ричард придерживался правил общения с принцессой, а не с равной себе, и приступил к трапезе лишь после приглашающего жеста Элинор. И на какое-то время повисла тишина, хотя гнетущей ее назвать было нельзя, скорее каждый был несколько увлечен своими мыслями.
— Ничего удивительного: предателей и мятежников всегда стараются стереть из памяти и историй, это куда надёжнее, чем просто дурная молва. Как и Рейнхоллы, Блеквуды хотели независимости, как и у  Рейнхоллов, их герцогство было небольшим, и каждого в отдельности было легко подавить. Но оба рода договорились объединить усилия, чтобы короне пришлось действовать на два фронта. Блэквуды ряд своих сражений проиграли, были признаны мятежникам и лишены прежних привилегий. Что Вы хотите ещё о них знать? — Ричард говорил ровно и лаконично, но полагал, что вопрос вызван лишь тем, что принцессу удивило то, что фамилия была ей не знакома.

Элинор:
Она задумалась. Взгляд блуждал по стенам, задерживался на окне и возвращался к лицу Ричарда. Когда их взгляды встретились, она опустила глаза и негромко отстучала пальцами по столу короткий ритм.
— Как странно — она заговорила, словно рассуждая вслух. — Что-то в этой истории неправильно. Да простит меня мой дедушка! Вот он, Король-Дракон. Два рыцаря договариваются бежать из плена. По одному их дракон просто уничтожит, что хуже, того положения в котором они пребывали. Чёрный и Речной рыцари начинают бой, пытаясь освободиться. Но дракон не глуп и не кидается сразу на обоих. Чёрный рыцарь повержен, а Речному удается вырваться из плена у ослабевшего после боя дракона. И чем же Чёрный рыцарь предатель?!
Элинор даже разволновалась от этих рассуждений. Она поднялась и отошла к окну, взглянула на Ричарда.
— Я не пониманию. Нет, я не знаю этой семьи и, к сожалению, не могу припомнить, в связи с чем фамилию Блэквуд упоминал наш дорогой Норди... Но точно помню - ни осуждения, ни презрения в его словах не было.
Она вернулась к столу, но не села, а остановилась за своим стулом, положив руки на спинку, словно на балконе своей комнаты во дворце.
— Милорд, Вам не кажется, что в записанной истории этого отрезка времени какая-то ужасная ошибка. И ведь это не древность, современники и свидетели, не все, но живы. Мой дедушка в крипте, но герцог Хьюго жив и кто-то из того несчастливого рода, принявшего первые удары на себя, вероятно тоже?...

Ричард:
— В интересах дракона, чтобы от него никто не пытался бежать, иначе он останется либо голоден, либо будет вынужден денно и нощно пристально следить за своими пленниками, а это излишние усилия. Куда проще наглядно продемонстрировать всем остальным, что бывает с теми, кто пытается бежать, и какая участь ждет неудачников, — Ричард в этом не видел ничего такого, это было вполне естественно, и земли, приносившие наибольшую пользу большому государству, как никто желал бы независимости, чтобы покрывать лишь свои нужды, и позволять всем таким вассалам суверенитет, означало бы обречь свою большую страну на неминуемый крах.
— Что Вам видится ошибкой, миледи? Принцип прост: победителей не судят, проигравших не вспоминают. Если каждый вассал начнет отделяться, то что останется от великой страны? Мыли о самостоятельности не должны приходить в голову верных подданных, а тех, кто посмел бросить вызов и пошатнуть устои, подавая дурной пример другим, следует наказать. И лучшее наказание — забвение. Взять хотя бы Вашу ситуацию: сейчас новый король уязвим, потому что все помнят правление Вашего отца, и то, что Ваша семья, как объявлено, уничтожена, находит отклик в чужих умах и сердцах. Вы и Ваш отец — мученики, те, кого постигла несправедливость, и найдутся те, кто поддержит Вас. Но когда новый правитель сумеет вычеркнуть Вашу семью из истории, человеческая память померкнет, и сторонников Вам уже будет не найти, а значит власти нового короля Вы уже не будете угрозой.  Забвение — сильная вещь.

Элинор:
— Благодарю Вас, милорд. Я хотела продолжить занятия историей и логикой, кроме прочего, когда окончила обязательную часть. Но... — она хотела сказать "теперь не смогу". — Но у меня есть Вы. Знали бы Вы как я досаждала отцу, а он нашим учёным мужам, чтобы занимались со мной. Принцессе нужен не разум, принцессе нужны очарование и хитрость твердили мне. Даже отцу, своему королю перечили, приговаривая, что ему следовало бы жениться повторно, чтобы королева растила принцессу, а не полу-принца: и всадника, и лучника, и мечника, и танцора, и собеседницу, и принцессу на выданье, и...
Она замолчала и прошлась по комнате.
— Извините мне эту вспышку, лорд Ричард. Вы не виновны, а выслушать досталось Вам. Но я научусь держать всё своё при себе. Я не была готова...
Элинор осеклась и снова остановилась за своим стулом. Посмотрела в глаза графа долгим взглядом.
"Только ради того, чтобы вернуть имя Чёрному рыцарю я должна вернуться домой. Не говоря о себе и моих предках-драконах. Ты не поддержишь меня, милорд, но я клянусь, что верну имя Блэквудам и буду справедливым драконом. Забвение - страшная кара, слишком жестокая."
Она качнула головой, балкон пропал, стул стал просто стулом с высокой спинкой.
— Я сыта, благодарю. Но Вы продолжайте, сколько будет угодно. С трудными вопросами, пожалуй можно повременить. Но мне важны ответы.
Она вышла во двор, отошла чуть дальше и остановилась в тени деревьев.

Ричард:
— Вы мне не докучаете, принцесса, ни рассуждениями, ни вопросами, — это было правдой, и пусть даже это было вспышкой ее возмущения, ему это скорее нравилось, по крайней мере помогало ее понять. И ее сегодняшнее настроение уже не казалось ему наигранным или напускным. Кажется, она и вправду умела взвешивать и размышлять, хотя она и прежде не оставляла у него впечатления легкомысленной избалованной принцессы. Он видел её нечасто, а говорил и того реже, но она оставляла у него впечатление весьма любознательной, пусть и не в ту сторону, в какую это принято традициями для женщин. Подобные условности его не слишком заботили.
— Выходит, что те, кто Вам это твердил, очень сильно заблуждались, а Вы оказались куда дальновиднее их, потому что сейчас разум — Ваш лучший друг, да и Ваши увлечения не женским сейчас могут быть для Вас хорошим подспорьем, — отчасти он ее понимал, потому что ему тоже многое неоднократно говорили и советовали, тыкая в то, чем он не соответствовал общепринятым нормам, начиная с аскетично-походного образа жизни и заканчивая тем, что не женился, хотя по возрасту ему уже давно полагалось обзавестись семьёй.
Она вышла во двор, как ему показалось, довольно поспешно, словно ей Разов стало невыносимо тесно и душно, и она, подобно мотыльку, покружила по комнате и упорхнула в окно. Он повременим немного, оставшись в одиночестве, укладывая все в голове, но вскоре поднялся с места последовал за принцессой на улицу. Он нашел ее взглядом сразу и приблизился.
— Мне сложно даются разговоры о погоде и прекрасном, но вопросы меня не напрягают, много лет ответы на них — часть моей службы, поэтому, если Вам нужны ответы, мы можем продолжить. Или мне стоит дать Вам время побыть одной? — он решил не гадать, не пытаться прочесть между строк, что ей нужно и чего она хочет — в этом он был слишком плох, чтобы надеяться угадать, а потому предпочел спросить прямо, даже, если это было не слишком учтиво.

Элинор:
— Пройдёмся? — просто предложила она.
Какое-то время, пока он говорил, Элинор молча слушала, не переставая думать о драконах, справедливости, о своём неясном будущем и о цели своего желания вернуть корону фамилии, не только ради отца и предков, но и ради неизвестных ей Блэквудов, даже если никого из них уже нет на этом свете.
— Милорд, о прекрасном легко и приятно говорить, когда на душе прекрасно. Я бы с трудом сейчас смогла поддержать разговор о чём-то возвышенном.
Буря эмоций постепенно улеглась, внешне ничего не изменилось, а голос, разумеется, звучал мягче, чем "с балкона".
— Вы сказали сегодня, не припомню точнее и, возможно, неверно вспоминаю. Вы поправите — она не останавливаясь взглянула на спутника — вы сказали, что помогая мне — исполняете обещание. Это для меня было удивительно и непонятно. Кому Вы обещали и что? Неужели кто-то знал наперёд, что случится и как именно? Что я не попаду под удар меча или стрелок не промахнется по досадной для него случайности?

Ричард:
Он двинулся за ней следом, хотя через какое-то время пошел чуть впереди, меняя их курс движения в другую сторону — к озеру. Идти туда было довольно далеко, но погода располагала к таким прогулкам, а спешить им вроде как было некуда, зато было очень многое, что им бы стоило обсудить. И вопросов у нее ещё наверняка предостаточно, и он был готов на них отвечать по мере сил.
— Перевороты не происходят в одночасье, принцесса, и по большому счету, они ни для кого не сюрприз. Они не случаются на пустом месте и не проходят силами лишь одного человека. И только глупец этого не заметит, будучи посвященным в политические дела. Ваш отец глупцом не был, он прекрасно понимал, что несколько его решений вызовут много негодования и будут иметь серьезные последствия, и он прекрасно осознавал, что против него плелись интриги и строился заговор. Даже знал, кем. Вопрос был лишь в том, когда пороховая бочка  взорвется и кого заденет. Он полагал, что у него больше времени, что есть ещё по крайней мере год, и надеялся, что за это время сумеет достаточно подготовить Вас, чтобы смена власти произошла не кровью, а браком, — Ричард говорил ровно, с той же интонацией, с какой отвечал и на все ее прежние вопросы, без эмоций, хотя при последних словах слегка поморщился. В этом его мнение не совпадало с мнением короля, но его слова на это счёт были не столько проигнорированы, сколько пресечены.
— Но я дал слово королю, что в любом случае позабочусь о Вашем благополучии в меру своих сил.
Это было не совсем правдой, точнее это было не совсем слово, это была клятва, задокументированная и которая должна была быть озвучена во всеуслышание тем несостоявшимся вечером. Возможно, королю не хватило лишь этого времени до вечера, возможно, настань этот момент, когда принцессу бы фактически объявили прямой преемницей трона, то все и в самом деле закончилось бы мирно. Ну или обошлось бы лишь нежеланным для принцессы браком и смертью короля. Но теперь об этом можно было лишь гадать. А клятва теперь имела значение лишь для Ричарда, хотя нарушь он ее, никто бы об этом и не узнал. Документ хранился у него, благо оба сошлись во мнении, что так будет безопаснее, потому что, останься бы тот у короля, уже сейчас бы узурпатор был в курсе содержимого, и Ричарду бы уже не пришлось вернуться ко двору, он был бы почти  так же опасен для нового короля, как и принцесса.

Элинор:
Направление теперь выбирал граф.
Донёсся далёкий стук копыт, кто-то гнал коня во весь опор к охотничьему домику. Она взглянула на спутника, тот не обратил внимания. Элинор решила, что он знает, кто должен был явиться. Она шла и уже стала различать голоса птиц, шорох листвы, залюбовалась солнечным лучом пробившимся сквозь ветви и уходящим в траву, как огненное копьё, в волшебном свете которого кружили бабочки. Она слушала.
И вдруг свет померк и её оглушила тишина. Последняя фраза о данном слове и её благополучии пробились в её сознание как сквозь толщу воды.
Она стояла, закрыв глаза, кровь отлила от лица, пальцы заледенели.
— Не-е-ет, нет-нет-нет... Я не верю Вам! — она открыла глаза и смотрела на Ричарда, медленно поворачивая голову влево-вправо, влево-прямо. — Нет! Он знал?! Мой отец знал, кто готовит ему смерть и ничего не сделал?! Вы...
Она резко развернулась и побежала не разбирая дороги. Пропускало ли её сердце удары, она не знала, лились ли слёзы, не замечала, она бежала и бежала, а в голове слепой птицей билось "Знал. Знал. Знал"
У неё перехватило дыхание, почудилась впереди водная гладь, секундный взгляд на искрящуюся под солнцем синь и она споткнулась на бегу. Пролетела вперёд, больно ушибла ногу, сильно оцарапала руки, которыми прикрыла лицо, но досталось и лицу - длинная царапина от виска по щеке, по счастью, миновавшая глаз. Попыталась встать, ахнув, села, обхватив руками ноги и уткнувшись головой в колени. "Знал и ничего не сделал. Отец!.."

Ричард:
Она слушала его, хотя ее взгляд изучал окрестности, но она явно слушала, и тем неожиданнее для него было, когда она вдруг остановилась и побледнела.
Он встретил ее чуть хмурым настороженным взглядом, пытаясь понять, что сейчас происходит, но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, она бросилась от него прочь.
Он выдохнул, проводив ее взглядом, мысленно укорив себя за то, что вновь забыл о том, что говорит с принцессой, с той, кто далек от политики, той, что прежде жила в мире стабильности и уверенности в неприкосновенности королевских особ, той, кто только вчера потеряла родителя, и совсем не была к этому готова. Хотя, даже помни он обо всем этом, он сомневался, что смог бы как-то мягко донести до нее такие вещи.
Он пошел следом, в ту сторону, куда побежала принцесса, стараясь идти медленно, чтобы дать ей время выплакаться и побыть немного одной.
Он нашел ее сидящей прямо на траве, обхватившей колени руками и уткнувшейся в них годовой. Ричард тихо подошёл ближе, опустился рядом и коснулся ладонью ее спины, мягко погладила. Слов он таки не нашел, и сомневался, что они ей сейчас нужны. Хотя и не был согласен с ее утверждением, что король бездействовал. Не совсем. Он делал то, что было в его власти, но власть его не была абсолютной, кто бы что ни говорил.

Элинор:
Она не слышала, как он подошёл, прикосновение к спине заставило распрямиться и оглянуться.
— Это Вы — тихо сказала она.
Обеими руками убрала с лица растрепавшиеся волосы и подняла лицо к небу.
— Два вопроса, Ричард. Два вопроса. Кто он? А второй - назвал ли Вам отец моего предполагаемого мужа? Он заводил со мной разговоры и мы спорили, но он не приказывал. У меня был выбор, он говорил о своих предпочтениях.

Ричард:
Он отметил про себя и ее расцарапанные руки, и рану на щеке, но не стал сейчас ничего говорить на этот счет, но и не отстранился, по-прежнему оставив ладонь на ее спине.
— Он? — чуть хмурясь, переспросил Ричард, но когда смысл вопроса до него все же дошел, помедлил с ответом, подбирая слова. Для него ее вопросы не были сложными, но вот его ответы для нее, кажется, были.
— Принцесса, один человек не в силах перевернуть все, кем бы он ни был. Даже у законного короля власть не безгранична. Правитель не может делать то, что хочет, он вынужден играть по определённым правилам, и каждый закон, который он принимает, неизбежно кому-то вредит и кому-то не нравится. Правление одних проходит гладко, и им удается балансировать , а на царствование других выпадают сложности, толкающие их к очень непопулярным решениям. Такие решения рождают обиды и недовольства среди аристократии, на которой держится власть короля. Когда недовольных становится много, они объединяются, что сменить короля на того, кто будет больше учитывать их личные интересы. Но вопрос даже не в количестве недовольных, а скорее в личностях и влиянии этих личностей.  Ваш отец очень сильно прошёлся поперек интересов первого советника, и знал это, как и то, что без внимания это не останется. Советник Криптон обладает большой властью и влиянием, к тому же его дочери очень удачно замужем так, что его слово имеет сильный вес, как в армейских кругах, так и среди руководителей дворцовой стражи. Вредить такому человеку очень опасно, и с такими связями и влиянием нельзя просто его убрать с должности, изгнать со двора тем более привлечь к ответственности или казнить. Это бы подняло ещё большую волну, к которой присоединились бы и другие. Даже те, кого все устраивало, забеспокоились бы за сохранность своих мест при этом короле, если все может так резко измениться в одночасье. Поэтому Ваш отец надеялся решить это миром. Он собирался объявить Вас преемницей, и полагал, что это даст ему дополнительное время. Комптоны не имеют никаких претензий на престол, но зато имеют Риверсы, и Ваш отец понимал, что именно Риверса Комптон станет соблазнить короной. Поэтому надеялся предложить ему корону через брак. Быть королем по браку куда проще и приятнее, чем считаться узурпатором, каким Риверс считается сейчас.

Элинор:
"Драконы, оказывается, бывают и добросердечными и слабыми." Но каким бы слабым драконом не виделся ей король, после слов его доверенного советника, он оставался любимым отцом. Она вспоминала историю семьи. Да, были среди предков Элинор и драконы самые разные. И был такой же, свергнутый, тоже погибший молодым, ровесником отца, в возрасте тридцати шести лет. Недостаточно огнедышащий дракон. А его сын...
Она прервала размышления о природе родных драконов и превратностях их судеб.
Словно очнувшись, некоронованная королева повела плечом и чуть отклонилась. Граф понял движение.
— Помогите мне подняться, милорд — она подала руку. — Я хочу подойти к воде.
Первый советник отца барон Виллем Криптон и король соседнего карликового королевства Алан Риверс. Отец. Почему? Почему Вы мне не доверились раньше, мой король? Ведь ты был в моём возрасте и уже понимал, кем окружён, иначе стал бы настаивать на образовании дочери. Так почему дочь ничего не знала? Не хотел тревожить? Не доверял? Отец, почему?!...
На плечо Элинор уселась бабочка. Бело-голубые крылья сложились и расправились. Цвета герба Гринбеллов. Строго говоря, бабочке недоставало одного цвета, но его было в избытке вокруг. На зелёном поле белая птица в голубом небе над щитом с перекрещенными мечами.
— Занятно, Лорд Ричард. Мы за неполных два дня сказали друг другу больше слов, чем за все мои восемнадцать лет. А я за неполных пару часов узнала о жизни драконов больше, чем за всё время обучения — девушка говорила спокойно, чуть ли не нараспев, глядя на воду и щурясь от солнечных бликов на поверхности.
Вспомнился далёкий стук копыт.
— Вам не нужно возвращаться?

Ричард:
При малейшем движении принцессы Ричард убрал ладонь, но взял ее за руку, исполняя ее просьбу, помогая ей встать на ноги. Вновь отметил про себя, что травмироваться она успевает куда быстрее, чем восстанавливаться.
— Вот только, кажется, все, что я Вам поведал, приносит больше огорчений, чем пользы, — одно дело было говорить неприятные вещи ее отцу, для которого такое было не в новинку, и к тому же которого Ричард знал хорошо. Они по сути вместе росли и, наверное, в большей степени именно поэтому ныне покойный король прислушивался к словам своего советника больше, чем к другим. Но с принцессой они и вправду за все время прежде обменялись разве что парой десятков фраз, к тому же исключительно вежливыми, никого ни к чему не обязывающими,и ничего важного не касающимися.
— Не нужно, — возможно, это был намек на то, чтобы он оставил ее одну, но если так, то он его не понял, как и в принципе часто не улавливал намеков, хотя многие полагали, что он их намеренно игнорировал.

Элинор:
"О, нет, Ричард! Ты ошибаешься в пропорциях пользы и огорчений. Огорчение мимолётно, а те знания, что я получила, возможно, что-то и перепроверю, но они не раз мне пригодятся и останутся надолго." Если бы Ричард больше общался с женщинами, либо был обучен основам психологии, если бы Элинор не была единственной дочерью короля, который готовя её к сложной жизни не удосужился хоть раз поговорить с ней о возможном развитии событий в будущем, если бы была жива королева, если бы не тщеславие соседнего королька, если бы…
— Не беспокойтесь напрасно, милорд — ответила она, не отводя взгляда от сверкающей глади воды. — Ещё день общения, и мы сможем говорить на одном языке, судя по прогрессу за уже проведённое время. Я не ошибаюсь?
Она посмотрела на свои руки и повернулась к Ричарду.
— Больше десяти лет назад, они были гораздо меньше, но выглядели почти так же — губы тронула улыбка. — Меня первый и единственный раз сбросил с седла конь. Отец страшно разгневался на первого конюха. А я. А я - на отца. И это был первый и последний раз, когда я гневалась на него. Конюха он простил. И следующие несколько занятий верховой ездой провёл со мной сам. Заживут и эти царапины. Понимаете ли, лорд Ричард, мы были не во дворце, где я могла бы либо указать на дверь Вам, либо удалиться к себе.
Больше объяснять она не стала, полагая, что и так сказано более, чем достаточно.
— Милорд! Я, наследница своего отца. Своей властью освобождаю Вас от данной отцу клятвы. С этой минуты Вы вольны поступать по своей воле и усмотрению — она подняла руку, пресекая возможные возражения. — Однако я нуждаюсь в пояснениях и мне понадобятся сведения о делах и настроениях хоть бы в моей столице. Я твёрдо намерена вернуть фамилии трон. Но по-прежнему, мне не на что опереться для начала. Пусть мне нужно будет скрываться ещё, хоть месяц или два. Увидеть и выбрать путь домой можно и нужно заранее. Два вполне жизнеспособных варианта я уже вижу, они не идеальны, хочу видеть больше. Не нужно за мной присматривать, мне нужно помочь вернуть трон и корону. И предлагаю Вам решить. Согласитесь ли Вы стать моим советником уже сейчас, пока я в бегах?

Ричард:
Ричард сомневался, что они вскоре станут говорить на одном языке. Понимать друг друга лучше — да, вероятно, но будет ещё много оговорок и нюансов, чтобы это назвать одним языком. Но вопрос был скорее риторическим, а она стояла к нему спиной, поэтому движения его головы бы не уловила, каким бы оно ни было.
Не в ее власти было освобождать его от клятвы, тем более, что давал он ее по доброй воле, хотя обстоятельства во многом ему не нравились, но она подняла руку, пресекая возражения, которые он мог бы озвучить, и он промолчал, оставив их при себе. Тем лучше, не будет нужды объясняться и говорить лишнего, того, чего, возможно, ей лучше и не знать.
Она закончила говорить, но он все ещё молчал, размышляя.
— Вы можете мной располагать, — коротко заключил он и слегка склонил голову, — а теперь не стану Вам мешать.
В его компании она не нуждалась и довольно ясно дала это понять, поэтому, не смотря на некоторые свои внутренние сомнения на счёт того, что принцессу не полагается оставлять одну,   он направился обратно к охотничьему домику. Если он будет ей нужен, она его найдет сама, а до тех пор стоило предоставить её самой себе, раз она этого желала. Ей наверняка было, что обдумать в тишине.

Элинор:
Убедившись, что он действительно ушёл, а не стоит в сторонке, внимательно огляделась и прислушалась, прошла вдоль берега к примеченным зарослям цветущих кустарников. Вокруг не было ни души пока они подходили и стояли, но густой кустарник позволил ей решиться. Ей хотелось оказаться в воде, как только она увидела это невероятно красивое, чистое и спокойное озеро. Потом внимание полностью переключилось на её положение теперешнее и будущее, на разговор, а потом милый граф догадался оставить её одну.
Она была и благодарна ему и уже почти полностью доверяла, но как же оказалось сложно находиться почти под постоянным присмотром по сути постороннего мужчины, в два раза старше. Щетина ли тому виной, образ жизни или мрачные мысли, но девушка видела Ричарда ровесником отца и к общему неловкому состоянию нищей беженки добавлялась неловкость от сознания, что выглядит безголовой дурочкой с высоты его возраста. Правду сказать, его смех или искренняя улыбка одним махом избавляли его внешность от лишних лет. В такие моменты он казался ей молодым и по своему красивым.
Она с трудом сняла сапог с ушибленной ноги, и это было единственным неприятным моментом. Вещи под ветками кустарника, сапоги стоят рядом, шпилька для волос, наподобие фибулы, которой Илинка виртуозно закрепила причёску утром, упала на стопку одежды. Элинор разбежалась и нырнула.
Она не знала, сколько провела времени в озере, то плывя, догоняя птицу в небе, то качаясь на тихих волнах. Пресная прохладная вода успокоила царапины и будто смыла их, отёк от ушиба тоже почти прошёл, а на душе у девушки было светло и чисто. Она не думала ни о сыне Карла, ни о сыновьях Риверса. Ни о мести, ни о возмездии, ни о предательствах, ни о предназначениях. Она наслаждалась погодой, водой, небом, своей молодостью.
Солнце заметно сместилось и она поняла, что надо бы вернуться. Всё же лорд может и искренне за неё волноваться. Ничего, она надеялась, что ему недолго придётся быть при ней нянюшкой. Нырнув последний раз, проплыла под водой и вышла в "свою гардеробную".
Через какое-то время она пошла в обратный путь, ветер играл в распущенных ещё влажных волосах, настроение уже не было невесомо беззаботным, но всё ещё хорошим. Она шла напевая одну из баллад самого любимого барда континента.
Похвалила себя за наблюдательность завидев охотничий домик графа. Хотела подойти к Аресу, просто поздороваться и погладить, но решила, что это не дело, и вошла в дом. Непонятно было, дома ли хозяин.
— Милорд?

Ричард:
На голос принцессы вышла светловолосая девушка, старше Иллинки, но ещё не женщина, стройная, в белоснежном фартуке и чепчике, низко склонила голову, присев в реверансе.
— Госпожа, граф Дортмунд сейчас в домике прислуги. Могу ли я быть Вам полезна? — служанка явно чувствовала себя здесь, как дома, и была здесь далеко не в первый раз. И за время, пока принцессы не было, навела здесь свой лоск. Годрик сообщил ей о том, что домик в этот визит будет занимать госпожа, а потому девушка, отправив Иллинку помогать кухарке на кухне, сама занялась спальней, перестелив постель так, как ее учили, добавив несколько дополнительных подушек, которыми граф никогда не пользовался, но которые всегда полагались гостям. Она помыла окна, почистила зеркало, собрала букет цветов поставила в кувшин на столик у изголовья кровати, сменила занавески на свежие, к графику с водой в комнате добавила графин вина, бокалы и вазочку фруктов. Убрала в шкаф, развесив, несколько платьев, которые они привезли с собой по указанию Годрика.
— Если госпоже будет угодно,  готова купель, и я буду рада подготовить Вашу одежду, — взгляд девушка не поднимала, стоя все ещё склонив голову и глядя под ноги, хотя при этом не выглядела ни испуганной, ни напряжённой.

Элинор:
Она не успела удивиться, услышав шаги и определённо не Ричарда. О! Он ведь говорил, что вызовет прислугу.
— Как твоё имя, милая?
Элинор улыбнулась, если Иллина была алмазом неграненым, то эта - бриллиант уже в оправе.
— Хорошо, благодарю тебя — слова о настоящей купели она бы восприняла, как шутку, если бы не вид служанки. — Это прекрасно, да, госпоже угодно.
Она говорила с улыбкой, справившись с собой, чтобы не выказать удивления и полного восторга. Вот чего она не ожидала в этом домике и уже строила планы на утро, взять с собой на озеро Иллину. Значит на озеро она сможет ходить просто для удовольствия. Раз нет ни книг, ни привычных занятий и конь только хозяйский — озеро было единственным, хоть и прекрасным развлечением и отдыхом от вязких мыслей и тревог.
Элинор тряхнула головой, она так рассуждает, будто собралась тут жить год. Надо уже составить план, она с ума так сойдёт, нет ничего хуже неизвестности.
— Одежда у меня дорожная, для верховой езды. И она, на сколько я помню готова. Будь добра, в спальне. А эту привести в порядок, но вижу, тебя учить не нужно.

Ричард:
— Эмма, госпожа, — служанка не имела привычки называться, когда ее не спрашивали, но на вопрос отвечала с толикой гордости.
— Граф Дортмунд распорядился, чтобы Ваш гардероб стал немного разнообразнее, и если Вы пожелаете, Ваш дорожный наряд можно сменить на что-то иное, — Эмма подбирала слова так же аккуратно, как и наряды для Госпожи, боясь лишь ошибиться с размером, но ей хватило беглого взгляда, чтобы убедиться, что все, что она подобрала, будет впору и, как ей хотелось верить, по душе гостье. Ее вкусов и предпочтений она не знала, но граф ее не ограничивал, поэтому выбор у нее был. Конечно, не платья, сшитые по меркам и точным пожеланиям, но для охотничьего домика годилось, а уже в замке она надеялась, что поможет госпоже и с подбором тканей и швей.
— Я горничная, госпожа, но обучена многому, и если бы граф был женат, уверена, была бы камеристкой, — в этом Эмма не сомневалась, она была достаточно добросовестной, на хорошем счету у хозяина, и умела все, что полагалось личной служанке.

Элинор:
— Красивое имя. Граф очень добр. Знаешь ли, Эмма, а подбери мне на свой взгляд платье и туфли.
Раз нет своего гардероба и второй день не вылезаешь из прекрасных, но надоевших до невозможности сапог, пусть выберет эта умница. Элинор обладала счастливой внешностью, которую нельзя было приглушить никакой одеждой, а подчёркивать она не планировала.
И снова чуть не выказала удивления. Что значит — был бы женат? Ох, хорошо она не спросила его — не скучает ли по жене и детям! Хотя лучше бы спросила об этом, не пришлось бы упасть так глупо, отвлекшись на блеск воды. Полная бессмыслица. И её слова он не воспринял всерьёз. Конечно, его нельзя винить, он знает, что она дочь короля, но будущую королеву в ней не видит. Всё правильно. Ещё ничего не разрешилось. Короной или забвением.
— Я верю, что ты будешь лучшей камеристкой на континенте, когда граф женится — она чуть не прикусила язык, чтобы не слетело с него "повторно".
После купальни, к которой гостья тоже не придиралась, а руки Эммы обращались с её волосами, как с драгоценностью, невероятно довольная и сияющая Элинор поднялась с Эммой в спальню. Горничная уверила, что сделает причёску гармоничную платью.
О, боги земли и неба!  Это та же самая комната?
— Эмма, ты великолепна! А расскажи мне столичные сплетни, что говорят, что творится? Думаю и в стороне от столицы есть какие-то новости, я очень любопытна. — она села перед чистейшим зеркалом, будто из его оправы смотрела сестра близняшка, Эмма принялась создавать красоту.

Ричард:
— Благодарю, госпожа. Будет исполнено, — Эмма вновь склонила голову, улыбнувшись и словам и поручению самой подобрать наряд, и уже мысленно  перебирала все то, что всего несколькими часами ранее перебирала в руках.
— Благодарю госпожа, Вы очень добры, —  на лице Эммы на миг проскользнул скепсис, но она быстро его убрала. Она знала, что граф семьёй явно обзаводиться не собирается, ни в ближайшем будущем, ни позже, но не ей было озвучивать это вслух. На ее счастье выпала возможность наконец-то заняться знатной особой, а не обычной работой горничных, и она была этому очень рада, даже, если это очень ненадолго.
Эмма просияла, когда услышала такую высокую и искреннюю похвалу, но прежде, чем заняться прической, вначале достала баночку с кремом, бережно покрыв им израненные руки принцессы.
— Боюсь, огорчить Вас, госпожа, мы только сегодня прибыли в страну и сразу направились сюда по указанию графа,  поэтому мои сплетни, боюсь, за две недели очень устарели, — сама Эмма огорченный этим ничуть не выглядела, а когда она время от времени поглядывала в зеркало на даму, чьими волосами она была занята, в ее глазах сверкали искорки озорства, — но зато я могу поделиться сплетнями из Вергинии. Герцог Андор устраивал большой рыцарский турнир по случаю женитьбы его старшего сына, а младший, которого впервые допустили до участия, учинил такой скандал: выбрал дамой сердца не мачеху, как того требовал этикет, а баронессу Штерн — вдову генерала. Такой конфуз, герцогиня весь остаток празднества не смела больше показаться на публике. Но пересуды, конечно, будут ещё долго.
Эмма сплетничала по пустякам с таким же удовольствием, с каким подбирала наряды и украшения, с каким убирала волосы принцессы в прическу. Ей было все равно, что они в охотничьем домике — это не было поводом делать что-то хуже, чем обычно, и по ее разумению, госпожа тоже должна выглядеть не хуже, чем в замке, поэтому в прическу она вплетала жемчуг, украшала гребнем под стать и голубой лентой под цвет платья.

Элинор:
— Зачем мне скрывать, что я вовсе не знала, где живут его родичи — тон остался спокойный, но весёлость уступила место собранности. — Мне было семь, ему семнадцать, когда отец нас познакомил и велел ему начать учить меня мастерству лучника и фехтовальщика. Возможно это Вас успокоит, мы дружны с тех пор и я ему доверяю, разумеется. Возможно между вами личная вражда? Мне о том неизвестно и искренне жаль, если так и есть.
Она замолчала. Попыталась хоть что-то припомнить о взаимоотношениях Ричарда с кем-то из тех, кого она знала, но не смогла. Доверенный советник отца. Это всё, что приходило на ум.
— Оставим это, милорд. Если это единственная причина, по которой Вы ...которая Вас встревожила, поверьте, рассказав Вам о том, как провела день, я не имела этого целью.  — на миг губ коснулась улыбка, сразу исчезла и Элинор закончила совсем тихо — Цели у меня вовсе не было.
Она смотрела на пламя свечи. Медленно перевела взгляд на Ричарда.
— Вероятно, мы оба устали. Завтра будет новый день и появится возможность увидеть день сегодняшний другими глазами. Доброй ночи, милорд.
Элинор направилась к лестнице.

Ричард:
— Никакой личной вражды, Ивара Брэйна я едва знаю, — Ричард покачал головой, ему и в самом деле совершенно нечего было делить с капитаном, их интересы нигде не пересекались, о нем он знал ровно столько, сколько знал и о других, просто имея привычку собирать разную информацию об окружавших его людях, но личное знакомство у них ограничивалось лишь несколькими встречами у прежнего короля. На самом деле личной вражды у него и вовсе ни с кем не было, хотя было очень большая личная неприязнь к Рейнхоллам, но их пути не пересекались, с тех пор, как он был еще ребенком, а сами Рейнхоллы, включая герцога Хьюго, едва ли вообще о нем помнили.
— Я признателен Вам за открытость, — хотя его и огорчило ее решение и неосторожная встреча вызвала не самые лучшие эмоции и мысли, он действительно по-своему был ей благодарен за то, что она поделилась своими приключениями, могла ведь и промолчать обо всем этом, а он бы не стал ее расспрашивать о том, как она провела вечер, не желая вызвать ощущения, будто она под надзором или, словно она малое дитя, за которым нужно внимательно присматривать.
— Доброй ночи, миледи, — он поднялся с места, поклонившись ей на прощание, но, когда она поднялась наверх, через Эмму позвал Годрика.
Личный слуга явился уже через несколько минут, по первому зову своего господина.
— Завтра вечером мы поедем домой, как я и говорил, но я хочу, чтобы ты позаботился о том, чтобы у нашей гостьи появился достаточный запас золотых на текущие нужды. Оставь здесь кухарку, конюха, новую служанку, Эмму и Томаса с Трэвором. Иноходец, две кареты и еще тройка лошадей на выбор конюха пусть тоже остаются здесь, — Ричард вновь глотнул вина, пытаясь собрать мысли воедино и ничего не упустить.
— Госпожа не поедет с нами? — осторожно уточнил Годрик, явно удивленный такими распоряжениями.
— Нет, не поедет, но послезавтра ты вернешься сюда передать ей вести из дворца и выполнить ее пожелания, если они появятся, — Ричард надеялся, что  не упускает ничего существенного. Принцесса просила лишь о том, чтобы он оставил ей Иллину и иноходца, но она явно не учитывала, что одна девушка не справится со всем одна, и что здесь ей работы, которые ей и вовсе будут не под силу. Но он надеялся, что если он сам что-то и забыл, то к моменту приезда Годрика, принцесса уже сама сможет озвучить тому пожелания.
— А она знает о документе? — Годрик поймал взгляд Ричарда, чуть качнувшего головой, и заключил уже сам, — и сообщать Вы об этом не намерены.
Ему не требовалось говорить о том, что все будет исполнено, они оба знали, что так и будет, поэтому далее Ричард направился в гостевой дом, а Годрик мрачно окинул взглядом стол, нетронутый Ричардом ужин и кликнул Эмму привести все в порядок, а заодно и сообщить ей о том, что теперь она в подчинении их гостьи, а не графа.

Элинор:
Она вошла и закрыла дверь. Оставшись одна, она подошла к окну и открыла створку, отодвинув задвижку. Свежий, прохладный послеливневый ветер, сразу же отбросил её локоны за спину, потеряв к ним интерес, но без устали смахивал с ресниц и высушивал со скул слёзы. Элинор вспоминала и оплакивала старейшего, мудрейшего и добрейшего хранителя книг Норди, настоящего имени которого никто не помнил.
Через какое-то время, мысленно попрощавшись с ним, она села к столу. Достала из ящика и сожгла над свечой ранее написанное письмо. Долго сидела над новым чистым листом, постукивая кончиком пера по столу. Наконец, обмакнула его в чернила и заполнила лист своим каллиграфическим почерком.
Послышались шаги возле двери. Она прислушалась. Тихо. Никого из прислуги видеть не хотелось.
Да благословят боги земли и неба северянок за этот фасон, опустив похвалу изящным линиям и тканям, сейчас Элинор вознесла благословение за волшебное удобство и возможность справиться с платьем самостоятельно.
Она уснула сном без сновидений, как только голова коснулась подушки.
Элинор проснулась довольно рано. Утро встретило её птичьим щебетом и ещё нежными солнечными лучами на стенах комнаты. Посмотрела на колокольчик, потом в зеркало. Умылась прохладной водой, оделась в костюм для верховой езды, расчесала волосы и покинула комнату. Она ждала вечера. По лицу пробежала тень, так уже было. Так же с утра она ждала вечера, тогда беспечная и счастливая... Элинор прогнала воспоминание и спустилась вниз.

Ричард:
— О, госпожа, доброго утра, — Эмма встретила принцессу улыбкой, хотя не ожидала, что так рано, — если угодно, то завтрак подадут в самое ближайшее время, а я могу пока заняться вашими прекрасными волосами.
С кухни уже доносились запахи, но на столе пока был лишь творог и фрукты, а Эмма как раз обновила цветы в вазе, убрав те, что уже начали увядать и заменив их другими. Ей было по душе всем этим заниматься, но куда больше ей понравилось вчера помогать их гостье с прической и нарядами, и она бы с большим удовольствием занялась и всем прочим, обустраивая уют в замке или во дворце, подбирая для дамы украшения и духи, выбирая ткани и обувь, поэтому, когда Годрик сообщил ей о том, что теперь ее хозяйка — принцесса, она этому скорее обрадовалась, хотя и было немножко боязно оставлять уже привычный ей уклад.
— Граф передал мне, что я теперь всецело в Вашем распоряжении, госпожа. Для меня это честь, и я буду рада служить Вам верой и правдой, как прежде графу, — она опустила взгляд и склонила голову, присев в глубоком реверансе, какой полагался не в адрес знатных дам, но в адрес королевских особ. Благо, пока они были одни, и никто ен был этому свидетелем.

Элинор:
— И тебе доброго, милая — отозвалась она. — Я позавтракаю с графом, если у него нет других планов.
Она вышла на крыльцо, утро было прекрасным — воздух свеж, на небе легкие пушистые облака. "Так тихо, спокойно. Всё на своём месте. Сюда не доходят тревожные вести.." — почти беззвучно пропела Элинор строчку из известной баллады и мысленно попросила день быть добрым. Она ждала вечера.
Ей страстно хотелось вывести иноходца и пустить вскачь, и не важно куда, но слова горничной подкупили своей искренностью и вдруг вспомнился мрачный вид графа за ужином.
— Поручаю свой облик твоему вкусу и умелым рукам — она улыбнулась ей и жестом пригласила следовать за собой.
Элинор доставил отдельное удовольствие вдохновенный вид Эммы, когда она занималась нарядом и причёской в прошлый раз. Девушке, возможно, действительно не доставало возможности применить эти свои умения.

Ричард:
— Граф уже поднялся и совсем недавно ушел один, но я не знаю, куда, — вообще Эмма и не имела привычки допытываться до таких вещей — это было не ее ума, и делами лорда занимался Годрик, а не она, ее касались лишь отдельные поручения, а теперь только поручения принцессы.
Эмма просияла при словах своей новой госпожи и поспешила следом. Она с особой тщательностью расчесала шелковистые волосы, несколько секунд разглядывала ту в отражении зеркала, а затем принялась за работу, собрав часть волос в высокую прическу, чтобы они не мешались и не лезли в лицо, но часть локонов оставила спадать по спине и плечам. Надежно закрепила волосы, чтобы они не растрепались при верховой езде, а судя по наряду принцессы, госпожа собиралась вновь куда-то отправиться верхом, если не сейчас, то, наверное, после завтрака. 
— Госпожа, если Вы планируете прогулку верхом, могу я вам предложить обновить наряд? — не дожидаясь ответа, Эмма поспешила достать из шкафа, приготовленную и отглаженную балую рубашку женского кроя, с кружевом по вороту и манжетам и изумрудного цвета бархатный  жилет, который бы подчеркнул стройную фигуру, и продемонстрировала их, чтобы госпоже было проще сделать выбор и либо согласиться, либо отказать.
Эмме больше нравилось подбирать платья, но она в любой наряд стремилась внести что-то женское, романтичное, привлекающее взгляды, уникальное, и очень надеялась, что новой хозяйке это придется по душе.

Элинор:
— Вот как?
Она удивилась, куда и зачем в так рано понадобилось графу…  Ах, Эмма же сказала "ушёл", вероятно - на прогулку.
— Милая, попроси приготовить мне иноходца
"Пусть нас снаряжают одновременно", мелькнула странная мысль. Она всеми силами за первый день старалась привыкнуть к разительно отличающимся от привычных условиям. Ей это почти удалось, она даже нашла в таком образе жизни своё очарование. Нельзя сказать, что хотела бы променять одно на другое, нет. Но на какое-то время...  И ей виделись неуместными в этом тихом уединённом месте наряды, привезённые Эммой. Счастливым исключением было то, провинциальное, северное платье. Элинор всерьёз намеревалась ввести в моду этот фасон. Потом. После первых указов. После того как вернётся домой.
А сейчас пусть радуется, наряжая её, Эмма, раз уж самой ей стало безразлично. "То ли принц, то ли принцесса, то ли маленькая разбойница", — причитала, качая головой, служанка, а нянюшка только улыбалась в ответ.
— Прекрасный выбор, Эмма.
Элинор повернулась перед зеркалом, улыбнувшись в ответ на улыбку девушки.
— Я позавтракаю позже.
Она вышла во двор и направилась к конюшне.

Ричард:
— Граф почти всегда встает очень рано,  — с полуулыбкой отозвалась Эмма, про себя рассудив, что это явно не секрет, по крайней мере об этом знают абсолютно все слуги графа и здесь, и дома, и если  в шесть или семь утра их господин еще не был на ногах, то это было скверным знаком, и как правило означало, что лорд скверно себя чувствует. Хотя такое с ним случалось крайне редко, и Годрик в такие дни не отходил от господина практически ни на шаг.
Эмма вновь просияла от слов принцессы, явно довольная тем, что ее старания оценили, и что принцессе пришелся по душе ее выбор. Если вкусы и предпочтения графа Эмма в целом знала, то предпочтения новой хозяйки для нее пока были неизвестны, и она скорее пыталась угадать, радуясь, если это удавалось.
Поручение гостьи Эмма исполнила, поэтому иноходец уже был оседлан и выведен на улицу, где конюх и дожидался, повторно расчесывая гриву, хотя сделал это довольно тщательно еще вчера.

Элинор:
Она вскочила в седло и, оставив позади строения, решила, доехать до ведуньи, не застанет - не беда, а если та окажется дома, то кроме удовольствия от прогулки верхом, Элинор надеялась получить у отшельницы совет, а может и помощь.
На этот раз ей повезло. Старая женщина была в своем зелёном царстве, недалеко от дома. Их взгляды встретились, они улыбнулись друг другу, девушка спешилась и ведунья, отведя коня к своим животным, вошла с ней в дом.
Через какое-то время женщины попрощались, благодарный и воодушевлённый взгляд встретился с тревожным и мудрым. Элинор закрепила небольшой лёгкий мешочек шнурком на запястье, и направилась в обратный путь.
Она вошла в дом, легко взбежала по лестнице, убрала мешочек в ящик, вымыла руки, освежила лицо и спустилась вниз.

Ричард:
Когда Ричард вернулся, Эмма сообщила ему о пожелании принцессы позавтракать с ним, поэтому, когда увидел, что она вернулась, направился к дому, чтобы в этот раз не заставлять ее ждать. Поэтому, когда она спустилась вниз, лёгкая и, казалось, воодушевленная, он встречал ее у камина, сейчас не разожженного. В отличие от предыдущей ночи, которую он провел в кресле, удобном для сидения, но совершенно непригодном для сна, сегодня он был вполне выспавшийся, хотя внешней бодрости ему придавали скорее свойственная ему опрятность и чисто выбритое лицо.
— Доброго утра, миледи, — он приветствовал ее лёгкой улыбкой и полупоклоном, оторвавшись от размышлений, когда заслышал ее лёгкие шаги по лестнице.

Элинор:
— Приятно видеть Вас в хорошем расположении духа, милорд. Доброго утра и Вам — наклон головы, заинтересованный взгляд, тёплая улыбка. — Слухи о том, что сон - лучший целитель, оказались правдой?
Она посмотрела на сервированный к завтраку стол.
— Теперь Вам пришлось дожидаться меня, надеюсь недолго — но подошла не к стулу, а камину.
Приблизившись к Ричарду на расстояние вытянутой руки, подняла на него взгляд, сняла с пальца фамильный перстень и подала на раскрытой ладони, не отводя от его лица глаз.
— Возьмите, лорд Ричард. Возьмите же, он не прожжёт Вам руку. Я сейчас объясню, но, думаю, Вы и сами уже понимаете.
Она сказала, что хотела непременно повидаться перед его возвращением домой, чтобы передать подтверждение того, что она не пропала бесследно. Если он во дворце выведет на откровенный разговор кого-то из её сторонников, стороннику тоже нужно быть уверенным, что граф не заманивает его в ловушку. Перстень с узнаваемым рисунком, с камнями в цветах королевства был известной драгоценностью, не менее важной, чем королевская корона и медальон, хранящийся в сокровищнице.
— Вернёте мне его, когда всё закончится благополучно — она говорила спокойно, серьёзно и уверенно — К тому же, если Вам не понадобится ничего доказывать, есть вторая причина, не менее важная — перстня не должно быть при мне, пока я не вернусь домой.
Она задумалась о сохранности старинной драгоценности на холме, перед посещением таверны со стёртой годами вывеской.
— Прошу Вас, милорд, сберегите его до коронации и используйте по своему разумению до того времени.
Едва не добавила, что не может ему приказывать, но теперь не видит более надёжных рук, чтобы передать этот знак её фамилии, но ограничилась сказанным, чтобы не превращать разговор в подобие сцены из представления бродячей труппы на городской площади.

Ричард:
— В моем случае это всегда правда, — сон не лечил его скверное настроение или нервное напряжение, но в случае простуды или ранений, он действительно спал почти все время, но при этом и довольно быстро вставал вновь на ноги. Но вчера он себя больным не ощущал. Да, он вымок и успел продрогнуть, но это ощущение ушло еще до того, как он лег в постель. И оставлять принцессу одну ему по-прежнему не хотелось, никуда не делось и привычное недоверие и поиск подвоха во всем, но он все же более-менее примирился с тем, что никак повлиять на это не в силах, а потому, раздражение в нем поутихло, и, видимо, это принцесса и сочла хорошим расположением духа, и спорить он не собирался.
— Не дольше пары минут, миледи, — он хотел было уже направиться к столу и отодвинуть для нее стул, но она подошла к нему, и дальнейший ее жест вызвал у него недоумение. Он перевел на нее недоверчивый вопросительный взгляд, даже не шелохнувшись, чтобы принять фамильное сокровище, пока она не пояснила, почему его отдает.  Он обдумал ее слова, взвесив каждое, и после этого все же взял перстень с раскрытой ладони.
— Ваше доверие — для меня большая честь, я буду его беречь не меньше собственной жизни, — слова, наверное, излишние, но они не могли не прозвучать. Он и в самом деле не ожидал, что она доверит ему свою семейную реликвию, главное доказательство своей принадлежности к королевской семье, пусть даже в этом и была понятная потребность.
Он расстегнул ворот рубашки, чтобы добраться до цепочки на шее, и в пару к закрытому медальону отправил и перстень, вновь спрятав все под рубашку и плотную ткань камзола.
— Я оставлю Вам немного больше людей, чем Вы хотели, включая двоих стражей. Они умеют держать рот на замке, не задавать лишних вопросов и знают свое дело. Теперь они исключительно Ваши люди, и надеюсь, Вы не станете пренебрегать своей безопасностью, — они конечно, годились и для выполнения просто каких-то физически тяжелых работ по дому, но Ричард надеялся, что принцесса и вправду станет использовать их и по прямому назначению, не подвергая себя лишним рискам.

Элинор :
Его слова, сказанные негромко, прозвучали для неё клятвой верности. Не заученной формулой, но личной клятвой, которая была принята её разумом, а в сердце отозвалась благодарностью. Казалось, шлейф этих слов ещё звучал в комнате, словно отзвук от удара в колокол или дикарский гонг. Элинор взяла его руки в свои и слегка сжала пальцы.
— Пусть хранят Вас боги земли и неба, милорд — она формулу менять не стала, а произнесла её, как если бы сама могла обеспечить ему мистическую помощь и защиту.
Элинор понимала, что явившись ко двору на следующий день он может оказаться в сложном положении, из которого, при его уме и внешней сдержанности, выйдет без потерь. Но.
Зная из истории и рассказов Норди о виртуозных интригах плетущихся на всех этажах и галереях дворцов, впервые осознала, какая опасность может грозить Ричарду. Доверенному советнику короля.
Молчаливый диалог взглядов прервала она.
Заканчивая легкий завтрак, Элинор вернулась к ранее сказанным словам Ричарда.
— Хорошо, милорд, Вы правы, как всегда, — она улыбнулась ему. — Обещаю Вам не делать глупостей. Если только смогу их распознать до того, как совершу. Но и Вы будьте осторожны. Знаю, Вы скажете — я всегда аккуратен и собран, или что угодно, в этом духе. Так вот будьте таким вдвойне, когда вернетесь ко двору.

Ричард:
Оно говорила слова, которые он слышал не раз, но вот звучали они искренне, от сердца. Или ему хотелось в это верить. Он слегка сжал ее руки в ответ, не желая отпускать ее тонкие пальцы,хотя знал, что сделает это при малейшем же ее движении, но это прикосновение было приятным, теплым, завораживающе искренним, и этот момент ему хотелось продлить как можно дольше. Но когда она отвела взгляд, вся магия мгновения пала, растворившись в лучах солнечного света, проглядывающего сквозь окно.
Они завтракали в тишине, сегодня не пытаясь даже создавать словесный фон из ничего не значащих тем. И пожалуй , Ричарду это было больше по душе. Тишина его не напрягала, она не была тяжёлой или гнетущей, проста давала возможность подумать о своем и насладиться вкусом. Кухарка Элайза приготовила его любимый ревеневый пирог, и он отметил это про себя лёгкой улыбкой.
— Это я Вам обещаю, — Ричард поднял на принцессу взгляд, и в нем не было ни тени улыбки. Он хорошо осознавал, что завтра, когда он утром отправится во дворец, то может и не вернуться. У него были все шансы выйти сухим из воды, но если удача от него отвернется, то его могут схватить и вовсе без каких-либо прелюдий и переговоров отправить на эшафот, но он надеялся, что все же сумеет и в этом случае добиться личной встречи с новым королем и выторговать, если не жизнь, то время, чтобы успеть сделать хоть что-то полезное. Но в большей степени он все же рассчитывал на то, что сумеет избежать такого радикализма и остаться мирной тенью во дворце, как и прежде, собирая информацию тихо наводя мосты.

Элинор:
На его обещание она ответила долгим взглядом, в котором читалась тревога, сменившаяся надеждой. Она не хотела думать - "будь что будет", Элинор желала ему удачи.
Провела по лбу пальцами, откинулась на спинку стула и повернула голову к окну, глядя сквозь стекло и то, что за стеклом.
Словно очнувшись, взглянула на Ричарда.
— Не хотите рассказать мне о Вашей поездке, затянувшейся до ливня?
Этот вопрос сам слетел с её губ, запросто, как в разговоре с давним другом и очень её этим выручил. Она всё же беспокоилась и не хотела множить беспокойство словами.

Ричард:
Ричард поднял на нее взгляд, опуская на стол чашку. Ее вопрос прозвучал легко и беззаботно, но он в нем слышал не приглашение к беседе, а вопрос ожидающий ответа. И ничего подобного он рассказывать не хотел и не собирался, и это, пожалуй, знали оба, как и то, что теперь он обязан был ответить.
— Я ездил разузнать, что говорят в городе, какие слухи из столицы докатились туда, — он бы этим и ограничился, но точно знал, что такой ответ принцессу не удовлетворит, и она пожелает узнать больше, поэтому после небольшой паузы продолжил, — по официальной версии, короля отравили, а наследная принцесса исчезла, как Вам известно, от вашего капитана. А дальше одни слухи говорят, что принцессу похитители, другие, что она погибла, а третьи, что она и отравила короля, а затем скрылась.
Он задержал взгляд на принцессе, пытаясь, понять, сообщил ли ей об этих слухах ее капитан или предпочел о них промолчать.

Элинор:
Она кивнула и коротко взмахнула рукой, словно отгоняя от лица осу.
— Ах, слухи…  Да. Ивар рассказал об официальной версии, и единственной сплетне в Танне, по его словам, официалами и запущенной — той, где отца отравила я и успешно скрылась. На мой взгляд, умно́. Трупа нет. Похищение? Либо разбойники, кем бы они ни именовались, уже должны бы требовать выкуп или выполнения требований, либо те же слухи о новой молодой прекраснолицей жене у кого-то, кому такое счастье и не снилось — она говорила без эмоций, как пересказывала бы арифметическое правило.
Она посмотрела на него.
— Я хотела бы прогуляться. Это не приказ — Элинор рассеянно улыбнулась. — Вы вольны заняться делами, отдыхом или подготовкой к отъезду, в таком случае мне будет компанией иноходец.
Она встала из-за стола, ожидая его ответа.

Ричард:
Ричард придерживался того же мнения: официально объявить об исчезновении, но пустить слух, который можно по ситуации пустить в свою пользу или же объявить новую версию, если удобнее станет что-то иное.
— Мне будет приятно составить Вам компанию, — сборами занимался Годрик, и проверять его нужды не было, тем более, ещё утром тот отчитался, что они готовы выехать в любой момент, а Ричарду и вправду было в удовольствие побыть в обществе принцессы ещё какое-то время, тем более, раз она сама приглашала присоединиться, и к него не возникало ощущение, что он навязывает ей свое общество.
Он поднялся следом, и они вместе направились на улицу.
— К слову, я встретил ещё и телохранителя Вашего отца, он получил повышение, поэтому на дворцовую гвардию его величества я бы не рассчитывал, — повышение, это, конечно, было очень мягко сказано, потому что тот учинил скандал в таверне, не желая платить и грозя владельцу расправой, именуя себя будущим владельцем этих земель.
Впрочем, стать им у него уже не выйдет. Хотя Ричард до сих пор досадовал на то, что не смог у того выяснить все, что хотел, но выпад того с кинжалом оказался, несмотря на весьма нетрезвое состояние, слишком неожиданным и молниеносным, поэтому, почувствовав острую боль в боку, Ричард среагировал машинально, добив бывшего королевского телохранителя.

Элинор:
— Война, торговля и пиратство - три вида сущности одной... — процитировала Элинор, нахмурясь. — Куплен. Подлец.
И вдруг довольно сильно схватила Ричарда за руку и подняла на него взгляд.
— Алан Харрис?!
— Простите, милорд — она отпустила его руку.

Ричард:
— Милиеди? — она схватила его за руку порывисто и внезапно, отпустив почти сразу, но произнесенное имя ему ни о чем не говорило, он не мог припомнить, кому оно принадлежит, поэтому ее реакция осталась для него некоторой загадкой.
Ее порывистость и эмоции его не смутили, но несколько озадачили, поэтому он остановился, ожидая каких-то пояснений, потому что у нее ведь тоже явно был какой-то вопрос, на который он пока не мог ответить, не понимая его сути.

Элинор:
— Ещё раз, простите — она была бледна, но уже почти справилась с собой и говорила ровным тоном. — Вам известно, что у отца было четверо телохранителей, по двое в день. Имя того, с кем Вы виделись, которого повысили, Харрис?
Она внимательно посмотрела в его глаза. Нет, он не понимает, о ком речь.
— Хорошо, милорд. Я понимаю, что необходимо объясниться — она стояла напротив, все ещё бледная, сцепив пальцы в замок и глубоко вдохнув продолжила. — Я видела. Отец бьётся на мечах с кем-то, кто стоял ко входу спиной. Я видела один отражённый отцом удар и кинувшегося к нему Харриса. Но, милорд, он кинулся не на помощь, он нанёс удар в спину отцу. И почти сразу кто-то меня оттуда потащили, не помню кто... Я смогла пару раз оглянуться, а отец меня так и не увидел... Алан Харрис - один из телохранителей. Алан Харрис - единственный человек, которого я хотела бы отправить в его личную адову яму сама.
Элинор расцепила руки и прикрыла лицо ладонями, опустив голову. Перед мысленным взором снова возникла страшная картина. Падает, как высокое сильное стройное дерево, срубленное лесорубом, получивший удар в спину отец, меч выскальзывает из раскрывшейся ладони медленно, медленно и, подпрыгнув пару раз с глухим тяжёлым стуком, замирает рядом с безжизненной рукой...
— Вот кто таков Алан Харрис, милорд.
Она выпрямилась и убрала от лица руки, бледна, но слёз не было, а гнева Ричард не видел, гнев предназначался не ему. Элинор взяла себя в руки.

Ричард:
Ричард знал телохранителей короля в лицо, но не по именам, поэтому на вопрос принцессы не мог дать ответ, и поэтому озвученное имя звучало для него пустым звуком.
Она дала вполне исчерпывающее объяснение свой реакции, и, повинуясь порыву, не задумываясь, Ричард сделал полшага вперёд, заключая принцессу в объятья, когда она спрятала лицо в ладонях. А внутри у него пробежал холодок. Он понятия не имел, что ей довелось не просто узнать о гибели родителя, но и лицезреть ее, к тому же ещё и такую... Он мог себе это представить, но не мог вообразить, что ей пришлось при этом пережить, и что прочувствовать. Гвардеец должен был увести ее раньше, гораздо раньше. Ричард отправил его сразу, едва уловил тревожные ноты в воздухе, отправил на опережение, на всякий случай, не совсем ещё уверенный, что ему не показалось, и что действительно что-то произойдет именно в тот час. Но гвардеец задержался надолго, на только, что уже на улице начался переполох и беспорядки. Что тому было причиной, Ричард не знал, но теперь знал, что принцессе досталось куда более болезненная рана, чем в плечо.
— Сожалею, я не знаю имени, но это был южанин, самый высокий из четверых, светловолосый, — этого описания ей должно было хватить, потому что такой из четверки был только один.

Элинор:
Позже она вспомнит этот момент.
Возможно, без упрёков себе и королевскому доверенному советнику в полном и грубом игнорировании правил поведения, не говоря об этикете, запрещающем прикасаться к особам королевской крови без очевидной инициативы этих самых особ.
Возможно, с душевным трепетом и благодарностью себе и ему.
Она вспомнит.
Элинор, стоя уткнувшись лбом в камзол, ещё раз посмотрела в красивые, умные, добрые глаза отца, распахнувшиеся в непонимании, ещё раз попрощалась и ещё раз пообещала.
Она мягко отстранилась, легко уперевшись ладонями в грудь Ричарда и подняла голову, взглянув в глаза.
— Не знаю, откуда предатель родом, но верно — он удивительно высок и его длинные густые волосы всегда собраны в "конский хвост", отливающий светлым золотом — голос звучал чуть тише и ниже обычного, с лёгкой хрипотцой.
Огляделась, словно впервые оказавшись в незнакомом месте, провела пальцами по лбу.
— Пройдёмся? — простое предложение обычным голосом.

Ричард:
Он, конечно, не должен был так делать, более того, права не имел, но сейчас ему было совершено плевать на условности и правила, ему хотелось хоть немного ее утешить и хоть как-то поддержать. Но отпустил ее, едва почувствовал, как она отстраняется.
Это было странное ощущение сожаления, что дал умереть телохранителю слишком быстро. Гораздо большее сожаление, чем от разочарования, что не успел вызнать все, что хотел. И при всем этом Ричард точно не был теи, кто стал бы мстить за короля, даже, если ожидаемое свержение и было совершенно подло и жестоко.
— Мне очень жаль, что Вам довелось стать свидетельницей такого. Терять родных всегда болезненно, но видеть их муки в последний час — особенно жестоко, — это он знал не понаслышке, и до сих пор слишком хорошо помнил личные ощущения, и подобного не пожелал бы никому. Может быть, только Рейнхоллам.
— Конечно, — он заложил руки за спину, направившись знакомыми ему тропами ещё дальше в лес. Охотничьего дома уже некоторое время не было видно, но он эти места знал хорошо, и даже, если шел не по тропе, знал, куда в итоге выйдет. И сейчас они направлялись в сторону озера, но выйти к нему должны были с другой стороны — со стороны грота.

Элинор:
Они слушали песни леса, блуждали в воспоминаниях или погрузились в мысли. Довольно долго оба шли не подавая голоса, нисколько не тяготясь этим.
Ричард подавал ей руку перед редкими рытвиной или поваленным недавней непогодой стволом, она не оставляла жест без внимания, но опиралась или едва касалась, в зависимости от того, считала ли сама препятствие достойным помощи.
Она перестала пытаться поймать взгляд отца, он не видел её. Уняла вихрь из всевозможных картин ближайшего будущего. Немного поспорила сама собой о том, каким "драконом" она станет, какой нужен королевству, станет ли она таким, какой нужен и хочет ли таким становиться.
"Для начала, нужно вернуться в гнездо." Постепенно она начала слышать птиц, видеть легкие облака, замечать бабочек и быстрые тени между деревьями и сами деревья.
— А ведь мне нравились выезды на охоту...  — еле слышно, продолжив мысль вслух.
Элинор вернулась мысленно к рассказу Ричарда о своей поездке. Снова поднялось беспокойство о дне его возвращения ко двору. На фоне которого меркло волнение перед встречей с Иваром и принесённым им вестях.
Она уже была бы рада отвлечься, но не испытывая с такой задачей никаких затруднений раньше, теперь по кругу возвращалась к тому, от чего хотела уже освободить мысли.

Ричард:
— Выезды или сама охота? — полюбопытствовал Ричард, потому что в королевской охоте почти всегда принимали участие и дамы, вот только зачастую для них устраивалась какая-то развлекательная часть с музой, играми, застольем, а в самой охоте мало кто из них принимал участие,хотя случались исключения. Но Ричард на королевской охоте в последний раз был лет десять назад, и принцесса тогда была ещё совсем ребенком, и, конечно, тогда самостоятельного участия в охоте не принимала. Но сейчас в седле она сидела уверенно, правила ловко, и если хотя бы вполовину так же умела стрелять, то могла быть и очень неплохой охотницей.
— Здесь хорошие охотничьи угодья и красивые места, — они вышли на высокий каменистый берег озера и Ричард показал на дальний берег, — там настоящий лосиный край, ближе к охотничьему домику много лис и зайцев, кабаны держаться подальше, и большинство их троп располагаются возле реки и ручьев. Пумы водятся только в северной части, подальше от людей, медведи подходят ближе, иногда приходят и к этому озеру, но, как правило, с западной стороны. А здесь можно спуститься к озеру, за теми елями есть удобный пологий спуск прямо к гроту — хорошее место для купания.
Он не собирался ничего такого рассказывать, хотя, подобная информация и могла ей быть полезной, если она решит здесь задержаться, но по большей части он просто хотел отвлечь ее от мыслей, потому что ему казалось, что она все ещё пребывает в воспоминаниях о гибели родителя.

Элинор:
— Я не видела смысла в выезде, если не охотилась сама — с благодарной улыбкой, ответила она. — Иначе не видела бы разницы с пикником на природе. Но сейчас подумалось, что даже не скучаю по этому развлечению.
Элинор следила глазами за его жестами с указанием мест обитания зверья. Вот странно, её глаза видели всю эту красоту, но пока он не заговорил, мысли крутились вокруг тревог завтрашнего дня.
— Очень живописные места. О, пумы… Невероятная грация и отвага! Милорд. Верите ли Вы, что время способно ускоряться и замедляться? Мне иногда видится, что не наш разум, а именно оно так шутит над людьми. Когда целишься и пока летит стрела. Когда ждешь доброй вести или дурной.
———————————————
Тем временем
К охотничьему домику графа примчался на взмыленном жеребце, сам чуть живой, судя по виду молоденький не то гонец, не то оруженосец.
— Лорду Дортмунду!... На словах… Срочно! Вопрос жизни и смерти! — выдохнул мальчишка, заметив первого же из прислуги графа.
Дело в том, что убитый в таверне на земле Ричарда бывший телохранитель бывшего короля, был таковым и опознан, а после настоятельных расспросов, оказалось, что его убийца до странности похож на графа. Кто-то в столице, во дворце попытался сложить два и два. Похож или граф играет свою игру? Узнать, где бы граф мог обретаться вдали от замка в этих краях, было делом нескольких вопросов.

Ричард:
— И самый опасный хищник в этих местах, — кивнул Ричард, соглашаясь. Эти животные действительно обладали своим очарованием, грацией, осторожностью, бесшумным шагами, стремительными атаками, способные очень терпеливо выжидать момент для нападения.
— На севере много сказок про время и его шутки с человеком, — отозвался он после некоторых раздумий над ее, вероятно, риторическим вопросом, — и далеко не все из них только сказки.
Они уже направлялись назад, когда их нашел Годрик, гнавший коня всю прыть. Ричард остановился, помрачнев, по одной только манере Годрика держаться, определив, что тот со срочными вестями, и вести не из лучших. Он коротко чертыхнулся, выслушав известие, но размышлял лишь несколько секунд, после чего отдал распоряжение немедленно выдвигаться в замок, но не используя дороги, пока они не доберутся  до объездной, по которой бы он и ехал, возвращаясь домой из поездки. Но велел оставить Эмму, кухарку, конюха и Томаса. Охотничий дом выглядел слишком чисто и свежо, чтобы рассчитывать на то, что никто не заподозрит, что здесь не было кого-то совсем недавно, а вот несколько слуг, заранее отправленные из дворца, чтобы к возвращению графа обновить все к следующему сезону охоты — уже куда убедительнее, и вписывается в легенду, что такое распоряжение отдано было ещё до отъезда графа.
— Боюсь, миледи, Вам придется поехать со мной, — заключил Ричард, обратившись у принцессе, когда Годрик поспешил обратно исполнять полученный приказ.

Элинор:
Она очень хотела послушать хоть одну из таких сказок, а слова Ричарда о не выдумках заинтриговали, вытеснив все неприятные мысли до одной.
И тут появился Годрик.
Они о чём-то говорили недолго и не спокойно, оба мрачные. Она не знала, чего ждать. Ни один ни второй не спешили объяснить ей, что происходит.
Слуга умчал назад, а Ричард произнёс слова, которые она, разумеется расслышала сразу, но так и эдак поворачивая в мыслях, понять не смогла.
Неужели?! Да нет же... Сегодня утром, и несколькими часами ранее... Но — "придётся поехать"!
Ей вспомнилось наставление одного из советников отца "Не верь ничему из того, что слышишь, и верь только половине того, что видишь! Запомните это, принцесса, запомните и не пренебрегайте."
А как жить, никому не веря? Элинор какое-то время смотрела в глаза, которым уже доверяла. Слепой котёнок, а не наследница! Она прервала эту мысленную чехарду, стараясь вспомнить слова баллады, мысли улеглись, но сердце колотилось в висках.
"Теперь я понял нашей жизни секрет - здесь каждый увлечён какой-то игрой. А в этих играх правил попросту нет! И не понятно, кто злодей, кто герой".   
Нет, он просто так выразился, сейчас всё разъяснится.
— Милорд, я не поеду. — она смотрела на него, подняв голову, как всегда, стройная, с прямой спиной, голос уверенно спокойный.
———————————————
Тем временем
Парень спешился и переминался с ноги на ногу, оглядываясь и поминутно вытирая тыльной стороной ладони то лоб, то нос.
Он не понимал, что с прислугой не так. Его погнали доставить срочную весть, очень-очень важную, лично их хозяину.
И вот он стоит и гадает — эта тишина говорит о том, что хозяин не здесь, или умчавшийся стрелой слуга вернётся с хозяином.
— Да скажите же по чести, тут ваш лорд или нет? Мне не до шуток — сделал он ещё попытку, прочистив пересохшее горло.

Ричард:
— Вот, промочи горло, — Эмма вынесла нежданному гонцу разбавленного вина, чтобы тот с дороги утолил жажду, и одарила его спокойной теплой улыбкой, — не серчай, граф ещё в отъезде, но пока его нет в стране, его делами занимается его воспитанник, Годрик его сейчас разыщет и приведет, коль новости такие срочные. Ты откуда путь то держишь? Небось, долго к нам сюда ехал, хочешь пирога принесу, хоть подкрепишься?
Пока Эмма разговаривала с гонцом, вновь появился и Годрик, спеша вслед за высоким темноволосым юношей.
— Кто ты таков, кто тебя послал,и что за вести? — слегка высокомерно и почти с вызовом спросил юноша, приблизившись к гостю.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
— Принцесса, похоже моя вчерашняя встреча с Аланом Харрисом, не прошла совсем незаметно, а пока я под подозрением, здесь Вам оставаться совсем не безопасно. Я дождусь новых вестей от Годрика, но полагаю, что мне безопаснее будет не возвращаться в охотничий дом и направляться в замок, не дожидаясь вечера, окольными путями, — он направился обратно, в ту сторону, откуда они пришли, чтобы до поры остаться в гроте, который довольно надёжно укроет их от случайных встреч, и где Годрик найдет его быстро, когда вернётся вновь.

Элинор:
— Ах вот в чём дело...
Объяснение нашлось, но он в опасности. Она шла рядом.
— Следовало предположить... Недавно я сожалела, что упомянула это имя, и тем добавила Вам "алый флажок", ведь официальная версия совсем другая, а теперь жалею, что не сказала раньше. Вы бы постарались не попадаться ему на глаза. Конечно, он вернулся и доложил новому господину. Так как же Вам теперь быть? Ко двору уже нельзя... Или возможно отговориться, что вернулись раньше срока, узнав новости? Но я не поеду. Не хочу больше обсуждать. Плащ, опущенные плечи и глаза в землю, и всё это может и не понадобиться. Я не дитя, милорд. Не хочу больше обсуждать это.
———————————————
Тем временем
— Вот спасибо, благослови тебя боги земли и неба, красавица! — парень, и правда, залюбовался и не отводя глаз, осушил поданный бокал одним глотком.
Возвращая посуду, взглянул с укоризной.
— А что ж этот ваш, старый не сказал? Молчком умчался! Стою тут дурак дураком. А если в стране нет, так я поеду обратно. Мне по другим королевствам искать не велено.
Он сел на коня и собрался ехать в обратный путь.
— Да вы только посмотрите, а!  Заговорили все разом. Я тот, кем и с утра был, послан большим человеком из самого дворца, а вести - не вашего ума дело! Только хозяину вашему велено было передать.
Развернул жеребца и пустил в обратный путь.

Ричард:
Ричард помрачнел ещё больше после слов принцессы. Она заблуждались, но ему не очень хотелось говорить о том, что раз уж он попался на глаза телохранителю, то живым его просто не мог уже отпустить, во избежание как раз того, чтобы тот доложил новому королю.  Он оставил Харриса неподалеку от таверны, обыскав лишь на предмет наличия каких-нибудь любопытных документов при нем, но ничего такого не нашел, и был уверен, что многочисленные прохиндеи, околачивающиеся у таверн и просматривающие особо пьяных и потерянных, несомненно, обчистят Алана под чистую, и все это спишут на обычный разбой. Но если в охотничий домик пожаловал не известный Годрику гонец, то кто-то мог его и видеть, хотя ему казалось, что в переулке они были одни, даже Годрика с ним рядом в тот момент не было. Но в такие моменты глаза обманчивы, мог и не заметить кого-то постороннего. Может и Алан все же был не один. А может... он подал губы, но отмел эту мысль.  И все же она осталась внутри. Может, неожиданный гость — посланник капитана?
— Вашей вины здесь нет, — все же отозвался Ричард, подавая принцессе руку и помогая спуститься по пологому спуску к гроту, — он не вернулся. Я не мог его просто отпустить, поэтому донес вести кто-то другой, может, случайный прохожий, — он замолчал, решив не продолжать.
— Побудем пока здесь до новых вестей от Годрика, — сказал Ричард, заходя в грот, отходя в глубокую тень и прислоняясь спиной к холодному камню. Он не стал спорить, привычно умолкая после слов о нежелании обсуждать от королевской особы.
"Не желаю больше это обсуждать" — последние слова, которые ему сказал прежний король во время их последней встречи, когда Ричард все ещё пытался предложить королю варианты и снизить риски.
_____________________________
Эмма заулыбалась чуть смущённой, но обворожительной улыбкой, принимая обратно бокал и наливая новый.
— Суровый северянин, — она пожала плечами с лёгкой улыбкой вновь глядя на гонца, дескать "что со старого взять".
— Может передать что графу то? Мы со дня на день ожидаем его возвращения, — Эмма спрашивала невзначай, почти по-настоящему сочувствуя гонцу, проделавший долгий путь впустую, но не надеясь при этом на ответ.
Годрик проводил гонца недобрым взглядом, отмечая, в какую сторону тот поехал, но не спеша возвращаться в лес.  Ему было, какие указания раздать, и стоило какое-то время выждать, на всякий случай.

Элинор:
Она видела, что он если не зол, то раздражён. С мужчинами такое бывает, если они не слышат "как вам угодно". Элинор даже подумала на долю секунды, что он готов просто увезти её силой. Сразу же отбросив эту невесть откуда прилетевшую мысль, она попыталась представить, что сама ищет графа.
Вот, проверила охотничий домик - там его нет, следом или одновременно - его замок - тоже нет. Останется гнать шпионов в Вергинию, чтобы удостовериться, а это долго и ненадёжно либо дожидаться его появления.
И какая же опасность ей будет в таком случае грозить на границе леса, в охотничьем домике, в который уже наведались? Лорд Ричард беспокоится напрасно. И хорошо, что больше не повторяет о необходимости ехать и ей. Он успокоится. А дома и настроение исправится.
— Вот как...
Она приговорила Алана Харриса, а граф приговор исполнил. Что ж, пусть горит в личной адовой яме вечно.
— Хорошо, подождём тут — Элинор осталась стоять ближе к выходу и свету.
———————————————
Тем временем
Дворец. Белый Зал, который, строго говоря, больше походил на кабинет
Пол, стены, потолок, канделябры по стенам и свечи в них были белыми. Для него использовался "снежный мрамор" с запада, кости и бивни диковинного зверья с севера, отполированная древесина прочнейшей "белой сосны".  Из тёмного, цвета спелой вишни, мрамора круглый стол был самым большим цветовым пятном, вокруг стояли высокие стулья из орехового дерева, с белой обивкой на спинке и сидениях.
За столом сидел немолодой мужчина, от стола до двери и обратно вышагивал второй, немногим старше. Зажжены были всего три свечи лишь в одном канделябре, лица скрывались в тенях, но друг друга они знали давно. им достаточно было слышать голос и интонации.
— Говорю тебе, нанять любого из найри и нет больше головной боли!
— А я повторю, нам это не нужно — терпеливо произнёс вышагивающий. — Он выгоден нам живым. Вы же не хотите прослыть жестоким деспотом?
— Хватит ломать комедию! Не хочу прослыть, да. Но ещё больше не хочу, чтобы он тут воду мутил, Харриса убил. Как думаешь, почему? Вот то-то.
— Это не комедия, а этикет, но, как скажешь. Думай. Первое — ещё нет вестей из его имения. Харрис, знаешь ли, многим поперёк горла был. Я сам ...хм, обрадовался.  А второе — даже если и он. Король отравлен, а его доверенный советник найден, да хоть утонувшим, через сколько? Неделю? Нельзя его трогать. Путь пока на глазах побудет. Он нам ещё и самим понадобится.
— Да знаю я! Ну, дождёмся вестей и решим...
— Дождемся. Но никаких найри! Он должен остаться жив и здоров. Хотя бы на время...

Ричард:
Ричард прикрыл глаза, оказавшись в густой тени, и постарался избавиться от навязчивых мыслей о том, что ему почему-то важно, что о нем подумает принцесса. Она отреагировала невыразительно, и, пожалуй, он был этому рад. лучше так, чем презрительный взгляд. Хотя ему должно было быть наплевать на это, и он пытался себя в этом убедить, однако, это была ложь самому себе. Даже говоря о том, что Харрис не вернулся в замок, он сам в своих словах слышал нотки оправдания. Но разве, если бы у него был выбор, если бы он не попался на глаза королевскому телохранителю, он бы поступил иначе?
Но сейчас стоило подумать о другом, и он старался перенаправить свои мысли.  Сам он не доверял полученным сведениям и всегда перепроверял их повторно. Станет ли то же самое делать новая власть?  Первый советник, наверное не станет, а на счёт Риверса, он не знал. Плюсом было то, что спрашивали о нем, а не о гостях или посторонних в округе, значит, по крайней мере принцессу здесь не искали. И если к вечеру он вернётся в замок, а по утру явится во дворец, то повторный визит сюда едва ли состоится. Но это если гонец действительно ничего не будет высправшивать. В противном случае здесь вскоре может появиться и новая королевская гвардия.
Через какое-то время снаружи послышался негромкий шорох скатывающихся камней, и Ричард разом выпрямился, молча взял принцессу за руку, и отвел ее в густую тень, себе за спину, а сам вытащил из ножен меч, медленно, чтобы ничего не звякнуло.
— Ричард, я с вестями, — послышался голос у самого грота, и тогда граф заметно расслабился и убрал меч.
Годрик появился с грибной корзиной в руках и пересказал всю встречу, хотя и покосился на принцессу, прежде, чем начать говорить, потому что подобные вещи привык говорить исключительно графу с глазу на глаз, но и прямого указания хозяина говорить проигнорировать не мог.
— Значит, по крайней мере принцессу здесь не ищут, — задумчиво произнес Ричард.  Ему все еще не нравилась мысль оставлять ее здесь, но, пока, вероятно, без него ей будет безопаснее, поэтому он подтвердил Годрику утренние распоряжение, а последнее скорректировал. Возвращаться прежним составом им стоило все же сегодня, чтобы к вечеру выйти на общий тракт из земель Вергинии, и к ночи добраться до замка. Годрик оставил их, возвращаясь обратно, все еще попутно собирая грибы и рассеянно озираясь по сторонам, якобы в поисках новых.
— Когда узнаю что-то новое, пришлю к Вам Годрика или моего воспитанника Седрика — его знает и Эмма и все остальные слуги. Никаким другим способом и ни с кем другим от меня посланий не будет, — было маловероятно, что кто-то захочет отправить ложное письмо, но осторожность ее никому не вредила в отличие от ее отсутствия.

Элинор:
Воображаемые поиски графа возобновились. Элинор нашла это неплохим упражнением и определённо хорошим средством избавления от внезапных тревожных или дурных мыслей.
Да, она узнала, что его нет ни в лесном укрытии, ни в родном замке. Но ограничиваться этим — наивно, по меньшей мере. Она бы отвела разведчиков, выждала бы время... Тут надо подумать, до позднего вечера или следующего раннего утра. А выбрав, повторила бы те же действия. И обязательно надо было бы порасспросить в округе. Возле укрытия — лес, но есть прислуга и не вся из бравых молодцов, а вокруг любого замка даже и выспрашивать нет необходимости...
Она нахмурилась, но тут же успокоила себя, улыбнувшись плывущему в небе облаку. "Если я без опыта и нужных знаний в этом деле, всё это понимаю, он наверняка видит картину в деталях"
План возвращения в замок был хорош.
А к её собственному нежеланию туда ехать, по своим причинам, добавлялась причина веская, важная уже для него.
Если его и перехватят, отговориться Ричард сумеет. Бесспорно. Если нагрянут с расспросами к более многочисленной прислуге и прочей челяди к нему домой, там всё в порядке, отсутствовал - вернулся. Но беглянка, на пути к дому или уже и в самом замке вычеркнет все отговорки своим присутствием. Это он тоже должен понимать сам.
Настроение само собой сделалось спокойным и даже умиротворённым.
Все должно сложиться очень даже не плохо, а живописный вид на озеро, искрящееся под солнцем, в оправе из всех оттенков и форм зелени, отсюда, из полутени грота, восхищал.
Она встретила короткий взгляд Годрика — искр никто не видел, удара стали о сталь никто не слышал, но что-то неуловимое мелькнуло, отвернувшись, девушка отошла в дальний угол грота.
Элинор подошла к Ричарду и понимающе улыбнулась ему.
— Я весь день собиралась спросить Вас — ожидать ли мне от Вас устных вестей через, разумеется, Годрика или вы отправите письмо гонцом. Но всякий раз что-то сбивало этот вопрос. Хорошо, милорд. Эмма мне сообщит.
О том, чтобы не искал сам дядю Реджи, возбуждая ненужный интерес о взаимных интересах воина и советника, о том, чтобы ограничился советниками, кто-то сам ему будет живописать новости, а возможно и новый король пожелает узнать хоть бы о результатах поездки, о том, чтобы Ричард не рисковал, был бы осторожен и еще с десяток предостережений и пожеланий вслух Элинор не произнесла.
Опустила  взгляд и вернулась ко входу в грот, прислонясь к близко растущему дереву.

Ричард:
— Бумаге я не доверю ни слова, — Ричард покачал головой, письма он отправлял только Годрику, точно зная, что тот сможет прочесть между строк то, что для любого перехватившего письмо, не будет чем-либо примечательным  — обычные указания хозяина слуге.
— Вы можете возвращаться в охотничий домик, но я прошу Вас быть осмотрительней. Не знаю, как поступит новый король, но я бы оставил по крайней мере по паре людей присмотреть и за замком, и за другими местами, где я мог бы появиться, и слишком самостоятельная прогуливающаяся девушка, меня бы заинтересовала, особенно, если бы мне очень хотелось выслужиться перед новым королем, — одинокая девушка в малолюдных местах в принципе становилась мишенью много для каких случайных встречных, поэтому даже служанки предпочитали никуда не ходить в одиночестве, либо беря в компанию кого-то из девушек, либо из стражников, даже, если собирались лишь пройтись и собрать сухоцветы, не говоря уже о том, чтобы отправиться куда-то дальше. Поэтому и вчерашняя авантюрная прогулка принцессы его совсем не обрадовала, и не только потому, что ее мог увидеть и узнать кто-то, кому не следовало, а и просто потому, что она могла пострадать или не вернуться вовсе, даже при том, что с собой у нее был кинжал. По крайне мере он надеялся, что тот все еще был при ней, и что она сумеет им воспользоваться, если на то будет необходимость.
Сам он собирался остаться здесь еще на какое-то время, возможно, даже до первых сумерек, и лишь тогда отправиться в путь, догоняя ту часть прислуги, что будет отправлена в замок через тракт.

Элинор:
— Я буду ждать извещения о вестях от Эммы.
Она улыбнулась воспоминаниям о мирных, но эмоциональных спорах нянюшки с гувернанткой.
— Милорд, в первые дни вне дворца и своего титула, я, признаюсь, даже не думала о том, что кому-то могу видеться просто девушкой без сопровождения. Вы уже говорили мне нечто подобное и я, поверьте, запомнила.  Поймёте ли?  Разумеется, одна я находилась крайне редко, даже во дворце, но иногда позволяла себе верховые прогулки и все к этому привыкли к ... да, к прошлому году.
Она коротко рассмеялась, вспомнив радость победы, ей больше не выговаривали.
— Что мне делать в домике? И, кроме того — девушка, одна, через лес... Милорд!  — она взглянула на него с наигранным укором, её природный нрав брал верх, а его, видимо, не сдавался.
Она повернулась к нему.
— Может Вас не затруднит рассказать мне одну из небылиц или былей севера? А может быть так, что я могу прояснить Вам какой-то вопрос? Милый граф, сложности могут начаться вечером, или завтра, или ещё позднее — Вы о них уже думали и мы их частично обсуждали, не так ли? А сейчас прекрасный день, не хмурьтесь, милорд.
Она поймала себя на том, что готова была поднять руку и ладонью согнать с его лица тревоги, возможно напрасные.

Ричард:
Он мог понять ее нелюбовь к какому бы то ни было сопровождению, как и то, что некоторой самостоятельности и независимости ей явно приходилось добиваться, но сейчас они были не во дворце, и это было уже не данью обычаям и этикету, это было вопросом безопасности. И, конечно, ей здесь было скучно, но ведь она здесь и не для развлечений, но говорить об этом явно не имело смысла. Она и сама прекрасно это знала, а его увещевания ни к чему не приведут, кроме обоюдного раздражения. Да и ему было не впервой  держать свое мнение при себе, когда его не хотели слышать.
Хмурость была его обычным спутником, и совсем не зависела от того, хороший день был или плохим, и сейчас слова принцессы, конечно ее не улетучили, как и его тревоги. Он не привык полагаться на одну лишь удачу, и девиз "будь, что будет", был явно не его. Он рисковал, и часто, но всегда оценивал риски, всегда держал в голове то, в каком он шатком положении. Так было и при прежнем короле, и теперь более явно при нынешнем.
— О чем Вы хотите услышать? — он решил не касаться больше насущных вопросов, но северных легенд было великое множество, по крайней мере для него весь север был соткан из сказок и снегов, и он помнил их еще со своих детских лет, пока джил в родном доме. Он знал все легенды Блэквудского замка, уйму баек леса,  помнил истории о духе белого оленя, страшилки о злом медведе-демоне, сказки о снежных волках и, конечно, о великом океане.

Элинор:
Она побаивалась доверенного советника отца, позже детское отношение менялось от любопытства, которое довольно быстро и она не могла вспомнить — как?, отсёк отец, до осознанных усилий не встречаться лицом к лицу. Неприязни не было, но ей хватало короткого приветствия или ничего не значащих редких обязательных, почти ритуальных, слов, чтобы начать искать повод удалиться.
За несколько дней "в бегах", когда круг её общения ограничивался лишь им, прислуга и немые не в счёт, отношение Элиор к Ричарду претерпевало разительную перемену. Она ему доверяла, за него тревожилась, он стал ей интересен, что совершенно не отменяло возможности для поиска повода удалиться. Сам лорд мастерски создавал удобные для этого моменты. Правду сказать, нечасто, а за этот день и вовсе ни разу. Её недопонимание и даже возникшее подозрение не заставили развернуться и уйти прочь, она хотела понять.
Может быть Элинор научилась слышать его?, но его сдержанности училась сознательно и хвалила себя за немногочисленные успехи. Одно дело "держать лицо", когда ты принцесса и вокруг тебя постоянно что-то происходит и кто-то тебя видит. Совсем другое, когда ты скрываешься и сама не понимаешь, кто же ты теперь.
Её весёлость, внезапно и своевольно появившись, постепенно уступила место нежности.
— О чём? Как же выбрать, не зная из чего выбираешь... — ненадолго задумалась и решила — Я хочу услышать и прошу Вас рассказать такую быль или небылицу, которая была бы интересна и полезна, чтобы не сказать поучительна, нам обоим. Найдётся такая история? Или любую, по Вашему выбору, ту, что Вам вспомнится для рассказа мне.

Ричард:
— Вы ведь никогда не бывали в северных землях? Тех, где бескрайние снежные просторы почти сливаются со свинцовым небом, тех, где с  наступлением темноты небо вспыхивает  зелёными, голубыми и лиловыми всполохами, словно волнами, прокатываясь по небесной тьме, зачаровывая, и это самое яркое, что можно встретить в этих местах? — Ричард был уверен, что она там не была, не так далеко на севере, но сам он вспоминал это часто, а сейчас говорил о снежном крае с особым теплом.
— Все северные сказки берут истоки там, где это небо сходится с океаном, темным, холодным, неприветливым и порой очень жестоким, — Ричард ещё сам понятия не имел, какую историю станет рассказывать, но слова лились сами, так из многих лились светские беседы, которые ему как раз давались с трудом. Он привык взвешивать то, что говорил вслух, но здесь в этом нужды не было, потому что это уже было вступлением в сказку.
— Там родилась снежная волчица, заметающая следы, насылающая метели, там зарождается стыловей, останавливающий время, оттуда приходит темный ходок, — вообще такие истории рассказывались поздними вечерами у костра или камина, когда за окном бушует непогода, и обычно такие истории не звучали где-либо, кроме северных земель, — оттуда к рыцарям Серверной Звёзды пришла и реликвия ордена, бережно хранимая веками — ледяная звезда. Ее не мог разрушить меч, не могло растопить пламя, но в теплых руках чистого сердцем северянина звезда начинала таять, и голубоватая талая вода способна излечить любую хворь. А свет звёзды в ночи мог указать путь к Призрачной горе, где скованная во льдах хранилась неистовая сила. Кто завладеет ей, будет править миром. Но как и всякая сила, она опасна в неумелых руках, поэтому орден бережно хранил и артефакт и тот путь, который она могла указать.
Ричард замолчал, вспоминая, что уже нет ни ордена, ни памяти о нем, она осталась лишь в сказках, испарившись из реальности за какие-то десятилетия.

Элинор:
— Ричард... Это...  Прекрасно...
Она была словно зачарована.
Ричард ещё не начал рассказывать историю, но уже его вопрос не требующий ответа зазвучал нездешней восхитительной музыкой.
Элинор не просто слушала, она видела. Волны, бились о высокие серые скалы с грохотом и рёвом, подняв голову, видела переливы сияния оттенков неба, земли и воды, собранные в мистические картины.
И она не просто видела, она была там. Снежинки трепетали на ресницах, ветер пел ей песнь воина, неземной красоты белокожие девушки увлекли её в какой-то незнакомый, но восхитительный танец вокруг костра, чьё пламя взвивалось с треском и таинственным шёпотом высоко в морозное небо...
Она смотрела в его глаза, и видела в них ледяные звёзды.
Жест молитвы или восхищения, руки — ладонь к ладони, пальцы едва касаются полуоткрытых губ, на ресницах несколько капель — растаявшие снежинки?, а в распахнутых, глазах — восторг.
Он замолчал, она, через пару биений сердца, опустила руки.
— Милорд. Благодарю Вас.
Она предположить не могла, что он настолько талантливый рассказчик, девушка была переполнена ощущением прикосновения к волшебству.

Ричард:
Губ Ричарда коснулась лёгкая теплая улыбка, когда он вдруг поймал взгляд принцессы, жадный, восторженный. Он замолчал, но лишь потому что его отвлекли собственные мысли об ордене, где должен был в свое время оказаться и он сам, но не случилось, и для него тереть оставалось загадкой, насколько реальной была Северная звезда. Он не успел ее ни увидеть, ни тем более коснуться. Но это было лишь началом истории. Северные сказки имели обыкновение дополнять друг друга, перетекать, продолжаясь почти бесконечной историей. Было множество историй и об океане, и о снежной волчице, а историй о Темном ходоке и вовсе великое множество, начиная с тех рассказов о встречах с ним и следах, оставляемых им на снегу, заканчивая различными версиями того, откуда он взялся, кем был прежде, и что его привело к этой сущности. И все эти истории сплетались в целое полотно сказок и легенд. С ними можно было, не скучая, переждать любой  стыловей. У них не было ни вьюги, не ветра, но время у них было, и он предпочел бы его провести, рассказывая истории, возвращаясь памятью к дому и родным местам, а принцессе, его рассказ, кажется, пришелся по душе, поэтому он просто продолжил.
— Но нет силы на свете, опасней любви. Агнару едва исполнилось семнадцать, и он только что вступил в орден, с честью пройдя испытания. Его горячее сердце было преисполнено любви к прекрасной Аделии — дочери правителя северных земель. Они были знакомы давно, и их детская дружба со временем переросла в более взрослое и личное чувство. Но Агнар был простым рыцарем, и при всей своей пламенной и взаимной любви не мог быть со своей избранницей. Он не желал власти, но он искал пути, чтобы связать свою жизнь с возлюбленной, и Призрачная башня могла подарить ему это. Кто откажет в руке принцессы повелителю мира?
Северная звезда таяла в его руках, а значит сердце его было чистым, а помыслы светлы, как снежная долина. Агнар вынес звезду в ночи, бережно держа в ладонях, весь путь из сокровищницы тихим шепотом заклинателя умоляя ее помочь ему быть вместе с любимой. Он поднял взгляд к черному звёздному небу,и беспорядочные волны северного сияния для него стали настоящей картой, перекатами указывая ему путь.
Он добрался к Башне уже почти на рассвете, когда сияние почти исчезло, но темный силуэт был виден в снежной дымке, и Агнар шел, тяжело шагая по глубоким сугробам, не сводя с глаз с башни, опасаясь, что моргает, и его цель растворится миражом. Он шел, не оглядываясь, но Снежная волчица шла за ним по пятам, заметая его следы, провожая тревожным взглядом.
Когда он приблизился к башне, то увидел, что она парит над землей, не касаясь снегов, а вершиной скрываясь за свинцовыми облаками. Но входные двери были распахнуты настежь, а вниз вела ледяная лестница. Не медля ни мгновения, подгоняемый ветром, он поднялся по лестнице, оказавшись в просторном холле, слепящим своей белизной. Здесь было лишь огромное зеркало в ледяной оправе, покрытое морозным рисунком так, что отражение в нем едва угадывалось, и ледяная скульптура лучника, крепко зажавшего в руке свой лук и готовящегося натянуть тетиву, — Ричард вновь замолчал, переводя дыхание и сделав глоток воды из поясной фляжки. Он не привык говорить так много, и в горле пересохло. Серверные сказки были такими же долгими, как северные ночи, поэтому, убрав фляжку обратно, он опустился на под, садясь, скрестив ноги, устраиваясь поудобнее.
— Из зала шел один длинный коридор, по которому пошел и Агнар, но вскоре тот стал ветвиться, расходясь на два, три, а то и пять новых коридоров. Иногда Агнару казалось, что коридор делает петлю или разворачивает его в обратном направлении, иногда коридоры круто уходили вниз, а иногда на ярусы поднимались вверх, уходя спиралью и снова разделась на новые и новые коридоры. Юный рыцарь уже не знал, сколько времени провел здесь. Ему казалось, что он скитается по лабиринту уже неделю, но он не чувствовал ни голода, ни жажды, ни усталости, и поэтому просто продолжал идти, не зная, куда и зачем. Но он и не думал о том, что найдет в конце этого ледяного пути, он лишь волновался о том, что может уже никогда не выйти отсюда, и что это разобьёт сердце Аделии. А затем его мысли заполнил ее облик: ее тонкие запястья и нежные руки, теплая улыбка и ласковый взгляд, свет ее сияющих глаз, ее дивный смех, чарующий голос, — Ричард и сам мог с лёгкостью представить себе облик Аделии, глядя в глаза принцессы Элинор, и слова сами приходили к нему, избавляясь нужды что-либо придумывать и уж тем более вспоминать, — эти воспоминания увлекли его, заполнив все мысли, и он даже не сразу заметил, как коридор закончился, приведя его в круглую комнату, в центре которой была большая ледяная арка. На нее было сложно смотреть. Она не сияла, как снег на солнце, ослепляя, но казалось, что она находится в каком-то непрерывном движении, словно что-то в ней постоянно менялось, словно она делала частые вдохи, наклонилась, качалась, поворачивалась, плыла, как жар от большого костра. Но он смог рассмотреть в витиевато узоре арки пустоту в форме Северной звёзды, и, не долго думая, Агнар приложил священный артефакт к словно специально созданной для него выемке.   Звезда заняла свое место, словно только этого и ждала, арка дрогнула и озарила Ангара голубым светом, заставив его не просто зажмуриться, но и прикрыть глаза ладонью, защищаясь от яркого светового потока.
На этом обычно историю заканчивали, оставляя продолжение до следующего раза, и Ричард тоже замолчал, отметив вдруг, что на его губах играет лёгкая полуулыбка, потому что ему самому было приятно возвращаться к этому северному наследию. Словно внезапное возвращение домой.

Ричард:
Знахарка встретила его на пороге, распахнув дверь, молчаливо приглашая войти. Он занял стул, на который она кивнула и перевел на нее взгляд. Она часто знала, кто и зачем к ней приходил, и сейчас его визит, видимо, тоже не был для нее большим сюрпризом. Он кивнул на ее не то вопрос, не то утверждение и застыл в ожидании, пока она писала. Затем взял написанное в руки и начал читать. Невольно нахмурился — он мог понять ее желание попрощаться с отцом, но этого точно нельзя было делать, тот же Криптон ждал ее появления там, с кем угодно, под каким угодно видом. Потому и не было обычной церемонии, куда допускались абсолютно все, включая простых горожан, он ждал, что если принцесса жива, то непременно захочет прийти, и там бы ее и схватили, без особых свидетелей. Может, и к лучшему, что ей ее затея не удалась.
Он не понял, о каком друге шла речь, но сейчас это вроде бы и не имело значения. Он вздохнул и перевел взгляд с письма на ведунью, как раз вовремя, чтобы прочесть беззвучный вопрос.
— Потерял, — отозвался он негромко, — она в еще большей опасности, чем прежде. Тот друг сказал, что она против воли гостит у соседа, но я не знаю, о ком именно речь. Ты умеешь видеть то, чего другие не знают, помоги мне найти ее.
Конечно, найти — это было лишь половиной дела, нужно было еще и найти способ вызволить ее из плена так, чтобы об этом не стало известно во дворце, но не зная, где искать, он в принципе не сможет ее вызволить никаким способом. И прежде он ни о какой магии ведунью не просил, зная, что у этого наверняка есть своя цена, и измеряется она не золотом, но сейчас ему было плевать, чем придется платить, принцесса в любом случае была важнее всего.

Элинор:
Ох, дети… Дети неразумные... Женщина покачала головой, это движение заменяло ей и "поняла", и "головой надо думать",  и "очень жаль, но магия — это прекрасная сказка", и ещё много каких ответов. Она не была магичкой, она была действительно ведуньей. В Элинор увидела характер и в тот же день поняла, что придётся ей нелегко. Соседа знала. Раз недавно девушка на закате ускакала от него и не вернулась — сам не смог найти. Какая уж тут магия?
Она задумалась, закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на гостя и сидела так, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Резко открыла глаза и посмотрела на Ричарда. Щёлкнула пальцами.
— Она королевна? Родитель не сам упокоился? На троне новый король?
Получив утвердительные ответы на все вопросы, снова закрыла глаза. В этот раз она думала гораздо дольше, но открыв, хлопнула ладонью по столу и Ричард мог бы поклясться, что старуха коротко, но улыбнулась. В следующий миг снова сдвинула брови и взялась за уголёк.
Она начертила неровный круг и вписала название страны "Эрстон". С одной стороны провела неровную рваную линию и подписала "Юг. Море". Напротив моря за границей круга страны написала "Север. Рейны", на западе безошибочно вспомнила и разместила Риверсов, а на восточной границе поставила крест, она не могла припомнить, что там было, и было ли что-то кроме пустых земель.
Развернула лист и тыча пальцем поочерёдно в Риверсов и Рейнов спросила беззвучно
— Кто сел на трон королевны.
Получив ответ, уверенно ткнула в Рейнов на северной границе и постучала по восточной
— Тут никого? Тогда ищи у Рейнов!

Ричард:
Ричард ждал, пока ведунья сидела, закрыв глаза, и внимательно следил за каждым штрихом угля, пока она рисовала что-то наподобие очень схематичной карты, и это было понятно еще до того, как она перевернула изображение к нему. На западе помимо Риверсов были еще Холланды и Корны, а на севере — Роджерсы, но говорить об этом Ричард не стал, веря в то, что ведунья не ошибается. Хотя итог ему и не нравился.
— Ты уверена? — все же переспросил Ричард после нескольких минут тишины, пока он пытался все сложить. Не могли принцессу увезти так далеко на север в такие короткие сроки, тем более, что Рейнхоллы накануне вечером были все в сборе. Да, один из сыновей Хьюго едва ли не сбежал по окончании обязательной части, и как он случайно слышал от герцога, что и едва не опоздал. Но где они могли ее держать здесь, в центральных землях, не привлекая внимания, и к тому же, находясь в гостях?
Ему стоило самому переговорить с Брэйном, но сделать это безопасно получилось бы, в лучшем случае, завтра, а время было непозволительной роскошью сейчас. Он все еще хмурился, глядя в схематичную карту, словно она могла ему что-то рассказать. Когда он прежде думал о соседях, то полагал, что речь о владениях других феодалов, а королевские земли, в коих находились те, что даровали ему, было не меньше двух десятков соседей. С соседями границ все было проще, но, и те Холланды сразу бы сдали принцессу новому королю, Корны никогда не ввязывались в политические дела, и при дворе не бывали, а Роджерсы были верны прежнему королю, и могли бы приютить ненадолго беглянку, но никак не против ее воли, и от политики старались, как и Корны держаться, как можно дальше. Оставалось надеяться, что Годрик, которого он послал к той таверне, где принцесса встречалась с Брейном в первый раз, сможет что-то разузнать, более полезное. Если вообще разузнает хоть что-то. Не факт ведь даже, что принцесса встречалась со своим капитаном там же, где и в первый  раз. Сам бы Ричард точно назначил встречу в ином месте, подальше от случайных глаз.

Элинор:
Когда старуха живущая в доме на границе леса была молода, она объехала всю свою страну с труппой артистов. Она часто играла роли злых красавиц, но ещё чаще зарабатывала хозяину гаданием простым людям. Она была наблюдательна, умна, прекрасна собой и обладала бархатным, тёплым, глубоким и сильным голосом...
На схеме для Ричарда она поместила лишь те два государства, которые могли иметь интерес и дерзость, обусловленную историей, к захвату власти и объединению под своим родом огромной территории. Королевна была прекрасна, но чтобы в это сложное время, когда она скрывалась у соседа в лесной избушке, раненая душой и телом и её бы похитил пылкий влюблённый — женщина не верила. А что Рейны, род древний, или как они себя именуют теперь, люди тщеславные, алчные и жестокие она знала. Другие соседи кто помельче, у кого в роду правителей осторожный народ… Нет, все эти другие были не в счёт.  Риверсы теперешние — второе поколение, до них был крепкий, сильный род, она слышала истории — дух захватывало, надорвались. А эти…
Она помолчала вспоминая всякое.
Уверена ли она? Да, она уверена. Старуха смотрела на соседа и попыталась думать, как он. Щёлкнула пальцами.
— Рейны сейчас тут? Старый и оба сына?
Кивнула ответам и развела руки в стороны, как бы спрашивая — сам не понимаешь? и задала самый важный вопрос
— Младший при отце неотлучно?
Снова взялась чертить.
Круг, в круге — столица Танн. Дальше, на краю листа Рейны, а между столицей и далёкой границей с ними — постоялые дворы и мелкопоместные дворяне, сдающие комнаты и части домов в наём.
Повернула и подписала сверху — "Уверена.."
И ей очень горько было от этой уверенности. И как соседу искать звёздочку, в какой гостинице, на каком дворе? Но когда увезёт её младший Рейн в свою крепость в Рейнрокк, оттуда сосед королевну уже не вызволит живой.
Она поспешно склонилась над следующим листом.
"Найми людей сколько сможешь и деньгами снабди. Пусть от столицы до границы ищут пару — муж с женой, что или "больна" или "от рук отбилась", годы её знаешь, младшему Рейну лет двадцать или меньше. "
Она посмотрела на гостя одновременно и строго и тепло, он размышлял. Думай, мальчик, думай!..
"Пусть начнут с ближних. Найди, пока они домой не соберутся. Из Рейнрокка ей не выйти."

Ричард:
Ричард отвечал на вопросы ведуньи, но рассеянно, не переставая думать, и ее "уверена" ему было достаточно с лихвой. Он и спрашивал то больше в надежде, что у нее есть еще версия, которая окажется более вероятной и простой. Но удача везде не может сопутствовать повсюду, ему и так повезло, что принцесса до сих пор не в руках нового короля — там помочь ей было бы еще сложнее, если вообще возможно.
Он прочитал ее речь, но покачал головой. Сделай он так, это привлечет лишнее внимание, и Рейнхллов может насторожить, и во дворце потом придется отчитываться о результатах. Искать нужно самому, своими силами, но в конце-концов, выяснить, где именно остановились Рейнхоллы — задача не невыполнимая, Старший герцог еще задержится в столице, но младший может уехать в любой момент, но Ричард сомневался, что тут отправится в путь ночью, так что до утра у него время должно было быть.
— Благодарю тебя, — он поднялся порывисто, собрав все мысли воедино, и имея в голове некий план, который еще скорректирует по дороге и обдумает повторно, — мне стоит спешить.
Попрощавшись с ведуньей, он направился прямиком к ближайшей таверне, хотя договаривался с Годриком встретиться у охотничьего домика, но время и правда поджимало, поэтому быстрее было встретить его там и сразу направиться в столицу. По пути он изложил Годрику свои мысли, и хотя тот в целом считал, что ввязываться во всю эту историю с наследством принцессы — не их задача, и это неоправданный риск, спорить он не стал, тем более, что все еще ощущал вину за то, что не досмотрел за принцессой, как и двое стражников из охотничьего дома, следовавшие за ними на некотором отдалении.
Выяснить, где именно остановились гости короля, оказалось действительно делом несложным — простой люд с удовольствием обсуждает, когда заполучает в постояльцы состоятельных господ. Но расселились Рейнхоллы по разным местам, и где именно находилась принцесса обычными выяснить не удалось, поэтому верных стражников Ричард направил к одному из домов, Годрика к другому, а сам направился к третьему. Сумерки уже превратились в густую ночь, и Ричард мог лишь порадоваться этому. Он держался в густой тени деревьев, подбираясь к одному из домов, стоявшему в отдалении от всех прочих, и на какое-то время замер, оглядывая окрестность, насколько позволяла темнота.

Элинор:
Старая женщина долго стояла в дверях, мысленно желая соседу сберечь себя и найти звёздочку, а потом села обратно за стол, уронила голову на скрещенные руки и разрыдалась, так же горько и громко, в голос, как много лет назад, третий раз за всю свою долгую и непростую жизнь.

Обычные ночные звуки разрезал короткий свист. А вскоре глаза Ричарда смогли различить силуэт, неспешно приближающийся к нему. Ребёнок? Силуэт уже приобрёл вполне зримые очертания. В подошедшем и остановившемся на расстоянии десяти шагов взрослого мужчины, росту было меньше, чем в Элинор, этот макушкой едва доставал бы до груди Ричарда. А лица не разглядеть.
— Не заплутал ли господин? — голос низкий, с каким-то нездешним выговором.
И сразу голос из-за спины.
— Сколько тебе говорить? Не приставай к прохожим. Господин, вероятно, прогуливается. Так ведь, милорд, ваша светлость или даже сиятельство?
Этот голос попросту издевался. Раздался узнаваемый звук. Короткое прощание стали с ножнами. А в руке взрослого "ребёнка" сверкнул длинный нож.

Ричард:
Ричард всматривался в силуэт, стараясь рассмотреть человека, и низкий рост сбивал с толку, выдавая человека за ребенка, но голос в этом разубеждал. А голос из-за спины говорил о том, что его по сути застали врасплох, окружив с двух сторон, а звук извлекаемого оружия возвестил о том, что никаких разговоров не будет.  Но Ричард лишь привычно поблагодарил удачу за то, что незнакомцы по крайне мере были говорливы, и умение беззвучно ходить у них компенсировалось неумением тихо готовить оружие к бою. Он сделал два больших шага в сторону, встав спиной к широкому дереву, так, чтобы оба противника оказались в поле его зрения.
— Не слишком теплый прием, — заметил он вслух, присматриваясь к противникам, пытаясь в темноте оценить способности каждого, но пока отметил лишь то, что у низкорослого не очень плавное движение руки — может потому в руке и появился длинный нож, а не меч — старая травма или незажившая рана, значит удары будет наносить чуть медленней, и действовать будет с короткой дистанции, вероятно, постаравшись ударить со спины. Ричард обнажил свой меч — сталь встречают сталью — но не спешил поднимать его, ожидая первых ударов от нападавших, чтобы были мгновения оценить их, Кроме того, его собственная недавняя рана еще не затянулась как следует, хотя и не докучала, но в бою ограничит его свободу, хотя почти и не скажется на скорости.

Элинор:
— Ох, милорд! Вы, похоже, задира? — хохотнул рослый.
Он, медленно приближаясь, несколько раз крутанул меч вокруг кисти, легко, как жонглёр полую деревянную палочку и перебросив в левую руку. Ложный выпад левой, удар, но Ричард успел отразить. Секунда глаза в глаза и мечи начали танец. Рослый действовал левой прекрасно. Только граф приладился, противник нанёс мощный разрубающий удар сверху, держа меч обеими руками, который Ричард парировал, вовремя среагировав. Рослый оставил меч в правой руке, наткнулся на запоздалый блок, не попал по шее, но серьёзно врезался в левое предплечье. Второй, с ножом, не лез между ними, а зашёл в густую тень дерева в опасной близости от Ричарда.
— А ну проваливайте отсюда к дьяволу! — раздался басовитый голос из какого-то окна.
Послышался звук громко с силой хлопнувшей двери.

Ричард:
Ричард не был уверен в том, по какой причине ведется этот бой. Оба противника совсем не походили на северян, и больше напоминали разбойников, хотя главный оппонент виртуозно владел мечом обеими руками, а у обычных бандитов такого не наблюдалось, а вот у наемников... но сейчас это не имело значение, не он первый обнажил меч, и все, что сейчас оставалось — это пытаться выжить любым путем. Он парировал удары, ставил блоки, стараясь приноровиться к слишком переменчивой манере противника. Поморщился, ощутив, как оружие всерьез прошлось по предплечью, сделал было шаг назад, но тут же резко сместился вправо на открытую территорию, осознав, что потерял из виду второго, а значит тот где-то за спиной.
Ричард отступил еще на шаг, затем сделал резкий выпад вперед, но удара мечом не нанес, сменив траекторию своего оружия, нырнув под занесенную руку противника и пройдясь зажатым в левой руке кинжалом по грудине, уходя глубоким порезом под руку. Приземлился на колено, потеряв на мгновение равновесие из-за щелкнувшей вспышки боли в боку от прежней раны, перекатился и поднялся на ноги, тут же вновь находя взглядом противников. Он не спешил нападать вновь, теперь стоило тянуть время, пока нанесенная рана не сделает свое дело, лишая сил и замедляя слишком резвого противника.

Элинор:
— Да Вы, милорд, мастер меча!
Рослый снова сменил руку, размахнулся и целя снова в шею, встретил блок, крутанулся, ругнувшись на незнакомом Ричарду языке, замахнулся для удара в грудь и попал бы, но ...осел на землю, через секунду завалившись ничком. Второй сообразил, что остался один, а господин прохожий ещё не опирается на колено, а вполне стоит, поспешил исчезнуть в темноте.
К Ричарду приблизился грузный мужчина высокого роста при котором оружия видно не было.
— Так. Теперь вас тут двое. Пока этот отдыхает — он мотнул головой в сторону рослого, который дышал, но не двигался. — Ты кем будешь и что забыл тут ночью?
Он подошёл ближе и Ричард мог оценить руки. Кузнец? С такими кулаками ножей не носят. Топор или полновесный двуручник.

Ричард:
Ричард проводил взглядом второго противника, а затем задержал взгляд на втором, осевшем на землю, и лишь после этого перевел уже более пристальное внимание на подошедшего мужчину. Оценив его, убрал меч в ножны, но кинжал оставался под рукой.
— Я граф Дортмунд, и кое-кого ищу. С кем имею честь говорить? — Ричард помедлил лишь несколько секунд, решая, называть ли свое имя, и придя к выводу, что хуже от этого уже не станет, предпочел назваться. Если до дворца дойдет, что он ввязался в драку вблизи временного обиталища Рейнхоллов, ему будет, чем это оправдать, как и вопросы, которые он может задать. Но такое вероятнее не дойдет, а польза из этого какая-никакая могла и получиться. По крайней мере простолюдины обычно становились сговорчивее, когда узнавали, что имеют дело с дворянином.

Элинор:
— Что же ты, Ваше Сиятельство, ночью один кое-кого своего ищешь? — добродушным тоном, ничуть не смутившись титулом, отозвался подошедший. — Я Берн из Вудхолла, кузнец—оружейник.
Он оглянулся на лежащего, наклонился и поднял его меч. Подержал в одной руке, в другой, крутанул, одобряюще хмыкнул.
— Добрая работа. Не узнаю мастера, но меч хорош — он повернулся к Ричарду, держа меч в опущенной руке. — Навредил он тебе, милорд? Могу проводить, или сам пойдешь ...искать кое-кого?
По нему не было понятно: не поверил ли он словам Ричарда или не придал значения. Ну граф. А вокруг ночь и если бы не он, Берн, то могло стать одним графом на этой земле меньше. Но не было в нём и "высокомерия слуг". Он просто излучал спокойную уверенность и основательность.
— Так что, милорд?, нужна тебе помощь или я домой пойду. Как тебе - не знаю, а мне завтра работать.

Ричард:
На вопрос Ричард ответил лишь улыбкой, посчитав его риторическим. Он немного напрягся, когда кузнец наклонился и поднял меч, но почти сразу расслабился. Если тот на него и нападет, то он уже едва ли справится, тем более, что у такого улары если и будет не очень быстрыми, то он это с лихвой компенсирует силой, и тут не будет иметь значения, будет Ричард готов к атаке или нет.
— От помощи я не откажусь, Берн из Вудхолла, — Ричард не имел обыкновения доверять незнакомцам, но сейчас был не в том положении, чтобы полагаться лишь на себя, поэтому полагался лишь на судьбу и удачу, — где-то здесь, в одном из домов должен остановится знатный господин. Возможно, одет он просто, но на оплату не скупится, молодой, девятнадцати лет. С ним должна быть женщина того же возраста — хрупкая, с каштановыми волосами. Сама она едва ли попадалась тебе на глаза, оставаясь в доме,но с ней точно кого-то должны были все время оставлять: слуг, стражников — такое должно быть приметно.
Конечно, здесь мог обосноваться и не младший Рейнхолл, а его брат или сам герцог, но последний почти наверняка поселился в том доме, куда направились его стражники — более примечательное место, а Хьюго любил роскошь и комфорт, не стал бы забираться так далеко, тем более, что к нему могли явиться гонцы от короля, а он бы явно не хотел, чтобы принцесса была обнаружена у него по такой дурацкой случайности.

Элинор:
— Знатные, говоришь, Ваша светлость? Ошибся ты. — довольно скоро ответил Берн. — Знатные сюда не заезжали, ни молодые, ни старые.
В этот момент зашевелился рослый. Берн качнул в его сторону руку, указывая мечом на его владельца.
— А с этим-то как быть? Знаком он тебе…
— Милорд, что ж ты не сказал сразу, что с големом прогуливался? — перебил Берна рослый, который смотрел на кузнеца снизу, приподнявшись на локте.
Берн развернулся к нему всем корпусом, а рослый, удивительно резво вскочил на ноги, ругнулся и скривившись, прижал руку к ране,
— Господа! Я всё понял. Произошла досадная ошибка. Милорд, Вас мы приняли за одного злочинца, что покушался на честь прекрасной супруги нашего друга, за что и желали проучить подлеца. Но, где были наши глаза? Что ж, извинить нас может ночная тьма. Кто бы подумал, что в это время нам встретится не подлец, а воплощение благородства и ...магии? Господин Голем, попрошу вернуть оружие. Ах, да! Обоим приношу извинения за недоразумение — ни капли сожаления или раскаяния в голосе не было, но и насмешливости немного поубавилось.
— Проваливай, братец — Берн решил сам. — Да не попадайся мне больше. Тут моя кузня, тут мой дом и моя семья. Понял?
Рослый подошёл, а Берн отправил его меч в ножны точным движением и ощутимо хлопнул по спине.
— Больше не попадусь — процедил рослый и чуть пошатываясь вышел из поля зрения обоих оставшихся.
— Зальют глаза в таверне и смуту среди добрых людей наводят — Берн укоризненно качнул головой и вдруг, словно вспомнил что-то. — Этот ладно, а вот недавно, третьего что ли дня или вчера, уже ночью, сударыня моя говорила — девицу везли бесноватую к самому высокому лорду королевскому лекарю, да в ночь приехали. Довезли или нет, моя сударыня не говорила, кто ж к бесноватой сунется, но я знаю точно, что тот бес - крепкий эль от Хэнка. Других бесов, сколько живу не встречал. Вон в том доме переночевать останавливались.
Он махнул рукой куда-то себе за спину.
— Так что, Ваша Светлость?
Они прошли пару дворов и Берн остановился перед самым обыкновенным домом с тёмными окнами, как ночью и заведено.
— Вот, изволь видеть, Ваша Светлость. Гостевой дом с комнатами в найм. Кто на ярмарку, кто с жалобой к высоким лордам. А знатные тут не останавливаются — он раскатисто хохотнул. — А бесноватые бывают.

Ричард:
Ричард не успел дорасспросить кузнеца,отвлекшись на оживившегося, слишком резво поднявшегося на ноги, с учетом его раны. Далеко он с ней едва ли уйдет, потерял уже изрядно крови. Но, может быть, и выживет, если сумеет найти лекаря быстро, хотя Ричард предпочел бы, чтобы не нашел.
— Ты проиграл в этой битве, а оружие остается у победителя, — Ричард остановил движение кузнеца, когда понял, что тот  собирается и правда вернуть меч. Это был давний обычай поединков, и Ричард имел полное право оставить себе оружие побежденного, хотя когда двое нападают на одного, и один из этих двоих норовит напасть из-за спины, не назовешь честным поединком, но тем больше у него права на меч, на который у него уже были определенный планы.
Но препятствовать уходу Ричард не стал, хотя, будь они один на один, он бы не дал шанса этому, как он полагал, наемнику, уйти живым. Но ни добивать, ни пытать при кузнеце он не стал бы, тем более, что сейчас действительно было дело поважней.
— Бесноватую, говоришь? Это та, кого я ищу, — Ричард последовал за кузнецом, но по пути снял с себя шейный платок и туго перевязал раненное предплечье. Боли он не ощущал, как это с ним часто бывало в битве, где он практически не замечал ранений, ощущения которых накатывали на него значительно позже, но он чувствовал, как напитывается кровью рукав черного камзола, становясь мокрым, и это напомнило ему о том, что хорошо бы немного позаботиться о себе.
— Они уже уехали? Когда? — в голосе невольно прозвучали нотки отчаянья, когда он осознал прошедшее время в рассказе кузнеца. Неужели опоздал? Если выехали еще вчера утром или днем, ему их уже ни за что не догнать, а искать на севере... Он многие годы мечтал вновь оказаться если не дома, то хотя бы просто на севере, но не по такому поводу. Он, наверняка, по-прежнему будет ощущать себя хорошо и спокойно в снегах, но если принцессу увезут в замок Рейнхоллов, один он ничего с этим не сделает.

Элинор:
Берн скосил глаза на спутника. Что-то в поспешных вопросах или в голосе нового знакомого тронуло простодушного человека.
— Не скажу, слышал от моей сударыни только — заселились на ночь. Она, и двое. Братья ей или брат с супругом.
Берн не одобрял любителей возлияний, а уж если девица и подавно. Хоть виноват отец или супруг, но сама-то должна себя блюсти и семью не позорить. Эх! Времена... Но размышлять на темы, которые хороши для посиделок в таверне он не любил сам.
— Постой, Ваша Светлость — вдруг оживился кузнец и встал напротив Ричарда, не любил он головой крутить. — Ярмарки нет, на этих днях просителей дворец не принимает…
Он помолчал, прикидывая так и эдак. Выходило, что если этому чудному позарез надо знать тут ли пьянчужка или уехала, способ есть.
— Стой тут, Ваша Светлость, и гляди в оба.
Он степенно направился к дому, поднялся по ступеням и, сложив ладони рупором, гулко крикнул в дом: "Пожар! Горим!"
Постоял, прислушался. Довольно скоро послышался скрип двери и сразу тяжёлые шаги, а ещё через миг короткий звук. Кот что ли?
Берн повернулся, махнул рукой Ричарду с места, где стоял и подошёл к нему.
— Со второго этажа идёт кто-то — пожал плечами и развёл руки — Не девица. Увезли уж домой видно, там и ищи, Ваше...
Но тут дверь дома распахнулась от сильного удара ноги и на пороге возник верзила, держащий на руках кого-то, как щенка, мордой в камзол, чтоб не лаял, кого-то, одетого в костюм для верховой езды, кого-то, чья рука с тонким запястьем и длинными пальцами покачивалась в такт движениям верзилы.
Он резко огляделся. Берн понял всё по глазам лорда Как-Его-Там. Они рванули к верзиле почти одновременно. Берну пришлось повозиться и даже покряхтеть, не мудрено - этот не мечник, пока лорд поймал в свои руки этого кого-то и поспешно отошёл в густую тень.
— Ну, что, Ваша Светлость, это твоя пропажа или опоздал? В доме тихо, никого там больше нет. А кот не поверил, не выбежал — закончил он с уважением к коту.
Через какое-то время вся эта троица находилась в доме Берна. Он чуть не насильно заставил Ричарда идти с ним.
С порога встретила его сударыня, обняла супруга и на его гудение: "Прости, сударыня, разбудил" ответила, обняв его тихо и ласково "Как же я усну, сударь мой, когда ты в ночь ушёл?"
И довольно скоро, без лишних вопросов, женщина промыла и перевязала свежую рану, помогла поменять рубашку, прося простить, но её сударь камзолов не носит, а вот куртка, если угодно, выставила перед ним на стол половину пирога на большом блюде, нож, кувшин с сидром и занялась девушкой, которую Берн отнёс в спальню сына, уехавшего искать счастья с год назад.
— Досталось бедняжке, уж не знаю за что, такая хорошенькая… Спит она теперь, высокий лорд.
К ней подошёл Берн, обнял за плечи и встретил взгляд Ричарда.
— Время за полночь, Ваша Светлость, ты или тут отдыхай, или к своей пропаже ступай. А мы к себе. Утром и разойдёмся, я в кузню, а ты, будь добр уж куда тебе надо.
Берн со своей сударыней поклонились гостю и отправились на второй этаж.

Ричард:
Ричард помрачнел на ответ кузнеца, однако, дом все равно нужно было проверить. Если и уехали все, то, может, найдет что-то полезное, хотя в этом он сомневался. Если найдет что-то принадлежащее принцессе, так он и так уверен, что это она. Записку с тем, что ее везут на север? Так это он и так знал, а она едва ли ожидает, что ее кто-то ищет. Если только на Ивара Брэйна надеется, но тот тоже знает, куда ее повезут и в записке не нуждался бы. И все же стоило проверить, поэтому Ричард уже вновь перевел взгляд на дом, осматривая окна. Вламываться не хотелось — если кто-то еще есть внутри, то принцессу скорее всего сразу убьют. Он не надеялся на то, что кто-то еще может быть в этом доме, казавшимся совершенно безжизненным, но лишние риски все равно были ни к чему.
— Как можно туда проникнуть тихо, без шума? — поинтересовался он, вновь переводя взгляд на кузнеца, но того явно озарила какая-то идея, и Ричард лишь кивнув, остался стоять на месте, следя за происходящим. Его губ коснулась легкая улыбка — умно, ему бы в голову не пришло. Не тихо, но даст все, что он хочет узнать. При словах кузнеца о не девичьих шагах, тут же извлек кинжал, но когда дверь распахнулась, он замер, затаив дыхание, а едва разглядел знакомую одежду и тонкое запястье, так ен сводя взгляда, рванул к верзиле, краем глаза лишь отметив, что кузнец рванул за ним следом. Ричард нанес три удара прежде, чем бугай все же выпустил принцессу,  подхватил ее на руки, коротко застонав от прошибившей вновь бок боли, и отошел на безопасное расстояние в тень деревьев, опускаясь на одно колено и оглядывая принцессу. Дышит. Убрал пряди волос с ее слишком бледного лица, коснулся щеки и, выдохнув, мягко обнял, прижимая к сердце и прикрывая на мгновения глаза.
— Да, я ее искал, — тихо отозвался Ричард и поднялся на ноги вместе с "пропажей" на руках, — Спасибо тебе за помощь, добрый человек, я перед тобой в долгу. Чем я могу отплатить тебе за помощь?
В доме кузнеца Ричард невольно улыбнулся, когда их вышла встречать хозяйка дома — слишком напоминал их разговор его собственных родителей, с сердечным теплом в холодном северном замке. Хозяйка перевязала рану на руке, добротно и надежно, но переодевшись Ричард все же ненадолго покинул дом кузнеца, объяснившись. Годрик будет его искать, найдет в отдалении Ареса, а дальше поднимет шум в поисках своего господина. Нужно было найти его, и это не составило труда, велел ему и стражникам уволочь бугая в замок и бросить в темницу, а если наткнутся на раненного иноземца с пустыми ножнами от меча, то прихватить с собой и его. Хотя последнее было не столь важно, а вот "страж" принцессы нужен был ему живым, а к утру,  может, Годрик уже добудет из него какую-нибудь информацию.
Затем Ричард вновь вернулся в дом кузнеца, чувствуя неимоверную усталость, но и некоторое облегчение. Попрощался с хозяевами до утра и, подумав некоторое время, направился в комнату, где спала принцесса.
Он вошел тихо, притворив за собой дверь и аккуратно опустился на край постели, вновь чуть поморщившись. Осторожно взял ее за руку. Так верилось больше, что он и правда ее нашел, что все это не приснилось.

Элинор:
Он шёл и шагать становилось всё труднее, он шёл, отстегнув от пояса пустые ножны и забросив этот хлам в кусты, он шёл повторяя с каждым шагом, услышанное сквозь гул в ушах "Я граф Дортмунд", он шёл и молился, чтобы молодой лорд был в доме, а ему хватило сил до этого дома дойти.
— Надо бы было приказать выбросить тебя подыхать к воротам замка — зло процедил молодой лорд
Уже одетый в военный мундир, принятый в герцогстве отца, картинно отставив ногу и скрестив на груди руки, он смотрел, как девица, наскоро успевшая набросить на себя платье, умело обрабатывает рану мужчины.
— А лучшего мечника потерять не боишься? — оскалился в ответ раненый, нежно проведя рукой по волосам девицы, приступившей к перевязке.

Верзила очнулся в каком-то каменном мешке, не понимая, как сюда попал. Страшно болела голова, в глазах туман, раскалённая пила пилила ребро, остальное на фоне этого было просто царапинами. Звякнула цепь — встать не удалось.

Она глубоко вздохнула, чуть дрогнули пальцы в ладони Ричарда, Элинор медленно приоткрыла глаза. Сударыня Берна напоила её сонным настоем, но девушку что-то разбудило. Далёкий звёздный свет в окно или свет звезды рядом.
— Ричард... — еле слышно прошептала она, повернув к нему голову и глядя сквозь ресницы. Глаза закрылись, какой хороший сон…
Но, прерванный, надолго он не вернулся. Девушка пробежала взглядом по комнате, приподнялась на локте и села, глядя уже широко открытыми глазами в глаза напротив.
— Милорд... — она не могла выбрать вопрос из вихря, который завертелся в голове. — Я не понимаю...
Отвела взгляд, обернувшись в окно и снова глаза в глаза.  Где они? Как он оказался рядом? Их ищут или нашли? И ещё с десяток вопросов. Элинор смотрела на него молча, всё ещё немного опасаясь, что видит сон во сне.
Но сон или нет, ночь за окном подсказывала, что если их уже не схватили, то самое время скрыться, не дожидаясь солнечного светлого дня.

Ричард:
Она проснулась, видимо, от его прикосновения, но чуть приоткрывшиеся глаза вновь закрылись. Ричард поднялся, прошелся по комнате, остановился у окна. Ей нужно было отдохнуть, но и надолго задерживаться здесь не стоило. Он прошелся по комнате еще раз и опустился прямо на пол возле постели принцессы, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Он обдумывал дальнейший план действий. Принцессу вновь нужно было спрятать, надежно, и не в своем замке. Конечно, Рейнхоллам он устроит проблем, но и их внимание теперь будет направлено на него, хотя бы из мести. А еще ему нужно было появиться во дворце, не позже раннего утра, а лучше бы заявиться часа в четыре, и поднять с постели Криптона. Но к этому моменту принцесса должна быть уже в безопасности, а будить ее ему совсем не хотелось, и от всех этих мыслей у него кругом шла голова.
Он отрыл глаза на донесшиеся слова, инстинктивно сжав в ладони кинжал, но тут же отпустив его, когд осознал, где находится. Похоже, он и сам ненадолго задремал.
— Вы в относительной безопасности, миледи, — отозвался Ричард, все еще ощущая какой-то туман в голове, — Как Вы себя чувствуете? Мы совсем рядом с домом, где Вас держали, и лучше бы нам убраться отсюда подальше, если вы в силах. А по дороге я хотел бы услышать от Вас  о том, что произошло.

Элинор:
Она тряхнула головой и закинула назад волосы, нет, это не сон.
— Да. Да, я в силах, просто… Немного ещё в тумане
Она заговорила тихо, чтобы не разбудить, она не знала кого, но кто-то же пустил их в этот дом, и кто-то оставил скромное платье и её собственный начищенные сапожки. Только увидев платье, она поняла, что сидит в простой белой рубашке. Боги, стыд какой!, рука дёрнулась закрыться до подбородка одеялом, но Элинор оставила руку на месте. "Извинение бывает хуже проступка", говаривала нянюшка.
— Лорд Ричард, я выйду к Вам через пару минут.
Он вышел. Она разобралась с объёмным платьем, обулась, поискала глазами и заметила витую верёвку. Новому ожерелью она бы так не обрадовалась. Обмотав талию, взяла в руки оставшийся моток и вышла из комнаты.
— Граф, помогите мне — она натянула веревку, своего, подаренного ей Ричардом кинжала при ней уже не было. — Милорд, я тоже хотела бы услышать, что было с Вами и как...
Из-за настоя или нереальности происходящего её ещё немного уводило в сон, но она держала глаза широко открытыми.
Элинор взяла Ричарда за руку и они вышли из доброго дома.

Ричард:
Она отозвалась так порывисто, хотя и тихо, что это заставило Ричарда тряхнуть головой, прогоняя ощущение дремы, хотя оно не сильно отступило, и когда он поднимался на ноги,  перед глазами поплыло сильнее, но это ощущение прошло, когда он спустился вниз и налил себе немного сидра из графина. Пить не хотелось, но прохлада напитка немного приободрила, а бодрость ему была нужна, этот вечер сильно измотал его, а он еще не закончился.
Она спустилась спустя несколько минут, и он помог ей укоротить импровизированный пояс до нужной длины. Сам Ричард оставил куртку кузнеца на стуле, но успел надеть свой прежний камзол — в замок он едва ли успеет вернуться перед визитом во дворец, а появиться там было лучше в своей одежде, хотя вот чистую рубашку он оставил ту, что ему дала добрая хозяйка. Она была ему велика, но под плотным камзолом этого было незаметно.
— Мне есть, что Вам рассказать, миледи, — он отозвался коротко и сухо,  уводя ее все дальше от дома, в густые тени. Арес все еще дожидался хозяина, так немилосердно оставившего его здесь надолго. Ричард подтянул седло, погладил коня по морде, и сел в седло, усадив перед собой принцессу. Через пролесок они шли быстрым шагом, но на дороге Ричард пустил коня рысью.
— Мне известно лишь то, что после нашей встречи Вы вернулись в охотничий домик, и вскоре покинули его, отправившись на встречу с Иваром Брейном, намереваясь с его помощью попасть во дворец, но в результате которой он попал в руки лорда Ли, а Вы — в руки Рейнхоллов, — Ричард даже сам подивился, как это все уместилось лишь в одной фразе. Без эмоций все получается куда более лаконичным — убедился в который раз.
Он вел Ареса уверенно, но постепенно ослабил поводья, и в какой-то момент расстегнул ворот камзола, потому что его стало бросать то в жар, то в холод, и появилось ощущение, что ему не хватает воздуха, чтобы дышать. От места ночных встреч они отъехали уже достаточно далеко, но до дома, куда они направлялись, еще пока было неблизко.

Элинор:
Она кивнула на его уверение рассказать о своём пути в тот дом, откуда...
Элинор шагала за Ричардом, не выпуская руки, ловя себя на том, что идёт, закрыв глаза. Разговор мог бы разогнать сонливость, но говорить сил не было, их, как оказалось, хватало только на ходьбу.
Он заговорил, когда они отъехали на приличное расстояние от ...от чего?..
— Он жив! Жив! Жив! Он у лорда Ли — Элинор зажмурилась, наклонилась вперёд, обняла и погладила Ареса его по шее и гриве.
Поняв, что в таком положении держать глаза открытыми сложно, выпрямилась, стараясь не заваливаться на Ричарда. Они так уже ехали... И она тоже волновалась о том, чтобы не создавать всаднику неудобств... Ах, да! В тот день, когда он умчал её из дома.
— Именно так — она кивнула, чтобы закрепить подтверждение его слов. — Почти, но по сути всё так и было. Вам Ивар рассказал, вы увиделись с ним? Разумеется, иначе откуда бы...
Элинор хотела спросить, как Ричард нашёл именно дом, ведь Галахад сменил несколько и всюду говорил примерно одно, но разное. Хотела, но не стала. Потом. Она спросит потом.
Какое-то время они ехали молча, она приходила в себя, всё реже ловя себя в полусне. Но появилась странность, солнце ещё не взошло, а её спину будто согревали лучи, скрывались за тучу и снова грели приятным теплом. Она хотела уже поделиться этим наблюдением, как ощутила, что Ричард возится с застёжками камзола.
Элинор выпустила прядь гривы Ареса, которую заплетала и расплетала, борясь со сном, а потом так и оставила в руках. Она положила на руки Ричарда свои.
— Милорд! Вам дурно? — кожа горела, она коснулась запястья — его сердце неслось рысью. — Лорд Ричард, куда мы едем? Вам нужно отдохнуть! Нет ли поблизости жилья или постоялого двора?
Она не на шутку разволновалась, не убирая рук.

Ричард:
— С ним все будет в порядке, лорд Ли пророчит, что через пару дней Ваш капитан уже встанет на ноги, — в ее голосе слышалось явное облегчение, она, несомненно, волновалась за Брэйна, и Ричард поспешил ее успокоить.
— Нет, я его не видел, и узнать хоть что-то о том, куда Вы вдруг исчезли, стоило определенных усилий и времени, которые бы не понадобились, если бы Вы потрудились известить меня о своих планах, — он все же злился на нее. Она ведь не спонтанно решила встретиться со своим капитаном, она это планировала, и знала об этом, пожалуй ещё с того момента, как первый раз попрощалась с Иваром Брэйном, но решила умолчать об этом. Ричард ведь даже не знал, нужно ли ему ее искать, или она намеренно исчезла, и он поисками лишь навредит ей. Конечно, он бы сказал, что появляться на прощальной церемонии — идея из худших, и стал бы ее отговаривать, но в конце-концов, разве была стала его слушать? Все равно бы пошла, если решила, а он уже вроде бы понимал, когда его слова она собиралась игнорировать, и по крайней мере постарался бы уже во дворце что-то предпринять,чтобы помочь ей остаться незамеченной или хотя бы скрыться в последний момент. И он бы точно знал, кому задавать вопросы,если бы она сказала ему о встрече с капитаном. Он бы нашел ее раньше и, вероятно, легче.  И если по возвращении из дворца в первый раз он злился на Годрика, то сейчас  все же на принцессу. Да, слуги не заметили, как она ушла, не уследили, но ведь одно ее слово могло все повернуть совсем иначе. Хотя на самом деле его злило не то, что он провел в неведении два дня, не то, что тратил время и силы на ее поиски. На самом деле злость пришла на смену страху за нее и внутренней обиды за ее недоверие.
— Я хотел бы услышать подробности произошедшего: что пошло не так в Вашей с Иваром встрече, как Рейнхоллов нашли Вас, что говорили? — он очень надеялся, что хотя бы сейчас она расскажет все,  потому что от этого во многом зависело то, что ему нужно будет сказать Криптону.
— Ещё полчаса до места, и там можно будет отдохнуть, и мне и Вам, — Ричард отозвался с некоторым запозданием, потому что ему и в самом деле было нехорошо, он и Ареса уже практически не направлял, благо, тот, видимо, узнав дорогу, сам двигался в нужную сторону. Перед глазами все плыло, но нужно было добраться до безопасного места, и постоялые дворы Ричард таковыми точно не считал. А на ближайшие дни принцессе нужно укрыться надёжно, ее будут искать с двойным рвением, хотя он надеялся что сможет направить ее поиски по ложному следу.

Элинор:
Элинор собрала волосы, которые стало трепать во все стороны от налетевшего ветра и перекинула на одну сторону, завязав в узел. И сонливость уже рукой сняло. Как? Как у него получается быть таким невыносимым? Если бы это не было совершенной глупостью, она спрыгнула бы с Ареса и пошла просто куда-нибудь.
Только что она была рада за Ивара, чуть ли не видела приятное благородное лицо белого волшебника лорда Ли и в следующую минуту — ледяная отповедь.
Она не задумывалась над этим, но ощущала, что он беспокоится за неё уже не из-за данного слова отцу, а сам, по своей воле.
Но были моменты и сейчас ровно такой же, когда он выводил её из себя.
"И почему вообще он вбил себе в голову, что ещё что-то должен? Из дома, ставшего враждебным, вывез, ведунью привёз, прислугой обеспечил. На этом всё! Я ему не королева, а если б и была, сопровождать себя не просила!"
Ветер стих, а Элинор ещё сверкала глазами, высекая искры.
"Нашли бы ему друзья послушную и милую жёнушку и пусть бы её контролировал и ей выговаривал, если мало ему Ареса и прислуги!"
Она снова поймала прядь из гривы коня и начала заплетать и расплетать, теперь не разгоняя сон, а помогая себе не вспылить.
Элинор была рада, что сидит спиной к нему, собой же осталась довольна — удалось смолчать, хоть это стоило усилий, не менее десятка колючих ответов готовы были слететь с её губ.
Она бы ничего не стала рассказывать, сопроводив отказ риторическим "А Вам что за дело?" Но его состояние напугало девушку и беспокойство за верное сердце, мчащееся рысью, вытеснило все детские глупости.
— Хорошо, милорд. Я обещаю Вам. Я расскажу подробно, всё, что видела и помню, но не сейчас. Давайте доберёмся туда, где Вы сможете хотя бы прилечь. А у меня перестанут путаться мысли.

Ричард:
Если бы он чувствовал себя лучше, а не плавал бы в тумане, то, наверное, заметил бы ее реакцию на свои слова, но ему сейчас было не до наблюдательности, и даже её слова-обещание он воспринял уже совсем молча, сосредоточив все силы лишь на том, чтобы добраться до места.
Оставшийся путь занял минут сорок, которые они оба провели в молчании. Дом, в который они приехали, находился на сонной темной улице. Ареса Ричард оставил поодаль, чтобы цоколь копыт не отдавался эхом и не будил ненужных свидетелей. Когда они вошли в дом, Ричард уже тяжело дышал, и первое, что сделал после того, как закрыл за ними входную дверь — это едва ли не рухнул в ближайшее кресло. Он закрыл глаза, переводя дыхание и прижал ладонь к разболевшемуся боку, ощущая тепло и влагу открывшейся раны.
— У меня мало времени, принцесса, Я хотел бы услышать Ваш рассказ, — он бы хотел дать ей отдохнуть и прийти в себя, впрочем, отдых он хотел бы дать и себе, но сейчас было уже около трёх часов ночи, и времени на отдых и правда не было, а она сможет отдохнуть чуть позже, когда они закончат с важными делами.

Элинор:
Она глубоко вздохнула и рассказала всё, что видела и помнила, начав с того, что знала со слов Ивара, как он просил подробней и как могла быстрее.
Ивар был давно знаком с сыновьями старого Хью, он и их тренировал, по очереди. Младший, Галахад набивался ему в приятели, Ивар особо не возражал. Потом долгое время не виделись.
Это важно, чтобы понять, дальнейшее.
Друг собирался ей рассказать дворцовые подробности, она — поделиться планом. Ивар отговорил её, в гриме или нет, появляться во дворец. . Он не спрашивал у кого она прячется, только о планах. Она выбрала себе убежищем Храм, он предложил поехать в его дом, убедил.
Когда они оживлённо со смехом и нежностью вспоминали "старые времена" и подошли к дому, их ждал сюрприз в виде Галахада с двумя слугами.
Он приехал пригласить Ивара куда-то кутить, но застал с дамой. Гал вспомнил лицо на миниатюрном портрете в медальоне старшего брата, получившего ясный отказ пару лет назад, понял, что за дама с Иваром. План у младшего Рейнхолла возник прямо там и в эту минуту.
И с этой минуты она полетела в ад.
Кто первым обнажил меч и что говорил, кто первым нанёс удар, этого она не помнила, всё закружилось внезапно и быстро.
Ивар бился с Галахадом. Учитель с учеником. Исход был предрешён, но Ивар хотел добиться от младшего Рейнхолла клятвы молчания о принцессе, а тот насмехался над "безродным", лезущим в друзья к аристократии.
В какой-то момент на помощь хозяину выскочил один из слуг, неприятно маленького роста.
Что на неё нашло?, но выхватила кинжал и метнулась на помощь, а вышло очень плохо, она простить себе не может, но, что сделано.. .
К ней подскочил, когда она уже была рядом с Галахадом второй слуга, вышиб из её рук кинжал и схватил в крепкий захват, зажав рот.
— Ивар, ну же! Тебя же Ивар зовут? Сражайся со мной! Я буду продолжать с балластом и пользоваться левой рукой — слуга говорил насмешливо, мерзко…
Ивар же опасался нанести ненароком вред принцессе.
— Отпусти её, подлец!
— Что ты говоришь такое, как можно отпустить такую резвую пташку? И к кому? Принцессу принцу, не так ли?
Её, как куклу, хоть она и брыкалась и старалась укусить, перехватил Гал и потащил со двора Ивара. А тот оставил насмешника и кинулся за ней, уже изрядно раненый, но не пробежал и пяти шагов, она видела, как сзади подбежал низкий и Ивар, отчаянно по-звериному рыкнув, упал лицом в землю. Галахад со слугой её связали, завязали рот и, укрытые тьмой ночи, увезли в какой-то дом.

Она вытерла слезы тыльной стороной ладони. Ричард выглядел ужасно, ей самой было больно, глядя на него.
— Я поищу воду, милорд — она, пока они ехали молча лихорадочно вспоминала, всё что видела и слышала об уходе за ранеными.— А Вы попробуйте перейти на кровать. Нет! Нет, я помогу. Держитесь, я не сломаюсь. Я только выгляжу принцессой...
Вернулась с коробом отглаженных простыней, ещё раз быстро ушла и вернулась с тазом воды.
— Простите, милорд, так надо — она как наяву видела что и как нужно делать.
Всегда ли везёт новичкам? Ей повезло, первый опыт: осторожно удалить мёртвые ткани, их было немного, но были, промыть, убедиться, что нет гноя, обсушить, перевязать. Лорд Ли гордился бы её памятью и наблюдательностью! Но она об этом не думала, она очень боялась что-то сделать не так, причинить лишнюю боль. Она и говорила всё это время, чтобы не бояться.
Снова выскочив из комнаты, вернулась с рубашкой, положила рядом с постелью, на комод. Оторвала от следующей простыни полосу, протёрла его лицо, а следующую положила на лоб, чуть прикрывая и веки прохладной влажной тканью.
Села рядом, положив руку ему на грудь.
— Поспите немного... Если хотите знать про два моих дня в плену, я расскажу... Когда Вам станет легче.

Ричард:
Ричард слушал внимательно, стараясь ничего не пропустить, хотя для этого приходилось прилагать много усилий, но, к счастью, принцесса рассказывала подробно, но по существу, а потому довольно лаконично.
— Значит, это все же люди Рейнхоллов, — произнес он вслух, скорее довольный этим открытием, потому что прежде он не был в этом уверен на все сто, а это была важная информация для предстоящего разговора с Криптоном.
От воды Ричард не отказался, и почти залпом осушил предложенный бокал, но когда она вернулась с тазом воды, прервал ее резко и категорично.
— Это лишнее, — прозвучало это жестко, и он, чуть помедлив, все же пояснил, — На это нет времени, кроме того, мне нужно еще появиться во дворце, поднять с постели Криптона и лучше, если я буду выглядеть скверно. Я собираюсь ему сообщить, что разыскал Вас.
Он перевел дыхание, вытер пот со лба, и продолжил, потому что его последняя фраза прозвучала как-то двусмысленно.
— Обвиню Рейнхоллов в том, что они держали Вас у себя, но скажу, что когда  Вы поняли, что я везу Вас не в укрытие, как обещал, а во дворец, Вы ранили меня и сбежали. Криптон вроде бы поверил в мое рвение продолжить служить короне, но не до конца, так что пусть мой вид прибавит правдивости моим словам, а потом я сдамся в руки лорда Ли.
Он вновь замолчал. Ему все еще было важно услышать, что происходило, и что она слышала, пока была пленницей, но он начал говорить, и вновь начал злиться, и его раздражение подпитывалось еще и болью, и он продолжил.
— Вы просили меня разузнать о двоих людях во дворце. Лорд Ли, как мне  кажется, поддержит Вас. Мне сообщили, что Вы не вернулись в охотничий домик, и так как я понятия не имел, что с Вами, я не говорил с ним начистоту, но нового короля он не покрывает. Лорда Растена я видел лишь мельком пару раз, не знаю, на чьей он стороне, но мне кажется, что он весьма дружен с Криптоном. Я выполнил это обещание, данное Вам, и я возвращаю Вашу реликвию, — он не без усилий достал припрятанное в тканевый мешочек кольцо принцессы, но протянул его не ей в руки, а положил на столешницу, до которой мог дотянуться без лишних движений, — я не могу ее хранить.
Это его, наверное, задело больше всего. Это было знаком доверия, но по факту получалось лишь каким-то откупом. Она попросила его о помощи, говорила ему, что будет дожидаться вестей через Годрика или Седрика, а вместо этого предпочла уйти в куда менее безопасное место с тем, кому действительно, в отличие от него доверяла.
— Я узнал еще немного полезного, но это Вам через несколько часов расскажет Годрик, если Вы, конечно, не решите вновь уйти раньше. Он же передаст Вам документ, который Вам может пригодиться, если Вы решите занять трон, — он вновь умолк и закрыл глаза.

Элинор:
Она очнулась от странной грёзы, всё было так.. по-настоящему. Тряхнула головой, помассировала пальцами виски. Да. Он только выпил воды и выглядит так же ужасно.
— Боги! Ради чего Вы подвергаете опасности свою жизнь? Обвинить, отомстить? — у неё задрожали руки, она спрятала дрожь в складках платья.— Хотя... Не отвечайте. Да, лорд Ли истинный чародей.
Она старалась сохранить невозмутимость, но сама ощущала, что не может, слёзы уже подбирались, она отошла к окну, в надежде, что в темноте и этом состоянии он не заметит.
Ей хотелось кричать.
" Вы не поняли!  Когда я ехала на встречу, я даже не думала о чьём либо доме. Я ехала поговорить с другом, узнать новости от него и поделиться планом. Да, я хотела укрыться в Храме, но в тот день, я собиралась вернуться и выслушать Вашего Годрика. К дому мы поехали .. я даже не помню, как это вышло, но Ивар хотел показать, чтобы я могла убедиться, что там мне будет лучше, чем в Храме.  Кто знал, что туда явится Галахад?! Никто не мог этого предвидеть. Так сложились обстоятельства..."
Но она не прокричала.
Слёзы уже лились, она их не вытирала, не желая этим движением привлечь внимание. Надо справиться с голосом. Она глотнула воды и представила, что находится на приёме. Голос подчинился.
— Вы правы, милорд. Вы всегда правы. Больше Вам не нужно ничего для меня делать.  Достаточно, более чем достаточно того, что Вы уже сделали. Я благодарю Вас.
"...за многократные спасения моей никому не нужной жизни" — закончила она мысленно.
Она не стала забирать перстень, вышла из комнаты, поднялась на чердак и там разрыдалась.

Ричард:
На взгляд Ричарда он как раз та и наоборот, таким образом мог обезопасить свою жизнь, в не подвергал ее опасности, но по счастью объяснять это не понадобилось, потому что принцесса сама оборвала свой вопрос, а у него не было сил излагать, что для него существуют более серьезные опасности, чем рана.
— О том, что Вы во мне не нуждаетесь, стоило сказать ещё в прошлый раз, я Вас против воли не держал, — риск собственной жизнью его ничуть не волновал, но вот то, что он рисковал жизнями других ради королевы, которая ему не верит, и в нем не нуждается, было уже весомо. Хотя, он не совсем понимал, почему его это настолько сильно задевает, и почему при этом он ощущает такую горечь. Может же ведь просто отойти в сторону и ничего не делать, не помогать, но и не мешать, если уж на то пошло, делать свое дело, служить короне, а не королю. Но он не мог, хорошо это понимал, и от того злился ещё больше, но уже на себя.
— Тем не менее, мне все ещё важно узнать, что говорили Рейнхоллов, — он произнес это по возможности мягко, но она то ли не услышала его, то ли не пожелала отвечать, выйдя из комнаты.
Чтобы переключить свое раздражение на что-то иное, Ричард расстегнул камзол и задрал рубашку. На белой ткани расплылось кровавое пятно, и это было ожидаемое, но он хотел все же взглянуть, насколько плохи дела, поэтому снял, пропитавшуюся кровью прежнюю повязку и поморщился. Толку от этого не было никакого, рана раскрылась и кровила, пульсировала горячей болью, но большего разглядеть он не мог, поэтому лишь крепко прижал кусок ткани к ране,  опустил рубашку и застегнул камзол. Закрыл глаза,вновь восстанавливая дыхание, сделал ещё несколько глотков воды, вытер пот, который, казалось, лился по лбу и вискам, и, приготовившись к острой вспышки боли, поднялся. Стон сдержать не получилось, зато получилось встать. Он продержался рукой за спинку кресла, дожидаясь, пока пройдет головокружение, и бросил взгляд в сторону дверей, куда угла принцесса. Едва ли она вернётся, а ему нужно было ехать. Можно было задержаться ещё минут на пятнадцать, но если он останется и дальше сидеть в кресле, наедине с собой, то просто уснет, и тогда убедить Криптона в том, что принцесса от него сбежала, будет сложно.

Элинор:
Отплакавшись и затихая, она начинала снова, пока совершенно не обессилела. Она не злилась ни на кого, кроме себя.
Ивар внезапно предложил поехать и взглянуть на его уединённое жилище — но согласилась она. Но плакала не от злости, а от обиды.
Ричард даже не спросил, он сделал вывод. Вывод основанный на его к ней отношении. А ведь она сама убеждала и убедила себя, что он видит в ней ... Да что уж. Обижаться приходилось тоже только на самоё себя.
Возможно, потом она и увидит всё иначе.
Два дня с несколькими часами длились для неё вечным проклятием. Она надеялась умереть в том доме, но зачем-то выжила. Зачем?..
На чердаке было тихо, только где-то посвистывал ветер. Очень, неимоверно сильно хотелось пить. А сил встать она не нашла. Спать тоже хотелось. Спать это просто. Надо закрыть глаза и смотреть сон о чести, вере и благородстве...  Элинор сползла по стенке сундука, прислонившись к которой сидела на полу всё это время, и забылась, свернувшись улиткой.

Ричард:
Ричард взял в руки меч, прихваченный у проигравшего, который он не решился оставить вместе с Аресом, помедлил на пороге, держа в руках ключ. Правильнее было отдать его принцессе, чтобы она заперла дверь за ним, тут все же был не безлюдный лес, и держать двери открытыми было опасно для любого. Но он слышал шаги принцессы наверху, а подняться туда у него не было сил, поэтому, подумав, он все же взял ключ с собой и запер двери снаружи. Через несколько часов сюда приедет Годрик и отдаст ключ принцессе. Оставалось надеяться, что она не решит бежать сейчас куда-то, и не станет пытаться выбираться через окна. Впрочем, он же все равно с этим ничего не сможет сделать.

Уже через час он он встретился неподалеку от дворца с Годриком, передал ему все указания, а сам направился во дворец. Ему ожидаемо сообщили, что барон Криптон ожидает, и что нужно ждать до утра.
— Это важно. Разбудите его, скажите, что граф Дортмунд со срочными вестями, — Ричарда оставили ждать в кабинете, где он, вопреки обыкновению, без всякого приглашения занял место, приняв сидячее положение. За время дороги ему стало еще хуже, и теперь он сидел бледный и взмокший, часто дыша и уже почти ничего не видя перед глазами. Но когда спустя какое-то время в кабинет вошел его владелец, Ричард перевел на него взгляд, видя его очень размыто, но узнаваемо.
— Я нашел принцессу, — коротко сообщил он и попросил воды.

Тем временем Годрик спешно направлялся к дому, где должна была быть принцесса, хотя граф предупредил его, что не факт, что Годрик ее там застанет. И он не знал, на что надеяться: ондно время ему хотелось, чтобы юная принцесса погибла, и на этом бы все закончилось, но понимал, что если так, или, что если ее не окажется на месте, его хозяин не останется в стороне или будет винить себя, и последнее было хуже первого. Он открыл дверь, войдя в дом, тут же закрыл его за собой на ключ и прошел в комнату, опуская на стол те вещи, что привез с собой. Привычно тут же убрал на место бокал и графин с водой, хмуро осмотрел окровавленную ткань оставленной повязки, а затем довольно громко позвал принцессу, остановившись в ожидании в посреди комнаты.

Элинор :
Если бы Виллем Криптон обладал зачаточными способностями к магии, в ту же секунду, как его разбудил бледный с выпученными глазами личный слуга, от этого бледного кучки пепла бы не осталось. Но Криптон, несмотря на возраст, быстро смахнул сон, жестом велел подать одежду и говорить, что там ещё стряслось за те три благословенных часа, которые он спал.

Карета была готова к выходу Главного Советника, как только он занял своё место, кучер взмахнул кнутом. В это же время гонец Криптона мчал на коне к лекарскому дому с поручением прислать к кабинету двоих или троих сиделок, жриц, чертей с рогами, кого угодно, но способных довести крепкого рослого мужчину от кабинета через дворец или вокруг к лекарям.
За лордом Ли посылать смысла не было, Криптон знал, где тот живёт и когда появляется во дворце, гонец попросту бы с ним встретился на полпути.

Главный Советник не поверил ушам.
— Где она? — деловито спросил Криптон, поглядывая в сторону двери.
Вскоре в дверях возникли трое: кучер кареты Криптона, гвардеец и сиделка — из дворянских дочек, не из этих... в чёрном, с вуалями. Как только советники закончат, сидящего на руках ли, под руки ли, выведут через ближайший выход и доставят в Лекарский дом в карете барона.
———————————————
Тем временем
Она услышала своё имя. Отец?.. Открыла глаза, в чердачное окно пробивались утренние лучи дневного светила, голова кружилась. Один глоток воды, выпитый ею вчера, для укрощения голоса, был единственным глотком воды за два дня. Этого слишком мало даже для молодой и здоровой женщины. Добрая хозяйка напоила её сонным настоем, но человеку нужна вода. Она это понимала, заставляя шевелиться мысли, потому что тело не слушалось. Чердак со всем его содержимым плыл вокруг неё по часовой стрелке.
— Я здесь! — крик, слетевший с губ, превратился в шепот.
А если её зовут, чтобы убить? Пусть. Спасать некому и незачем. Лишь бы дали напиться.
Она изловчилась и поймала проплывающую мимо жердь или кочергу, что-то очень холодное и тяжёлое. Перевела дыхание и со всех оставшихся сил запустила ей в сторону лестницы с чердака.
Под стук и грохот металла по дереву она потеряла сознание.

Ричард:
Ричард выпил половину бокала воды смочить пересохшее горло, но больше не смог сделать ни глотка, хотя его все еще мучала жажда.
— Полагаю, что в районе западного порта ну или по крайней мере где-то в тех местах. Не думаю, что она станет оставаться в королевстве еще хоть сколько-то, отдаст все, что у нее есть, не думая, лишь бы сбежать, — он не стал начинать рассказ с самого начала, ответив сразу на вопрос, решив, что Криптон захочет сразу послать людей, чтобы беглянку догнали. Но потом все же вернулся к тому, чтобы рассказать о произошедшем с самого начала, и он будет говорить очень и очень много правды, чтобы вкрапления лжи становились такой же истиной.
— Я вчера невольно услышал обрывок Вашего разговора с герцогом Хьюго, и мне стало любопытно, что такого могло побудить его младшего отпрыска так себя повести во время столь важного приема, — почти правда, и Криптон наверняка почувствовал бы подвох в таком любопытстве на, казалось бы пустом месте, но Первый советник, в отличие от нового короля был осведомлен о том, что Рейнхоллы — единственные люди, к которым Ричард испытывает сильную неприязнь даже дистанционно,  поэтому личные счеты тут играли хорошую роль. Просто так бы не заинтересовался, прошел бы мимо, тут же забыв, но к словам врага всегда относишься внимательнее и пристально интересуешься делами.
— Я поузнавал, и выяснил, что герцог с сыновьями поселились не вместе, а на изрядном отдалении друг от друга, а младший несколько раз менял свое временное пристанище. Я нашел дома, в которых они должны были быть, оставил слуг следить за двумя и сам направился к третьему.  Там на меня напали. Не местные, и не северяне. Не бандиты — но явно наемники, одному из них принадлежал этот меч, — он не стал поднимать его и передавать советнику, на это сил не было, лишь указал жестом руки, а дальше барон пусть сам выясняет, кому тот принадлежит. Ричард изначально полагал, что кто-то послал наемников за ним, желая избавиться, кто-то из дворца, лишь из рассказа принцессы уверился, что это люди Рейнхоллов, но теперь это забота Криптона.
— Владеет им отменно, обеими руками, — про второго Ричард решил не упоминать, значения это не имело, и к тому же, про второго мог ненароком упомянуть Ивар Брэйн, а подставлять его такой мелкой оплошностью не хотелось. Сами Рейнхоллы то точно не станут упоминать о том, как обошлись с Брэйном, а значит и то, что он укрывал принцессу до них, останется в тени.
— В одном из домов я нашел принцессу с ее стражником. Стражник сейчас в темнице замка, мои люди допрашивают его, но по первому требованию, его приведут во дворец, — он снова сделал несколько глотков воды, закрывая глаза и некоторое время дыша, собираясь вновь с мыслями, — Принцесса выглядела довольно жутко, мы на некоторое время задержались в доме по соседству, хозяйка помогла привести наследницу в чувство. Хотя наследницей ее сложно назвать — перепуганный котенок.  Я убедил ее, что отвезу в безопасное место, и она мне вроде бы поверила, но по дороге, когда немного пришла в себя, то ли испугалась, то ли поняла, что я везу ее во дворец, ударила меня моим же кинжалом и сбежала. Надо отдать ей должное, удар у нее поставлен отлично...
Он вновь замолчал, переводя дыхания, а мысленно убеждаясь, что все складывается гладко. Если Криптон отправил людей перепроверять его слова, то тот же кузнец, скажет примерно то же самое, чуть иначе в деталях, но это будет со стороны выглядеть точно так же.  Даже в порту они смогут выяснить, что действительно была девушка в платье, что буквально умоляла взять ее на борт, и платила украшениями. Не фамильными, но явно ценными. Об это части должен был позаботиться Годрик, и Ричард верил, что тот сделает все убедительно.
— Какое-то время я пытался ее найти вновь и догнать, но ее удар и схватка с наемниками дали о себе знать, — он закончил, покачав головой, явно досадуя от такого положения дел.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Годрик услышал отклик, и прошел в соседнюю комнату, а затем и вверх по лестнице, откуда донесся звук, однако, почти на пороге комнаты к его ногам упала кочерга, даже не задев. Он перевел чуть озадаченный взгляд с кочерги на принцессу и , покачав головой, подошел к наследнице. Аккуратно поднял ее на руки и спустился вместе с ней вниз. Уложил в постель, подложив под голову подушку, сходил за водой в тазе, которую видел в соседней комнате, поставил на тумбочку возле кровати, смочил в воде полотенце, обтер лицо и шею,  второе положил на лоб, подержал немного и убрал обратно в таз. Взял за запястье, находя пульс и считая удары, пока всматривался в лицо. Тревоги в нем не было, по крайней мере за нее, это были монотонные действия.
— Ваше высочество, — он слегка похлопал ее по щекам, стараясь привести в чувство, — очнитесь, Вам нужно попить.
Он ожидал найти здесь разъяренную тигрицу или пустой дом, а нашел ту, что и двух шагов сама сейчас сделать не в состоянии. Удивительно, как граф вообще ее сюда довез. Напрасно он беспокоился, что она  сбежит одна в ночь, ей явно нужно было отдохнуть и хоть немного восстановить силы, прежде чем делать хоть что-то. Пожалуй, ее и на разговор то не хватит, не говоря о большем. Пересказывать ей то, что велел граф сейчас он точно не станет, даже, если ее взгляд будет осмысленным, когда она откроет глаза.

Элинор:
Криптон щёлкнул пальцами, к нему подошёл слуга, внимательно выслушал поручение и кинулся вон из кабинета. Главный советник прошептал приказ, не сводя внимательных глаз с Ричарда.
Второй щелчок последовал после рассказа о нападении в ночи, повторилась та же сцена, с одним отличием. Взгляд Криптона теперь был не только внимательным, но и несколько удивлённым.
Какого дьявола понадобилось младшему сыну Хьюго? Это было не то чтобы неожиданно, это было до известной степени невероятно. Он бы понял, если бы её хотел увезти старший. Хотя нет. Вздор. Старший — взрослый человек. Да, когда влюбился без памяти, как мальчишка, мог что-то подобное учинить, но даже в том состоянии души вёл себя разумно.
Он оставил мысли о младших Рейнхоллах на потом. Взял в руки меч, невольно кивнул — славная работа.
— Довольно, советник, — Криптон жестом позвал троих провожатых. — Поправляйтесь, мой мальчик. Ваше счастье, что у чертовки кинжал не был отравлен. Теперь найти её — дело чести и справедливости, а не простой заботы о юной сироте. Будьте уверены, она попадет под справедливый суд за такое злодеяние. Кто знает, возможно, что слухи, будоражившие добрых горожан, — не просто слухи.
Он покачал головой: «О, времена...», не отводя при этом взгляда от Ричарда.
Кучер с гвардейцем помогли Ричарду встать и осторожно повели из дворца. Криптон послал за советником Вудом и уселся за свой стол, с удовольствием вытянув ноги и откинувшись на спинку кресла.
А мальчик не так прост. И как скоро вышел на след! Пусть его подлатают, нужно выслушать всё, из того, что он выяснил. Но Элинор? Кто бы мог подумать... Всё складывается превосходно.
Явившийся Сеймур Вуд взял меч, выслушал скупые пояснения, кивнул, ничего не обещая, удалился.
———————————————
Она приоткрыла глаза и сфокусировалась на лице.
— Пожалуйста, воды, — она сделала один долгий глоток и закашлялась, рука дрогнула, из бокала плеснула вода. — Простите, Родерик. О, Годрик. Да. Благодарю вас.
Она обвела взглядом комнату, выпила ещё немного, отставила бокал и прикрыла ненадолго глаза.
— Годрик, — она заговорила негромко, но серьёзно и не путаясь в словах, глаз не закрывала и не отводила. — Ещё раз благодарю. А теперь важное. Вы должны знать. Вы преданы ему и любите его. Мы оба вчера тут наговорили друг другу... Мы скверно поговорили. Ему было очень плохо, а я не смогла понять, почему...
Она прервалась, ещё глоток.
— Скажите ему... Нет, ничего. — Она провела пальцами по лбу и сменила начатую тему. — Советник лорд Ли поможет ему, он истинный волшебник. Могу ли я попросить Вас? Я знаю, что безразлична Вам и рада этому, поверьте. Пойму, если откажете, но прошу — отвезите меня в Храм Скорбящей Матери, и я постараюсь, чтобы Вы меня больше не видели.

Ричард:
Седрик сидел рядом с капитаном, с удовольствием того слушая, не как своего графа или Годрика, не как лорда Ли, но как, если не друга, то доброго знакомого, и ему нравилось это чувство, но спустя какое-то время он все же поднялся и извинившись за то, что ему пора возвращаться, тепло попрощался, протянув для рукопожатия ладонь, что, кажется, делал впервые.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Ричард открыл глаза на звук голоса сразу. Он пытался уснуть, но по большей части плавал в собственных мыслях и воспоминаниях.
— Нет, лорд-советник, кажется, я выспал весь свой лимит, —- Ричард пытался говорить в полушутку, но слова не подкреплялись, ни интонациями, ни эмоциями, — надеюсь, я более не доставляю хлопот Ваши помощникам?
С момента их прошлого разговора, он беспрекословно принимал все, что ему давали, соблюдал все предписания, и отказывался от всего остального. В его планах не было задерживаться здесь надолго. Не то, чтобы у него вообще были планы, но лежать в постели никогда не было его любимым занятием, а он знал, что, чтобы этот срок сократить, нужно дать себе отлежаться какое-то минимальное время, не нарушая режим, а иначе это может растянуться на недели. Он и так утром поднялся, но это было единственным исключением, и больше он ничего такого не совершал, являя собой, наверное, самого образцового пациента. По крайней мере ему казалось именно так.
А еще за это время у него все же появилось одно желание, но для него ему опять таки нужно было поскорей встать на ноги. Он что-то услышал от одной из сиделок про пару-тройку дней, и готов был соблюдать свой постельный режим это время. Но потом ему нужно будет зайти к Криптону, он не шутил, когда говорил, что его интересует справедливый королевский суд над Рейнхоллами, а новости он мог узнать только от него.

Элинор:
Советник обернулся на голос.
— Лорд Генри! Гоните меня уже отсюда. Вот, взгляните...  И спасибо за воздух и небо, мне ещё досталась вода и компания. Имейте в виду, милорд, Ваш новый ученик теперь под моей защитой, что бы это не значило. Хороший парень!
Советник что-то тихо ответил, вошел и прикрыл за собой дверь.
— Слышали? Если буду притеснять Седрика, мне конец.  — он улыбался. — Подтверждаю слова гвардейца, замечательно умный и приятный молодой человек Ваш воспитанник. Но я тут не за этим.
Он достал сложенный вчетверо лист и протянул Ричарду. На сгибе стояла старая королевская печать.
— Прочтёте, когда я выйду. Для начала: хлопоты в этом доме никого не пугают, а Вы не давали себе сил для восстановления. Мне даже не нужно спрашивать, хоть пообедали сегодня, вижу, хвалю, сами себе спасибо скажете.
Он, наверное впервые за последние лет тридцать или больше, заметно нервничал, но старался себя держать в руках, даже пальцы сцепил.
— Даже хорошо, что Вы немного апатичны сейчас. Я час не мог в себя прийти.
И он рассказал про свой последний на этот момент выход к первым воротам.
— В Лекарский дом вести было опасно, вызвал свою карету, лично отвез к себе. Знаете где мой рабочий замок? Нет, конечно. Я Вас сам привезу, Ваша задача поправиться. Пока она ехала сюда, услышала массу любопытного от того, кто её подвёз. Я, откровенно, удивлён. но что удивляться, кручусь целыми днями тут, что творится за воротами или за столицей — терра инкогнита по большей части.
Он легко похлопал Ричарда по плечу.
— Я рассчитываю, что если будете умницей, сможете выйти через два-три дня и ни в чём себя не ограничивать. Поправляйтесь. Вы нужны ей, Вы нужны нашему бедному сумасшедшему королевству.
Он поднялся собранный, внимательный, с добрым взглядом.
— Я сегодня пораньше отсюда уйду, Вы понимаете. Бедное дитя! Но ничего, я не самый пропащий лекарь. Будьте себе другом, советник, и через два-три дня - Вы свободны. Я загляну к Вам, уходя, на случай ответа. Она волновалась о чём-то.
Откланялся и вышел.
———————————————
Письмо
Лорд Ричард, если вы читаете это, значит у меня всё получилось.
Надеюсь, что скоро смогу Вас увидеть, но не раньше, чем через пять дней. Почему? Вам должен был рассказать лорд Хеймерик.
Я верю, что расскажет. Это письмо я пишу сидя за столом, в доме.
Понимаете ли меня? Или Вы удивляетесь? Сердитесь?
Милорд, я очень сожалею, что вела себя, как обиженный капризный ребёнок. И я сознаю теперь, приняв и применив маскарадные дары, привезённые чудесным Вашим Годриком, который буквально вернул меня из небытия.
Он сам Вам расскажет, если спросите, а если заупрямится,  расскажу я.
Через пять дней.
Могу я попросить Вас, граф? Передайте мне через лодра Генри, что больше не сердитесь.
Ведь Вы не сердитесь? Мне же Вам прощать нечего, милорд.
Мы наговорили друг другу в этом доме обидные, глупые слова. Мы были чуть живыми.
А сейчас я живее, чем год назад. Благодаря Вам. Благодаря Вашему прекрасному Годрику.
Так много хочется сказать, но лучше мы поговорим потом. Я хочу видеть Ваши глаза, Вашу улыбку.

На словах, письмом — всё через лорда Хеймерика.
Начинаю отсчёт пяти дней.
День первый.
Я еду домой!
Элинор, пока ещё никто.

Элинор:
Лорд Вуд поднялся, подошёл к окну, за которым было уже темно, и, заложив руки за спину, задумчиво перекатывался с пятки на носок какое-то время.
— Я, собственно, пришёл за графом Ли. Наш Генри не пользуется своим влиянием, но сейчас самое время. Он попросил информировать о положении дел и Вас.— он остановил качание и развернулся лицом к Ричарду. — Что ж, я провёл совещание с командирами и оставил их, явившись за подмогой. Чтобы до нутра проняло всех. Но лорд Генри сегодня нарасхват.
Он кивнул Ричарду и направился к двери, остановился, развернулся, быстрый взгляд на собеседника.
— Дела не так уж плохи, граф. Риск близкого хаоса очевиден, но теперь мне спокойней. Трое из пяти. —  Вуд ухмыльнулся, услышав вопрос. — Старшего Рейнхолла закрыл в его покоях я. Не дожидаясь указаний сверху. Его положение не позволяет до высшего осуждения применять другие способы ограничения свобод. Он не сказал ничего, что стоило бы повторить. А я готов сам и ответить, если моё решение окажется ошибочным.
— Был рад. Поправляйтесь, Дортмунд. — посмотрел, словно пытаясь заглянуть в самые мысли Ричарда, но быстро вернулся к своим. — И капитана моего прихватите. Довольно он тут прохлаждается.
Поднял руку, как если бы собирался командовать атаку, и вышел.
Ричард оставался наедине с собой недолго. Вернулся лорд Генри, в глазах усталость, в руках нечто неопознанное Ричардом с первого взгляда.
— Не разбудил? — улыбнувшись и расправляя в руках деталь женского гардероба. — Я не буду против Вашей прогулки, если Вы не станете возражать против корсета. Не поверите, не менее трёх раз повторил, что мне нужно и какого размера.
Ему пришла эта идея по пути к на четверть или менее живому новому пациенту. Дамы хлопали глазами и в изумлении взирали на лорда лекаря.
— Считайте тайным доспехом.
Он попросил Ричарда лечь поровнее и занялся заживающей раной. Прохладная влажность, сухое тепло. Перевязал, закрыв слоями тело почти до груди, расправил невидимые складки.
— Обопритесь на меня.
Он довольно ловко справился с застёжками.
— Не слишком туго? Дыханию не мешает?

Ричард:
Ричард видел положение дел несколько иначе. Да, дела были не так уж и плохо, в чем-то даже лучше, чем можно было бы ожидать, но было одно нехорошее "но": события развивались слишком стремительно. Политика была предсказуемой и неповоротливой, а сейчас все неслось и слишком стремительно менялось, слишком непредсказуемо. К счастью, непредсказуемо не только для него, и это делало их шансы лучше, но все же одно дело, когда ты с большой вероятностью знаешь, чего ожидать, можешь по кинуть свои шансы и качнуть весы в одну или другую сторону, и совсем другое, когда эти весы в постоянном непредсказуемом движении.
— Думаю, сейчас нам всем не до сна, — отозвался Ричард с улыбкой, так и не сменив своего полусидячего положения с момента ухода советника Вуда.
А вот дальнейшие слова лекаря Ричард действительно удивили и озадачили. Он тоже недоуменно посмотрел на принесенную советником вещь, чтобы убедиться, что не ослышался, но затем после коротких раздумий согласился.
Он уже почти успел убедить себя, что разговор с Риверс не так и важен, что это может подождать, вновь появившаяся возможность разом заставила его передумать. Если для этого нужен корсет — что ж, лекарь видней.
— Не слишком, но я безмерно сочувствую дамам, — дышать было не то, чтобы трудно, но делать это приходилось теперь немного иначе, и это вызывало определенный дискомфорт. А ещё он чувствовал себя оплаченным в даты перед турниром, разве что сковывали движение эти даты куда сильнее, но были в десятки раз легче. Но двигаться было возможно, хотя движения и получались несколько неловкими, пока Ричард не без помощи лорда Ли одевался.

Элинор:
— Вы храбрец, лорд Ричард. Откровенно говоря, предполагал — увидев это орудие пыток, Вы откажетесь от своей затеи.
Они шли, дальше удаляясь от главного входа дворца и обходя его. Через какое-то время добрались до подземелья, назвались страже и спустились в коридоры темницы.
Почти одновременно услышали торопливые шаги навстречу и за ними, эхом — парные звуки каблуков по камню. В дрожащем свете настенных факелов глаза уже различили Главного советника Криптона в сопровождении двух рослых гвардейцев.
— Ба! Не удивлён, что не спит наш лорд лекарь, но Вы, советник Ричард!
Он не выглядел ни напряжённым, ни растерянным, обычный вид Криптона — уверенный, внимательный, совсем немного надменный, разве что круги под глазами заметны более, чем обычно, так ведь — возраст, ночь и факелы.
— Лорд Ли, обождите Вашего спутника, он мне нужен на пару слов, раз уж мы встретились.
Советник Ли пожал плечами, вернулся назад, почти к страже их пропустившей, и там остановился.
— Лорд Ричард. Вы знаете моё к Вам отношение — он говорил понизив голос, доверительным тоном, не пряча взгляд. — Мне пришлось ломать голову и делать очень нелёгкий выбор. Но, выбор был очевиден. Сейчас всё поймёте.
Он сделал знак гвардейцам и они пошагали следом за удалившимся лордом Генри.
— Мальчик мой. Вы сами видите, что столицу лихорадит. Каждый играет свою хитроумную партию, не можете этого не замечать. Итак. Мне нужны подтверждения от Вас предательских, по отношению к власти, действий советника Ли.
Он помолчал, давая возможность осознать услышанное .
— Не прямо сейчас. Но завтра до заката. Либо Вы предоставите, либо мне придётся дать ход сказанному им о Вас. Не удивляйтесь. Я служу короне, а Белый Лис непонятно кому. Вот Вам, для пищи к размышлению: мне известно, что он пытался Вас склонить к измене. По его словам — успешно. А чтобы у Вас сложилось обо мне превратное мнение, наверняка рассказал, что когда был у меня с докладом, я отказал сзывать совет. Припоминаете? И поверили? Подумайте хорошенько. Он прекрасный лекарь, но вводить его в совет и оставлять в нём, было колоссальной ошибкой, которую я намерен исправить.  Но я вижу в Вас будущее, вижу преданность и силу. Богов в свидетели! , выбирать между вами было сложно, но я сразу знал, кого выберу. Вы доказали недавно свою лояльность.
Он расправил плечи и сделал рукой знак — молчите.
— Подумайте, мой мальчик. Жду Вас завтра. До заката.
Развернулся на каблуках и ушёл. Через какое-то время послышались шаги, возвращался граф Ли.

Ричард:
— А я предположил, что сторговаться с Вами на меньшие условия не выйдет, — отозвался Ричард без тени улыбки. Отчасти сейчас он был рад этой сбруе на себе, потому что при каждом шаге он чувствовал свое ранение , а если бы не это, то, наверное уже бы стоял, держась за стену, давая себе передышку. И уж точно ему бы не хватило просто усилий воли держаться прямо, наклонялся бы вперёд, как утром, когда искал Брэйна, а ни при одном из Рейнхоллов он не делал склонять головы и тем более демонстрировать свое состояние.
— Заинтриговали, — возражать Ричард не стал, хотя слова Криптона его удивили, и он не скрывал этого, — что обо мне можно было бы сказать такого компрометирующего , что бы было не только словами...
— Я думаю, что нам есть, что обсудить и до завтра. Я найду Вас... — он бросил короткий взгляд в сторону лорда Ли, но тут же вернул взгляд Криптону, — немного позже.
Тот должен был безошибочно распознать в этом "после того, как лорд Ли вернётся домой".
Ричард проводил Криптона взглядом, но его лицо оставалось спокойным, и он лишь дожидался возвращения лекаря, чтобы продолжить их путь к заключённому.

Элинор:
По пути оба графа хранили молчание. Они прошли ещё пару стражей. Те указали им, какая по счёту клетка досталась виконту Леофреду Рейнхоллу. Напротив и рядом с ней никого не было.
За решёткой из широкосетчатого литья они увидели виконта, который уже поднимался с пола. Он отряхнул с себя солому и подошёл ближе к решётке. Старший сын Хьюго Рейнхолла был почти на голову выше своего отца. Поэтому мог смотреть в глаза подошедших, не поднимая и не опуская головы. На вид и по возрасту он мог напомнить советника Вуда — около сорока лет, воинская выправка.
— Благодарю за визит, граф Ли, — поклон лорду Генри.
— Лео, как только у меня появилось время, — ответил советник, медленно наклонив голову.
Заключённый уже никого не ждал и был удивлён появлением Криптона, с которым он отказался говорить. Но и лорд Ли пришёл. Правда, его не сопровождал гвардеец, как решил он с первого взгляда, когда поднимался с пола.
— У вас ко мне дело, сударь? — он не узнавал этого человека. — Я просил встречи с графом Генри и хотел бы поговорить с ним без посторонних ушей. Вас я не звал.

Ричард:
Ричард держался слегка позади лекаря, что можно было списать на то, что сейчас скорость его шага далека от прежней в здоровом состоянии, но он и хотел оставаться позади, словно в тени лорда Ли.
И он с живым интересом оглядел старшего сына Хьюго. Они не были знакомы лично, но Ричард его видел несколько раз прежде, когда сам ещё был ребенком, и он его узнал, даже не имея представления, кто перед ним. Несомненно, он стал намного старше, более похожим на отца, но все с той же манерой держаться. Но не смотря на то, что Ричард был увлечен разглядыванием перемен, он с некоторым удивлением про себя отметил обращение лорда Ли к Рейнхолла — как к старому доброму другу.
— Боюсь, сударь, Вы не в том положении, чтобы рассчитывать на приватный разговор, — заключённые даже под временную стражу и правда не имели прав на это, им могло повезти, и разговор мог быть наедине, но обычно не с теми, с кем бы они желали.

Элинор:
Он прищурился, глядя в глаза Ричарда и силясь вспомнить. Ему показалось... Вспомнил! Приём у нового короля средней торжественности по причине траура по предыдущему.
— Верно замечено, лорд советник, — он смотрел уже открытым уверенным взглядом, скрестил на груди руки.
Леофред решил попросту игнорировать присутствие незваного посетителя. Пришёл вместе с лордом Генри, тоже советник, бес с ним, пусть стоит. Он даже удивился себе — на такие пустяки обращать внимание!
Лорд Ли, конечно, заметил и разодранный рукав уже тёмно-коричневый почти до манжета, и косой разрез на бриджах от бедра до колена, там дело обстояло хуже.
Он встретил переведённый на него взгляд и кивнул: слушаю.
— Лорд Генри, я знаю, Вы лекарь и не решите, что я не в своём уме. Выслушайте. Это важно для вас, — он сделал широкий жест рукой с чистым рукавом, и постыдно для меня, — он понизил голос до того, чтобы было слышно непосредственно рядом, не представляя, кто может оказаться поблизости. — Мне стало известно о позорных действиях Галахада и отца. Прошу, милорд, не перебивай! Тебе говорю, потому что позорные эти действия касались... Элинор, наследницы, как я понимаю, законной. Ты должен знать: она жива и она в безопасности.
Хеймерик видом показал, что понял и перебивать не будет, никак в свою очередь не выдав, что прекрасно знает, где находится наследница, и не выразив внешне охватившего его изумления.
Наследник Хьюго бросил на Ричарда один единственный быстрый взгляд и больше не отводя глаз, рассказывал лорду Генри.
Он пересказал, как запомнил, всё, что было написано в сожжённом уже письме от Элинор и подтверждено самим Галахадом. С момента нападения на неизвестного храбреца и её похищения. Слова, написанные лично для него, остались с ним.
Рассказанное Ричард уже знал. Почему старший сын винит и отца? Это стало ясно сразу после.
— Он привёз её в один из домов и стал умолять простить, он, де, разум потерял, сожалеет о ранении её кавалера и накажет виноватых, она не верила, конечно. Он открыл ей свой план, падал на колено и просил стать его королевой и вернуться на трон с помощью наших войск и её гвардии. Она не слушала. Чтобы она ему доверилась, не знаю как, но раздобыл в Храме Скорбящей Матери одеяние, в такие были одеты не только жрицы, но и дамы, допущенные попрощаться с её отцом. Он устроил ей место в их числе. После забрал обратно в дом. Она отказывала, чтобы он ни говорил. Потом он сам вернулся на аудиенцию. И рассказал отцу, а он!... Милорд, как это возможно мужчине? Он одобрил!
Его руки уже давно не покоились на груди, он стоял, вцепившись в перекладины решетки до белых костяшек и близко наклонившись к лицу лорда лекаря. Дышал тяжело и явно старался усмирить гнев, тут бесполезный.
— Вот за этим я и хотел видеть Вас, лорд Ли. Наследница жива. Похититель — хоть и бастард, но признанный отцом, Галахад, и он сам, узнавший и не пресекший бесчинства.
— Ваш король, который на троне сейчас, просто узурпатор, — из угла усталым голосом негромко. — Если я смогу хоть чем-то помочь ей вернуть трон, милорд, ты знаешь. Мои воины за мной пойдут в ад, если надо. А мне там и место. Хочу, чтобы ты знал. Располагай мной по своему усмотрению, если я тут не сгнию.
Он сел и прислонился к стене.

Ричард:
Ричард взирал с неким скепсисом, но не проронил ни слова. Удивлен он не был, такое очень в духе Рейнхоллов: любой ценой получить ещё больше власти. Герцогства стало уже мало, захотелось править. Но в искренность старшего сына Ричард тоже ничуть не верил. Да, он бился с братом, и судя по всему, всерьез, но причина ссоры могла быть и в другом. И в частности в том, что младший постарался обойти старшего и занять трон, женившись на той, которая, к слову в своей руке некогда отказала. Пусть не совсем сама, отказ был от лица короля, но все же.
А слова наследного герцога весьма провокационны и прямое побуждение к восстанию против действующего короля. Ему хотелось верить, что принцесса не воспользуется столь "щедрым" предложением в поддержке. Рейнхоллов ничего не делаю просто так.  За свою поддержку, может не сразу, но потребуют награды, хотя после сделанного, от любого правителя заслуживают лишь лишения всего, что имели.
— В битве у Волчьей горы своему союзнику вы тоже обещали любую помощь и поддержку, однако войско под Вашим командованием так и не пришло,  маркиз Рейнхолл, — с легкой насмешкой произнес Ричард. Факт, записанный в исторической летописи: эта битва ещё не была решающий, и поражение в ней ещё обрекало Блэквудов на поражение, хотя в той битве выносили буквально все северное войско, защищавшее перевал, включая старшего наследника северного дома, но подмога не пришла и когда королевские войска подошли к Черному Камню.

Элинор:
Он даже головы не повернул из тёмного угла, в котором сидел.
— Я сказал, что должен был.
Больше он не намерен был разговаривать этой ночью.
Лорд Ли, теперь, когда на него не смотрели в упор, выглядел страшно усталым и невероятно озадаченным.
— Лорд Ричард, похоже, он уже ничего не скажет. Если Вам нужно самому что-то добавить, прошу.
Он собирался проводить Ричарда в палату, переодеть в просторный хлопок, убрать тайный доспех и, устроив разнос начальнику тюрьмы, отправить к раненому лекаря. Раны не самые лёгкие, но и не сложные, его руки не обязательны, сам он уже давно должен был быть дома.
— Вам ничего странным не показалось? — задумчиво и нетипично для себя.

Ричард:
Добавлять Ричард ничего не собирался, а так как на его замечание маркиз ничего по сути отвечать не стал, то и продолжать это смысла не было. Поэтому Дортмунд лишь приглашающим жестом пропустил старца вперёд и последовал за ним.
— О чем Вы, лорд Ли? — Ричард перевел внимательный взгляд на советника, поравнявшись с ним, чтобы вести диалог было удобнее. Он не знал, что под странностью подразумевал Генри Ли, но мог и правда чего-то не заметить.

Элинор:
— Возможно, я ошибаюсь, возможно... — задумчиво ответил граф Ли и молчал, пока они не прошли всех стражей и не поднялись на поверхность.
Лорд Генри шёл в удобном Ричарду темпе, немного сожалея, что согласился на эту его вылазку. Но по виду Ричарда, когда тот спокойным тоном высказал желание присоединиться к Ли, у лорда лекаря не было сомнений, что Ричарду это крайне важно. А теперь, шагая обратно, он усомнился. Но что сделано — то сделано.
— Лорд Ричард, я знаю Вас как немногословного человека. Коли уж Вы бросили те слова, Вы уверены в сказанном. Как я понимаю, Вас при тех событиях быть не могло или ошибаюсь? Леофреда я знаю чуть больше, как мне виделось, и, получив подобное обвинение, он... Говоря короче, мне показалось, что он попросту не понял, о чём речь. — Генри обернулся к Ричарду. — Именно этот момент меня и смутил, хотя, признаю, это меня не касается никоим образом.
Они вошли в палату, лорд Ли помог со всем, с чем была нужна помощь, сложил корсет и собрался выйти.
— Я сейчас должен сделать некоторые распоряжения и, если более Вам не нужен, пожелаю доброй ночи, лорд Ричард.

Ричард:
Ричард обдумал слова лекаря. Не понял, о чем речь? В те времена в Ричарде бы это вызвало бурю негодования и ярости. Что тут можно было бы не понять? Но сейчас события прошлого он воспринимал спокойней, а потому все же задумался. Леофред был старше Ричарда, и все времена не просто активно участвовал в борьбе, он вел войска в бой, он брал на себя командование, и с тех пор прослыл хорошим воеводой, а успешная борьба за независимость после подарила ему ещё и славу храбреца. И первый бой тогда принимали Рейнхоллы, бой, к которому они были не вполне готовы, потому что был навязан им не там, где им бы того хотелось. Но союзные войска северян подоспели вовремя, чтобы королю, желавшего усмирить непокорных, пришлось отступить. И следующая битва была уже на дальнем севере, куда король активно бросил свои войска. И битва в перевале была стратегически верным шагом, вот только Блэквуды ожидали поддержки, ждали, что Рейнхоллы настигнут атакующих со спины, и они общими силами справятся с армией короля, зажатой со всех сторон: двумя армиями и горными скалами. Но войска под командованием Леофреда так и не появились ни тогда, ни позже, когда уничтожив полностью северные войска в перевале, королевская рать двинулась дальше, к Черному Камню.
Рейнхоллы никак не оправдывались по этому поводу, потому что потом никому было призвать их к ответу за это. Но сейчас Ричард подумал о том, а мог ли старший сын герцога об этом вообще не знать? Договоренности заключались тогда герцогами Рейнхоллов и Блэквудом. Мог ли об этом не знать маркиз? В сущности мог. Конечно, не мог не знать о союзе и взаимопомощи, особенно после прибытия к нему на выручку, не мог не знать о том, каки куда продвигается король, не мог не знать о поражении на перевале. Но... герцог мог сказать сыну, что это стратегический ход Блэквудов, что они намерено заманивают войска поглубже на север, чтобы разгромить противника у стен своего замка. Вполне вероятно, что такое могло быть. По крайней мере исключать этого было нельзя. Впрочем, как и вариант того, что в отличие от Ричарда, для Леофреда Рейнхолла это просто ничего не значило. Гибли не его люди, не его родные и близкие, не он канул в забытье, не он потерял все.
— Крах и поражения северяне помнят долго, лорд Ли, — Ричард хранил молчание долго, обдумывая все это, но все же заговорил, — может быть, маркиз о чем-то остался в неведении, а может, это просто его не заботит. В конце-концов, слава победителя и успешного полководца перешибла память о нарушенных соглашениях. Север помнит, остальные — нет.
Он облегчённо выдохнул, когда с него сняли эту жёсткую броню, но не спешил ложиться, сидя на постели и делая, наконец, вдохи полной грудью.
— Благодарю вас, лорд Ли, Вы сделали даже больше, чем я мог ожидать, — Ричард позволил себе лёгкую улыбку, а после попрощался с лекарем.
Оставшись один, он какое-то время выждал, дождался появления одной из сиделок, принял лекарство, а затем, когда вновь остался один, осторожно поднялся с постели, медленно и стараясь быть аккуратным, оделся вновь, хотя, в этот раз без средства пыток. Был бы выбор, он бы все же предпочел вновь влезть в корсет, но один он с ним точно не совладает, поэтому идти к Криптону пришлось с многочисленными передышками, и к моменту, когда он добрался до кабинета Первого советника, он уже обливался потом. Но худшее было позади. Теперь остался последний разговор, и он вернётся в постель, и до завтра уже точно не поднимется с постели.

Элинор:
"Не исключительно северяне помнят, друг мой" -- подумал лорд Ли, не высказав простую мысль вслух. Разумеется, Ричард сам это прекрасно понимал, вероятно, вид Лео растревожил его личную память, очевидно, граф Генри Ли не хотел добавлять утомлённому нездоровьем молодому советнику к этой тревоге ещё и дискуссию.
Поэтому он ответил Ричарду тёплой улыбкой и, коротко поклонившись, удалился.
"Гвардейца к нему приставить? Или ко мне, чтобы не поддерживал вредных идей." Однако, сняв "тайный доспех", он, само собой, осмотрел затянувшуюся рану, снова влажная прохлада и сухое тепло, перевязал и, откровенно говоря, был доволен состоянием. Беспокойство за такую вылазку было бы естественно для любого лекаря, а лорд Хеймерик был в первую очередь лекарем, а уже после советником Совета Пятерых.
Выйдя, как и планировал, он отправил помощь в темницу, разбудил, коротко и ясно сделал внушение начальнику тюрьмы, нисколько не испытывая сочувствия к заспанному толстяку за прерванный сон и направился на выход, не заходя во дворец. Его карета дожидалась неподалёку от Лекарского дома, но ещё не дойдя до него граф увидел идущего ему навстречу и просто замер.
Хвататься за сердце? Ругаться, смеяться или плакать? ...  Навстречу, заметно прихрамывая, опираясь на костыль, как старый маг с посохом, медленно шёл капитан гвардейцев Ивар Брэйн.
-- Будьте аккуратны, Ивар -- только и сказал граф, согласившись про себя, что словами его в палату не вернуть.
По дороге в свой ближний замок, лорд Генри думал не об отдыхе после сумасшедшего дня, не о Нори, которая была наверняка ухожена, накормлена и в безопасности, он думал о бунте пациентов. Приставить по гвардейцу к каждой двери -- было превосходной идеей, но запоздалой.
С порога хозяина встретили, доложили, что присланное средство для кожи привело принцессу в восторг, сильно облегчив неприятные ощущения, подтвердили, что она  ни в чём не нуждалась, хоть и выглядела задумчивой, всякий раз как оставалась одна. Лорд поднялся и прошёл на гостевую половину второго этажа, постоял перед дверью спальни, не услышал ничего, что побудило бы его зайти и успокоить, с этим уже отдал себя в руки в прислуги, что делал крайне редко и, наконец лёг сам мгновенно уснув.
------------------------------
Криптон встретил Ричарда не поднимаясь из-за стола, жестом указав кресло напротив.
-- Итак. Время позднее, Вы, как я вижу вполне оправились, но тем не менее, сон необходим каждому. К делу. Можете Вы предоставить власти доказательные сведения для возможности исключения из состава совета заговорщика? Повторю, он прекрасный лекарь и я приложу силы, чтобы он смог продолжать эту свою деятельность. Но я не всесилен. Ввязавшись в дела, в которых не силён, он и решил выдать Вас, как примкнувшего. Повторять не буду, Вы слышали. В совете я предпочту видеть Вас.
Он замолчал, откинулся на спинку кресла и сплёл над столом пальцы. Вид, разве что усталый, но не более. Лорд Главный советник Виллем Криптон ждал, что скажет лорд дипломат.

Ричард:
Ричард занял кресло напротив Криптона, хотя опускался в него медленно, сдерживая стон, когда пришлось напрягать мышцы.
— Буду откровенным, барон, Ваши слова застали меня врасплох, и сроки, которые Вы мне назвали, мягко говоря, крайне сжатые. Лорд Ли человек осторожный даже в словах, а Вы хотите не просто слова, а доказательства. Мне нужны хоть какие-то исходные данные для этого. К слову, что он по его словам мне посулил за это? — на мгновение Ричард и вправду сделался весёлым, словно его забавляла эта нелепость. И действительно, что мог бы посулить советник за участие в заговоре тому, кто ищет теплого место и уже постарался проявить себя при новом короле?

Элинор:
-- Вижу, Вы осторожничаете. Что ж. Кто бы мог упрекнуть в этом разумного человека? И хотя Вы, при всей моей к Вам симпатии, не в том положении, чтобы, задав вопрос, рассчитывать на ответ, я отвечу. -- Он расплёл пальцы, оставив ладони на столе, наклонился вперёд и пристально посмотрел в глаза напротив. -- В случае успеха, Вам, как самому молодому и, что важно, не имеющему врагов при дворе обладателю талантами дипломатии, было предложено место Главного советника, моё место. А теперь я последний раз повторю свой вопрос. Можете Вы помочь власти, заметьте, я пекусь не о себе лично, вывести из совета заговорщика? Не вынуждайте меня губить вашу карьеру.

Ричард:
— Это вопрос больше из любопытства, барон, — примирительно сказал Ричард, который и в самом деле не особенно рассчитывал на то, что получит ответ, но не спросить не мог, и продолжил, — но мы оба знаем, что это не та цена, из-за которой я пошел бы на подобный риск, потому Вы и решили дать мне возможность что-то предпринять, не так ли?
Вопрос был риторический, но поддерживал ощущение разговора начистоту.
— Я не могу обещать этого, не имея пока ничего, но я очень постараюсь найти хоть что-то. К слову, мне показалось странным, что Рейнхолл хотел поговорить именно с лордом Ли. Он не сказал ничего из того, о чем бы не знали мы с Вами, но... — Ричард замолчал, в задумчивости, явно пытаясь что-то нащупать, найти, в какую сторону копать и искать дальше, как было в истории с принцессой, и он надеялся, что это успокоит Криптона в большей степени, в конце-концов, Дортмунд же и вправду должен был быть заинтересован сохранить свое место. — Я правильно понимаю, что под стражей находится только старший сын герцога, но не герцог и не его младший отпрыск?

Элинор:
— Не та цена, граф? — он откинулся на спинку кресла и убрал руки со стола на колени, "не та цена", повторил про себя, мысленно же усмехнувшись.
Одним из немногочисленных способов вывести из себя Криптона было неоднократное повторение его титула. Он помнил и никогда не забывал, как высоко поднялся благодаря уму, наблюдательности, властному профилю и умению верно подобрать слова. Но оставался тем же бароном. Между ним и тупоголовыми рыцарями на титульной лестнице мог бы затесаться хоть один баронет. Так нет же — кругом графы и несколько герцогов. Чего добивается Дортмунд? Уж цену его графству Криптон знал, более того, сам советовал. И теперь, этот неблагодарный сидит и изображает из себя дворцовую аристократию? Стоп. А что, если выводящий из себя Криптона, Генри Ли зачастил к графу, как он точно знал со слов одной добродушной, но глуповатой сиделки, без всякого умысла? и графский воспитанник уже в учениках у Ли просто потому, что талантлив? Даже если и так, что-то можно найти за каждым. Но раздражение нарастало. Хотя, вероятно, виновата усталость, накопившаяся за день. Дипломат пытается сгладить углы.
— Действительно?, или Вы начинаете понимать хоть что-то? Так или иначе, встретились Вы мне идущими по одному пути чуть ли под руку — Он поднялся с кресла, опершись кончиками пальцев о край стола. — О, Рейнхоллы не в добрый час прибыли к нам. Тут секрета нет —герцог под временным арестом в своих покоях, до разбирательства, старшего Вы вчера видели, младший - наследник в очень скверном состоянии в Лекарском доме. Речь идёт о жизни и смерти. Неужели Леофред ничего нового не сказал? Зачем же он звал нашего Белого Лиса по-Вашему?

Ричард:
— Никто не рискует всем, что имеет, за просто лишь место повыше, — пожал плечами Ричард, — тем более, что тот, кто окажется на Вашем месте, должен либо иметь за спиной надёжную поддержку, либо имеет все шансы упасть с нового места ещё стремительнее, чем взлетел.
— Я напросился сопроводить лекаря как раз из любопытства, зачем Рейнхоллу так настойчиво требуется такая встреча, но тот сказал лишь о том, что принцесса жива и о том, что все это устроили его отец и брат, а он, якобы был не в курсе, — действительно ничего ни для Ричарда, ни для Криптона, — может, хотел таким образом выторговать свою свободу, но он не похож на глупца, а о подобном ему бы следовало говорить с Вами, а не с лордом Ли, поэтому, мне думается, что сказать он хотел все же что-то иное, но при свидетеле не стал.
Ричард замолчал, вновь задумавшись, нахмурился, потер рукой лоб.
— Я постараюсь что-нибудь выяснить. Мой воспитанник сейчас ученик лекаря, я узнаю у него, не слышали он чего-нибудь любопытного, но шансов на это мало, он жаждет знаний, едва ли заметит что-то, что не касается целительства, — он устало вздохнул, покачав головой, — Я могу просить у Вас отсрочки ещё хотя бы в день? Мне до послезавтра все ещё не рекомендовано вставать с постели, а находясь в палате в окружении сиделок и отдельных визитов лорда Ли для осмотра раны, много не найдешь. Дайте мне дополнительный день, я встану на ноги и приложу все силы, чтобы раздобыть хоть что-то существенное.

Элинор:
— Старший сын надеется выйти сухим? Ни за что не поверю, что это была не его идея, ну или что он не был посвящён, — хмыкнул барон и, выйдя из-за стола, посмотрел во мрак за окном. —  Видят боги, я всеми силами хочу оставить Вас в совете и уберечь от падения в пропасть. Король не столь расположен к Вам, не забывайте. Хорошо. Вставайте на ноги и окажите стране услугу, лорд Ричард. В стране волнения, столицу лихорадит.
Он оглянулся от окна на Ричарда.
— Вам известно, что самые искусные и неуловимые убийцы - лекари?
Не дожидаясь ответа, закончил разговор.
— Ступайте, мой мальчик. Не падайте в пропасть, вставайте твёрдо на ноги и займитесь делом. Доброй ночи. Я надеюсь на Ваш ум и благоразумие, граф Дортмунд.
Криптон уже хотел оказаться дома и на несколько часов забыть обо всём. Утром, отдохнувший разум подскажет ему решение. Столицу действительно лихорадит. Кресло под ним самим шатается. Домой! За ночь ничего не должно произойти, не настолько стремительно развиваются, а лучше сказать, несутся события.

Ричард:
На слова первого советника о Рейнхолле Ричард кивнул, выражая свое полное согласие. Тень со гений на счёт Леофреда зародилась в его душе, но он не собирался освящать в это Криптона, да и сам не слишком то об этом думал. Если и так, что меняет непричастность маркиза?
— Благодарю Вас, лорд Криптон, — Ричард произнес это вполне искренне перед тем как подняться с места. Делал он это вновь медленно и аккуратно, однако, далось это все равно нелегко и со стоном. И теперь у него оставалась лишь одна мысль — вернуться в постель.
И лишь вновь оказавшись в комнате, теперь уже лёжа, глотнув воды и лекарства, ощущая, как проснувшаяся боль вновь стала отступать, он закрыл глаза, возвращаясь к более важным мыслям.
Конечно, он не собирался искать никакого компромата на лорда Ли, но видимость создавать он будет. Нужно было выиграть время, в первую очередь для того,чтобы и правда встать на ноги. У него будет два дня. Затем он явится к Криптону и, скорее всего сообщит о том, что ничего не смог найти. Прямо сразу его под стражу не отправят. У него точно будет ещё ночь и, может быть даже время до следующего обеда. За это время ему придется форсировать события, чтобы сохранить жизнь. Хотя у него все ещё был вариант, который от него точно никто не ожидает — просто исчезнуть. Он был никем, и этим никем мог покинуть столицу и начать жизнь кого-то совсем другого. Если такой вариант был у принцессы, почему его же лишён он сам? Но этот путь был слишком зыбким, и он не спешил на него ступать. Наверное, было бы проще делать какой-то вы.ор и строить Ланы, знай он, что планирует принцесса, но он уже имел неудовольствие убедиться, что в свои планы она его посвящать не станет, по крайней мере в свои настоящие планы.
Но все эти мысли стоило оставить до утра, и подумать обо всём ещё раз уже на свежую голову. И заснул он на удивление быстро, едва принял эту мысль, и открыл глаза, когда за окном уже было светло, и, судя по положению солнца, время уже близилось к полудню.

Элинор:
Граф Генри, закончив все свои дела, заглянул перед уходом ещё раз к обоим бунтарям, оба крепко спали. С опозданием часа на три он явился в кабинет Главного советника, через полчаса от него вышел и направился встречать Седрика.
Оставшись один, Криптон с силой стукнул кулаком по столу и даже сам себе не удивился, настолько был взбешён и ...растерян. Взяв себя в руки, отправился с докладом к Его Сиятельному Величеству.
Для Седрика у лорда лекаря было задание посложней, раз уж юноша легко и с блеском выполнил первое. Ему предстояло самостоятельно понять чем и как помочь лорду Ли, если вражий меч рубанул тому по руке, а к Седрику раненый попал через две недели с присохшим к ране шейным платком и опухшей красной рукой. Пока ученик разбирался бы в премудростях лекарского искусства, сам лорд Ли намеревался зайти к бунтарям. Ему сообщили, что оба проснулись, вели себя паиньками и каждый уже поздно позавтракал или рано пообедал. Выйдя от одного паиньки, лорд Генри зашёл к другому.
— Рад, что удалось отдохнуть — сказал он после взаимных приветствий. — Рана Ваша ведет себя более похвально, чем Вы, лорд Ричард Как себя чувствуете? Могу ли я чем-то быть полезен?

Ричард:
Седрик встретил своего учителя вежливо и тихо, но не сияя улыбкой и энтузиазмом, как накануне. Он принял задание, обдумав его в голове, запоминая условия, а когда лорд Ли оставил его одного, взялся за тетради. Здесь найти нужное средство уже было сложней, и он понимал, что одним лекарством в таком случае явно будет не обойтись. Как минимум, нужно будет удалить присохший платок из раны, и постараться при этом ничего не повредить. Он зарылся в те ради, пытаясь целиком переключить мысли лишь на задание, но то и дело отвлекался на свои собственные мысли, не имевшими к обучению никакого отношения.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
— Надеюсь, Вы не откажете мне в возможности подышать воздухом, — Ричард ответил на лёгкий упрек улыбкой, понимая, что его просьба не будет встречена благосклонно, — готов это сделать под вашим личным присмотром и не усердствовать, лорд Ли, не более четверти часа в парке, этого мне вполне хватит.
У него не было желания гулять, тем более такого навязчивого, но ему нужно было поговорить с лекарем не просто наедине, а там, где их бы точно никто не смог подслушать или случайно услышать.

Элинор:
-- Вы не надышались прошлой ночью -- ни вопрос, ни утверждение, Хеймерик задумчиво посмотрел в глаза Ричарда. -- А если бы я закрыл эту дверь на вот такой ключ и открыл окно пошире, а Вы бы дышали глубже?
Ему очень не хотелось, чтобы Ричард провёл в лежачем положении лишние сутки. Все-то выдержать минимальный режим. Паиньки...
Ричард поймёт, если говорить не слишком громко, никто их не услышит, а в запертую дверь ломиться никто тут не станет. Если же ему и действительно... Нет, очевидно, у него что-то срочное, но что? Он спал.
Лорд Генри вопросительно взглянул на Ричарда.

Ричард:
Он посмотрел на лекаря слегка недоверчиво, но тот явно не шутил, и, взвесив, Ричард лишь кивнул. Сомнительная предосторожность, но он был не в том положении, чтобы настаивать.
— Я вчера говорил с Криптоном, он хочет, чтобы я нашел на Вас компромат, который бы доказывал, что Вы — изменник, — он говорил тихо, но перешёл сразу к сути без каких-либо прелюдий. Хотя такая прямота на самом деле далась ему нелегко. Обычно он осторожничал в разговорах, и если что-то и говорил, то оставлял себе отступные шаги, но будь у лорда Ли желание или намерение навредить ему, он бы уже не раз мог сдать его тому же Криптону или новому королю, и это ещё до встречи лекаря с принцессой. Но он промолчал про то, что его рана получена не тогда и не так, как он говорил, а это уже дорогого стоило.
— Он ставил срок сегодня до заката, но дал мне ещё дополнительные сутки. Но он в любом случае видит в Вас угрозу, так что Вам стоит быть ещё осмотрительнее, чем обычно. И Вам, и советнику Вуду, — про второго Криптон ничего не говорил, но что-то подсказывало Ричарду, что это лишь временно, и что Криптон сейчас, когда все шатается, захочет убрать из совета всех, кто не предан ему лично и абсолютно или почти абсолютно. Он оставит лишь тех, кем будет способен управлять, кто будет перед ним в долгу или кто будет его ставленником.

Элинор:
-- Позволите -- снова не вопрос.
Лорд Генри сел на край кровати, показав Ричарду жестом и нарочито суровым взглядом, чтобы он не вздумал двигаться, освобождая чуть больше места. Он внимательно выслушал, улыбнулся и прикрыл глаза на слове "изменник", накрыл своей рукой руку Ричарда и дальше слушал не проявляя внешне отношения к услышанному.
-- Как всё некстати и как молниеносно... -- он посмотрел в окно, потом, словно поняв, что теряет время, вернул внимание Ричарду. -- Простите, друг мой. Я серьёзен, но это *изменник*... В глаза он мне сегодня сказал иначе. Было бы забавно, в иных обстоятельствах. Я ведь всерьёз собрался покинуть совет, после переворота. Виллем убедил, а я поддался, конечно, как говорил Вам, вероятно, я *не видел* себе замены. А теперь он меня уговаривал задуматься о моих летах, при той обстановке, что сейчас особенно заметна у нас в столице и самом дворце. А мне выпало отказаться уйти, ведь нас с Вами и Вудом -- трое. Трое из пяти.
Он поднялся, подошёл к окну.
-- Оставим это -- он снова сел рядом. -- Между тем Вы сами в не меньшей, если не большей опасности. Однако, теперь выслушайте меня. Позволите без прелюдий и цитат? Так вот, друг мой. Мы не вполне сошлись во мнениях с лордом Сеймуром, а поскольку нас трое, Вам и рассудить. И мы снова подумаем. Но времени жестоко мало. Дополнительные сутки, сказали Вы? Да. Недурно было бы решить что-то дельное до утра.
Он пояснил суть их расхождений. Хеймерик стоял за максимально тихий и бескровный переворот. Кстати, известная Ричарду юная леди просто настаивала на этом, когда он говорил с ней утром. Сеймур считает, что надо задействовать военных в полную силу, с тем, чтобы не просто вернуть трон короне, или наоборот, но и одним махом избавиться от Криптона и его шайки. Для назидания на будущее и устрашения в настоящем. Он уверяет, что располагает достаточным количеством верных мечей. Этому верю, метод не одобряю. Ну а под шайкой лорд Вуд разумеет и некоторых придворных, и военных, и  шпионскую сеть. Почему-то он считает, что таким образом обезопасит страну от потрясений из-за предательств и подкупа.
-- Я грубо сократил его идею. Что же касается тихой идеи -- нам нужен законный способ. Если военные вынудят Криптона созвать совет, а они с самого утра, в количестве.. что-то около полка, прошу прощения, шумят у ворот дворца, мы его сместим. Главным - Вуд или Вы, безразлично, лишь бы не он. Без молодцов Вуда не обойдёмся, но они должны будут лишь устрашать, без назиданий. Совет выносит решение об узурпации власти, молодцы Вуда, которыми надо постараться заменить молодцов Криптона, уводят Сиятельного Риверса, мы присягаем законной королеве. Итог один - разные методы. Мы оба что-то упускаем, возможно. Вуд давал неделю, Криптон дал сутки.

Ричард:
Лорд Ли был в составе совета Пятерых за свой жизненный опыт и рассудительность, но от политики и интриг он был далек, и с подобным двуличие и лицемерием, видимо так напрямую сталкивался впервые, и это вызвало у Ричарда лёгкую улыбку. Он подобное видел и слышал слишком часто, чтобы это его удивляло или вызывало хоть какие-то эмоции.
Он выслушал старца, с некоторым удивлением отметив, что принцесса настаивала на максимально мягкой смене власти. Когда они говорили до этого, ему казалось, что она в этот метод не верит и предпочтет силу. Что ж, приятная перемена, если она действительно изменила мнение, а не вновь говорит об одном, а думает о ином.
Вообще, отдавая ей завещание покойного короля, он предполагал, что все это будет происходить сильно позже и уже без него, но вместо этого он оказался в самой гуще событий и без возможности уйти в сторону или хотя бы в тень. И поэтому теперь ему приходилось думать не только о настоящем, но и о том, что будет потом, какие у всего этого будут последствия.
— Вы упускаете, что исключить из Совета может лишь король или регент, если правитель ещё не совершеннолетний. Если советник подает прошение о добровольной отставке, его также должен подписать король или его законный представитель, — конечно, уйти можно было и без одобрения короля, но с последствиями для себя и своей семьи, но даже в этом случае новых членов Совета мог назначить только король, как и определить главного советника.
— Зачем вообще нам что-то предпринимать по его поводу? Есть другие пути, несомненно, рискованные, но которые не утопят столицу в крови. Если военные вынудят Криптона создать Совет под угрозой вторжения и самоличной расправы над новым королем и его советом, не так уж и сложно будет подтолкнуть его к мысли, что Риверс на троне никому не нужен. Он не оправдал надежд, и я почти уверен, что Криптон и сам уже об этом думал не раз. Он же и придумает, под каким предлогом низложить Риверса, найдя вдруг вновь открывшиеся факты об "отравлении" прежнего правителя. Обычно отсутствие монарха даже на короткий срок вызывает смуту, но в нашем случае это утихомирит на время все разговоры и стычки. Дальше не наша забота решать, кто останется в Совете, и кого какая участь ждёт. Кто-то, несомненно понесет наказание, может быть, многие, может быть, все, кто-то, вероятно, окажется помилован, но это уже будет решение короны. Есть и другой путь — куда более гордый и яркий, но с риском для наследницы. Она может появиться во дворце лично, в сопровождении своего войска и приказать именем короны пропустить ее во дворец. Стычки, несомненно, будут, но я бы предположил, что лишь с гвардией короля. Те, кто знают ее лично, в том числе стража на воротах не станет преграждать путь дочери покойного короля, за спиной которой увидят армию. У большинства семьи, в это не их война, и приказа не пропускать принцессу у них нет, напротив, во дворец ее до сих пор с радостью пропустят, особенно новый король, так рьяно ее разыскивающий. И его она может низложить лично, либо обещанием пощадить, либо обвинением в измене короне. И дальше все по-прежнему уже в ее руках. Это все, если ограничиваться во времени. Если выждать дольше: недели или месяцы, то есть и другие варианты, менее рискованные, более изящные, — Ричард бы предпочел это говорить совсем не здесь, пусть такой разговор и вправду не услышит никто, потому что говорил он очень тихо, так что услышать его мог лишь лекарь, не случайно севший к нему так близко, но озвучивать и той, кто будет принимать конечное решение. Впрочем присутствие Вуда тоже было бы нелишним — изрядная военная прыть ему никогда не нравилась, и он предпочел бы приземлить ретивость Сеймура, расписав, чем потом для наследницы обернется следование его предложению, и какой новой тайной сетью обзаведутся все, если он решит уничтожить всех тех, кто якобы на стороне нового короля. К тому же вычислить всех, как и доказать виновность или невиновность каждого, он никогда не сможет.

Элинор:
-- Лорд Ричард, Вы же поняли, что я не принял любезного предложения уйти из совета только для того, чтобы перевесить эту чашу. Я не просто был готов уйти тогда... Я желал уйти и какое-то время настаивал, а глядя на Вас, думаю, нужно поблагодарить Криптона за тот разговор со мной. Правду сказать, тогда я должен был бы покинуть дворец и это заведение, но мне было неважно. А теперь Виллем уверял, что Лекарский дом останется под моей слабой рукой, что меня удивило и доверия особо не вызвало, но тем не менее, слова были сказаны такие.
Он замолчал и тепло, по-отечески посмотрел на Ричарда.
-- Не в моей компании Вам следовало бы прогуляться. Но я понимаю, выбор у Вас невелик, пока я цербером сторожу выход. Но хорошая новость в том, что уже завтра, если Вы не натворите дел, снова станете себе хозяином, без оглядки на старого стража. Сутки... -- повторил он срок, данный Криптоном Ричарду.
Граф Ли пытался найти выход из этой ситуации.
-- Послушайте, лорд Ричард. Вот что мне подумалось... Как Вы посмотрите на то, чтобы завтра не являться к Криптону, а ранним утром оказаться в моем ближнем замке? Я ни разу его не видел на месте или рядом, до того, как раздам поручения и проверю состояние тяжёлых. Моя мысль в том, что засветло я сам увезу Вас к себе. Первое -- Вы выскажете ей Вашу идею, ту, где она сама участвует в деле, поверьте, не стану пересказывать, мы говорили утром часа два, именно эту идею поясните ей. Она, наконец, Вас увидит. Уж простите, но первые её вопросы ко мне -- о Вашем состоянии. Мне следовало бы оскорбиться, но -- возраст, многое забываю. А второе -- пусть любезный Виллем понервничает. Ах, Ваш дворецкий намерен был завтра Вас проведать... Так что же? Я его тут встречу и, если пожелаете, отправлю за Вами, или он тоже сможет разместиться у меня. Остаётся наш Сеймур. Знаете, друг мой, этот мой замок небольшой, но вполне может выдержать и лорда Вуда. Что скажете?
Закончил граф Ли тем, что сам его перевязывать не станет, пришлет умницу, чтобы не провоцировать лишний раз... кого-нибудь. Ричард подумает. Генри займётся делами, которые сами не сделаются. А к вечеру вернётся и они договорятся.
-- Не знал, говорить ли Вам. Ваш Седрик. Юноша был не похож сам на себя, думаю, он скучает по Вам и беспокоится. Не прислать ли его позже? -- он улыбнулся. -- Но почему бы не пригласить в столь изысканное общество, в замок, и его?

Ричард:
— Если Вы спрашиваете моего мнения, я считаю, что Вы верно поступили, оставшись на своем месте, и тогда и тем более сейчас, — он был слегка удивлен тем, что лорд Ли едва ли не оправдывался за это. Если бы он считал, что нахождение лекаря в Совете излишне или хотя бы бесполезно, то он бы,с учётом обстоятельств обратился к нему с предложением подкинуть Криптону ложные доказательства, и не сделал этого отнюдь не из вежливости и уважения, а потому что действительно считал, что лорду Ли следует оставаться в Совете.
— Криптон чувствует, как земля под ним качается, он нервничает, и увидел угрозу в Вас, потому что Вы — единственный человек в Совете, у кого есть и мудрость и влияние. Лорды уже не видят в Криптоне сейчас, после того, что творится вокруг и после распоряжений нового короля, представителя их интересов, но все ещё видят в Вас. Я думаю, если барон немного успокоится на Ваш счёт, он вновь не захочет, чтобы Вы уходили из Совета, потому что, если поддержка лордов за Вами, а Вы не угроза ему лично, то лучше Вас держать в своих союзниках,чем во врагах. И я думаю, что лучше мне его успокоить на Ваш счёт, и не уверен, что мне стоит ждать до завтра. Но стоит до вечера. Я собираюсь пойти вечером к нему и сообщить, что мне ничего не удалось найти, даже нащупать какие-то намеки. Не думаю, что он сразу отправит меня в темницу. Сначала он пойдет к королю. Но на утро, вероятно, уже отправит, до королевского суда. И это успокоит его на Вас счёт. А если я приму Ваше приглашение, то, как только подобное дойдет до его ушей, это побудит его к острой реакции, и это поставит под риск слишком многое, лорд Ли. Поэтому в этом щедром предложении я Вам откажу. Но буду признателен, если Вы позаботьтесь о Седрике. Я не хочу губить его будущее и ставить его под удар, — но предложение лекаря звучало очень заманчиво, а его слова о том, что принцесса спрашивала о его состоянии, отозвались внутри теплом и участившимися сердцебиением. И напоминание самому себе о том, что в день, когда они виделись, он явно выглядел скверно, а потому ее причины для беспокойства вполне понятны, тем более, что она явно в какой-то мере чувствует признательность за помощь, хотя он ей и говорил о том, что она перед ним не в долгу, а завещание в общем-то указывало на то, что он действовал в своих личных интересах. По крайней мере со стороны это явно выглядело так. Кто поверит, что он злился и досадовал на это решение короля?
— Я буду благодарен, если Вы его пришлете, мне нужно с ним объясниться, — вчера, когда он просил о том, чтобы Седрику ничего не говорили о нем, он не предполагал, что задержится здесь надолго, и думал, что самое позднее к вечеру будет дома. А потом все завертелось, и мальчик совсем выпал из его головы, и обо всем узнал, должно быть уже дома от Годрика. И это было скверно. Оправдаться за это ему будет нелегко, и обида будет долгой.

Элинор:
Хеймерик Ли держался вне политики поначалу осознанно, на что у него была личная причина, а после сорока лет это стало даже не привычкой, а частью его сути. Он не был политиком, но и фантазёром не был, однако, сказать правду, мечтать не разучился и иногда себе позволял. В этот раз он позволил себе это удовольствие вслух, а не мысленно, перед сном, когда голова не была занята делами текущими и внезапно появившимися. И был душевно благодарен, что молодой советник проявил деликатность. "Истинный дипломат. В недалёком будущем - блестящий" --, с удовольствием и тихой минорной нотой подумал граф Генри глядя на графа Ричарда.
-- Почему до вечера? -- встрепенулся лорд Ли, но голоса не повысил.
Он уже успокоился на его счёт -- вот, обошлись без прогулок, до вечера и вся ночь покоя, и сможет принимать удары на область ранения в рукопашной схватке. А непоседливый лорд снова возжелал испытать способности тела. По спине пробежал холодок, когда он вспомнил вид раны и состояние Ричарда в первый момент, как увидел.
-- Ричард, Ричард... -- он покачал головой и взглянул на него с короткой улыбкой. -- Давайте, милорд, сойдёмся на следующем: Вы ничем не вредите себе до вечера, а я, даю слово, что до заката, то есть примерно уже часа через три - четыре, зайду к Вам. К этому времени, Вы решите когда, куда, зачем Вы хотите попасть, пока у ворот цербер. Напомню, завтра к полудню я бровью не поведу, если Вы устроите бой с..  с кем-нибудь.
Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, немного помолчал и вернул свой обычный спокойно-внимательный вид.
-- Поймите, лорд Ричард, мне не доставляет удовольствия ограничивать чью-либо свободу. Но я бы с удовольствием Вас ограничил, надеюсь в драку со мной Вы бы не кинулись, освобождая путь? Так вот, ограничил бы, но не стану. Взамен возьму с Вас слово, что принимая решение, о котором, надеюсь, Вы мне сообщите через несколько часов, не забудете подумать о себе.
Он поднялся, расправил драпировку на своей "рясе", подошёл к окну, немного прикрыв и задержался на пути к двери.
-- Сейчас я иду к Седрику, у него сегодня задание не столь простое, но ему по силам, уверен. Так или иначе, я задержу его там какое-то время, сколько будет достаточно для проверки или его вопросов, а после сразу отправлю к Вам. Что же до его судьбы в дальнейшем, не беспокойтесь, молодой человек обладает редкими прекрасными качествами, у него есть Вы, а я буду только рад быть полезным ему. Остановимся на этом.
...
Граф Ли взялся за ключ, отворил дверь и вышел, прикрыв её за собой. Отдал распоряжения, и вскоре уже входил в свою "пещеру сокровищ".
-- Седрик, я в Вашем распоряжении.  Сказал бы до вечера, но нет, не больше часа, иначе Вы уснёте, а меня прогонят со службы. Как Ваши успехи, мой юный друг?
———————————————
В дверь палаты Ричарда постучали тремя раздельными ударами. В дверном проёме стоял второй паинька, капитан Ивар Брэйн.
-- Позволите на пару слов, лорд советник?

Ричард:
— Лорд Ли, поверьте, я признателен за Вашу заботу и Ваши умелые руки, и будь обстоятельства несколько иными, я бы не нарушил ни единого Вашего предписания, — в общем-то ещё вчера, после того, как он исполнил все, что было необходимо, он ведь и правда не намеревался ни вставать, ни даже садиться в постели, и уж тем более разгуливать по дворцу. Он отдался в руки лекаря и его помощниц, исполняя все, что от него требовалось, не споря и не устраивая проблем, пока... Не, не пока все не изменилось. На самом деле, пока не прочитал письмо. Это оно вернуло его мысли в прежнее русло, а вовсе не известие о том, что принцесса пришла к лорду Ли.
— Я очень рассчитываю, что мне не придется обнажать оружия не только сегодня, но и вообще в ближайшее дни, но к Криптону мне стоит попасть сегодня, тому что перспектива дожидаться в темнице очевидного решения короля меня мало прельщает, — он очень надеялся на то, что первый советник и правда не отправит его сразу в руки стражи, хотя бы создавая видимость законности и порядка во дворце. И тогда у Ричарда будет ночь, чтобы исчезнуть. Искать его, конечно, станут, но по большому счету, он никому не сдался. Опасности он не представляет вне дворца: человек без имени, влияния, людей и без дома. Присоединись он открыто к оппозиционным силам, его замок сожгут, но если он просто исчезнет, то никто не станет утруждать себя местью и длительными поисками. Не того полета птица.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Седрик поднял взгляд на вошедшего лекаря и перелистнул страницы уже в личной тетради, куда он стал записывать и то, что хотел хорошо запомнить и то, что ему было непонятным. О том, что такая не будет лишней, он подумал вчера, и потому сегодня пришел уже с ней, и ничуть об этом не пожалел.
— Судя по описанию, внешнего вида,это воспалившаяся рана. Вначале в любом случае нужно будет удалить присохший платок. Для этого его нужно будет смочить водой, а когда ткань размокнет, аккуратно удалять из раны, продолжая размачивать участки с запекшейся кровью. Возможно, что таким образом не получится удалить всю ткань, и тогда нужно будет прибегнуть к помощи инструментов. Я понял какие это, — Седрик указал взглядом на разложенные перед ним в ряд инструменты, которые он сам отложил в сторону, — и я понимаю, как использовать ножницы и щипцы, но не нож.
Тонкий миниатюрный режущий предмет с длинной ручкой он повертел в руках, но на картинках не было изображений, как его используют, и это для юноши пока осталось загадкой.
— Затем, когда рана будет очищена от платка, ее нужно будет обработать обеззараживающим раствором. Есть высокая вероятность того, что такая рана будет уже с гноем, и тогда его нужно будет удалить промыванием, а затем подсушить эту область хлоридным раствором и закрыть повязкой, пропитанной эфиром, — часть манипуляций Седрик описывал, часть зачитывал, в основном он зачитывал название применяемых лекарств, которые пока не мог запомнить, — помимо болезненности раны может наблюдаться и общее ухудшение состояние, в том числе сильный жар, поэтому необходимо применение и жаропонижающего средства, а так же противовоспалительного. Перевязку гнойных ран необходимо делать не менее двух раз за день, а если загноение большое, то до пяти раз. Полное выздоровление возможно за пять-восемь месяцев.
Седрик замолчал ненадолго,опустив взгляд в свои записи.
— Я прочитал, что раны, нанесенные оружием по конечностям могут быть не только резанными, под порезами и рассечения и может быть перелом или раздробление костей. Как я смогу определить это? И если рана будет свежей, то как я узнаю, можно ли давить на рану,останавливая кровь? Вдруг под этим всем торчат сломанные кости, которые пока ещё не видно? — это задание было и правда сложнее, и вызывало много вопросов, потому что хотя он и нашел записи алгоритмов работы,оставалось ещё много вариантов того, что может быть не так или, когда одни действия могли стать невыполнимы из-за наличия и каких-то ещё повреждений.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Ричард с некоторым удивлением поднял взгляд на входную дверь, в которой после его отклика появился Ивар Брэйн, уже на своих ногах и даже без сопровождения. Он кивнул капитану и жестом пригласил его войти и располагаться по своему усмотрению.
— Чем обязан, капитан? — он не стал предлагать тому сесть, решив, что тому видней, как себя комфортно и бережно расположить.

Элинор:
Лорд Генри с нескрываемым удовольствием наблюдал за Седриком, слушал и хвалил ход мысли.
-- Благодарю, лорд лекарь -- с доброй улыбкой нарушил он своё внимательное молчание. -- С таким лечением, рука прослужит мне верой и правдой долгие годы. Тогда знали меньше, чем ты можешь узнать теперь, но и рана была пустяковой.
Он вытянул руку в сторону, легко закатал свободные рукава до плеча и Седрик мог увидеть, а при желании и прощупать кость, сросшуюся не идеально, но и не критично для владельца руки.
-- Если ты в своём доме, или на привале увидишь раненого, используй, что есть -- тугой жгут вокруг раны из платка, пояса,  вино или уксус остановят кровотечение, нет жидкостей, но есть меч, кинжал и огонь - плашмя раскалённый металл к ране. Прекрасный мак и пугающая беладонна не допустят заражений и свяжут слишком быстро бегущую кровь. Если видишь обломок кости - удали хоть пальцами, если не можешь увидеть...  я потом расскажу один случай, но обычно просто, после перевязки раны, привяжи туго к месту, где тебе видится перелом кости, любую прямую палку. Ну а если рубящий удар в живот - то ничего не поделать, возьми несчастного за руку и постарайся найти слова...  Мало что можно даже в королевском Лекарском доме. Зависит от глубины и места ранения.
Граф на мгновение прикрыл глаза и процитировал.
-- "..Тот налетел и мечом у надменного душу исторгнул. Чрево близь пупа ему разрубил, и из чрева на землю вылилась внутренность вся, и ему, захрипевшему, очи смертная тьма осенила" -- с тех древних времён мало что изменилось. Но всё же с инструментами и лекарствами шансов у раненых больше. Ты постепенно научишься всему и создашь новые способы помощи в подобных случаях.
Ещё немного времени они провели за вопросами, ответами и рассуждениями о провалах и удачах лекарей. Советник искренне хвалил юношу и был впечатлён живостью ума, скоростью усвоения нового и понимания сути.
-- Седрик, на сегодня довольно.  Идём, я немного тебя провожу и по пути хочу ещё немного поговорить с тобой.
Они вышли, граф закрыл дверь и, приобняв, направил Седрика к выходу из дворца в сторону Лекарского дома.
-- .. так же и в разговоре или решении вести ли разговор. Понимаете, Седрик? Вот у юной девушки погиб в бою возлюбленный, она только узнала об этом, ей больно, поверь, не меньше, чем было ему, умирая, и к ней в комнату входит няня или любимый брат. Она накричит и расплачется и станет выгонять. Она возненавидела брата и няню? Вот другой пример, я где-то сильно ошибся, я недоволен собой, я зол и расстроен. Гостя к себе не пущу, даже если родной бы приехал, им займётся прислуга, пока я не остыну. На всё есть причина. Он не хотел Вас тревожить.
———————————————
Ивар, кивнул ответно и  оглядел комнату, не стал отходить от двери слишком, чтобы остаться на удалении от лежащего, не нависая над ним. Садиться он не хотел, заглянув на пару слов.
-- Может и слов не стоит, а может нет. Заходил ко мне малый. Виноват. Молодой лорд, по виду. Искал Вас, я так понял. Он спросил на входе, ему указали, как он мне сказал дверь тронул, заперто, решил, что ошибся -- и вошёл ко мне -- Ивар добродушно улыбнулся. -- Да на меня и обиделся -- Вы, говорит не "он". Не стал ему отвечать, что уж не "она" точно. Спросил, передать может. Он сказал только что родом не из герцогства, а он в свите старшего сына, а из... Эх, точно как он сказал, не вспомню. Чернолесье, темнолесье...
Во взгляде вопрос -- "Надо оно тебе знать было?"
-- Вот с этим я и решил прогуляться. Зачем искал - не сказал. Помоложе нас, но постарше Вашего Седрика. Должен сказать, лорд советник, воспитанник Ваш -- отличный парень, прошу прощения. И к Вам, у иных отцов дети так не относятся..  Так я том, из свиты герцогов, больше сказать нечего. Невесёлый, да им всем не до смеха, глаза, как Ваши, волосы длинные, посветлей только и шрам старый через лоб, бровь разрезана.
С этим он собирался пожелать, попрощаться и отбыть, а если нет в коридоре сиделок или того хуже кого-то..  прогуляться пару раз туда и обратно.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2024-12-22 13:21:06)

Элинор:
Спустя некоторое время любой, кто находился бы рядом с башней, мог услышать громкий топот по каменным ступеням лестницы. После непродолжительной тишины — ржание коней, и вскоре появились всадники, которые неделю не ездили верхом. Они погнали своих коней кто рысью, кто галопом в сторону столицы.
До вечера тишину нарушали лишь шорох и копошение какого-то грызуна, шуршание уже желтеющей листвы и пение невидимой птицы.
Когда солнце уже готовилось уступить место на небосводе звёздам, вновь раздался топот и перестук каблуков по каменной винтовой лестнице. Те же звуки, что несколькими часами ранее, днём. Тишина, конское ржание -- первая пара всадников выехала и остановилась, ожидая остальных.

Ричард:
Заслышав вечернюю суету, Ричард, ожидавший этого момента, казалось, так долго, тут же занял свое место в седле и направил Ареса в сторону появившихся всадников, ожидавших подкрепления. Приблизившись, Ричард приподнял руки, развернув их ладонями к всадникам, демонстрируя, что безоружен, и не намерен вступать в конфликт, при этом очень надеясь на то, что никто из всадников не решит перестраховаться и пустить в него стрелу просто на всякий случай. А ещё надеясь, что принцесса появится и заметит его раньше,чем ему придется вступать в объяснения.
Арес шел не быстрым шагом, сокращая расстояние до всадников, ступая самостоятельно, не управляемый своим седоком. Однако, почувствовал, как колени графа сжались, остановился, словно по команде.
— Доброй ночи, господа, — приветствовал Ричард, не зная, с кем ему вести переговоры и надеясь, что и не придется говорить с военными.

Элинор:
Поздний вечер был тих, и на открытой местности звуки разносились дальше, чем видели глаза. Заслышав коня, один из ожидающих тихо и коротко свистнул, ему почти сразу ответили таким же свистом. Конь шёл и шёл один, поэтому двое просто развернули животных навстречу приближающемуся всаднику, рука одного тем не менее лежала на рукояти меча, другой держал лук с готовой сорваться стрелой.
Слух не обманул — всадник приближался один. Лучник убрал оружие, второй не снимал руки с рукояти меча. Он двинул коня навстречу и собрался задать предсказуемый вопрос, но подъехавший заговорил первым.
— И Вам доброй ночи, сударь. Прогулка перед сном или потеряли дорогу к дому? — поинтересовался мечник.
Услышал ли лорд-советник одновременно с вопросом всадника тихое "Ричард", но в следующую минуту уже услышать могли все, кто был неподалёку, и она выбежала, придерживая одной рукой подол платья, к троим всадникам. Гвардейцы привезли ей не только свежую одежду и платье по северной моде, они не забыли даже гребень для волос. Она резко остановилась в нескольких шагах от Ареса. И третий раз, почти беззвучно, выдохнула его имя.
— Господа, дайте нам минуту, прошу вас.
Двое отъехали, остальные присоединились к ним, одного коня вывели под уздцы. Кто-то оглушительно и свистнул, Элинор вздрогнула, эхо подхватило, издалека донёсся ответ.

Ричард:
Ричард уже было сделал вдох, подбирая осторожные слова на вопрос мечника, но обернулся на знакомый голос, услышав собственное имя, и едва не опустил руки, разворачивая Ареса, но вовремя спохватился уловив начавшееся движение мечника, и замер, вновь развернув пустые ладони к всаднику. Когда всадники отступили, Ричард спешился, оказавшись напротив принцессы, ощутив вдруг, что неимоверно рад ее видеть.
— За эту минуту Вы намереваетесь сказать мне, что не нуждаетесь в моих услугах, Ваше Высочество, или, что мы поговорим в другом месте, когда Вы будете в большей безопасности? — как только к ней присоединится полк, опасаться ей и в самом деле будет уже нечего. И он на самом деле не знал, чего от нее ожидать. Ее письмо говорило о том, что она желает новой встречи, но он не понимал причин переменившегося мнения, а сейчас, когда и обстоятельства поменялись в очередной раз, и ее желания могли вновь измениться.

Элинор:
-- Ни то ни другое, милорд.
Она смотрела на него, чуть сощурив глаза и улыбаясь совершенно неуместной беззаботной улыбкой, тихий голос срывался на шепот. Ей казалось, что сердце стучит где-то в висках и стучит слишком громко, она обеими руками поправила волосы, словно в надежде, что они приглушат стук.
-- Скажите, какой из предложенных мне ответов предпочли бы Вы, лорд Ричард?

Ричард:
Он не смог не ответить улыбкой на ее такую теплую и непринуждённую. И со стороны они, наверняка выглядит, мягко говоря, неуместно: двое улыбающихся друг другу идиотов посреди напряжённых пересвистов воинов, готовы в любой момент обнажить мечи.
— Я бы предпочел узнать, что не напрасно проделал этот путь, — он не отводил от нее взгляда ни на мгновения, а говоря о пути имел в виду вовсе не дорогу сюда. И вообще-то он ехал сюда, чтобы поговорить о важном и серьезном, а вместо этого стоял, играя с ней в слова и получая от этого странное удовольствие.

Элинор:
-- Миледи... -- окликнул негромко кто-то из гвардейцев.
Она взяла Ричарда за руку и накрыла другой.
-- Мы обо всём поговорим позже. Нам пора ехать.-- Она отпустила его руку, сделала шаг в сторону дожидающейся группы и оглянулась. -- Милорд... Я боялась, что потеряла Вас.
Она молча смотрела на него несколько секунд.
-- Едем, господа!
Менее чем через полчаса их небольшой отряд растворился среди подоспевших сопровождающих. Элинор возвращалась домой.

Ричард:
— Значит, все же второй вариант, — с новой улыбкой отозвался он на ее слова, но он и правда предпочитал услышать, что они поговорят позже, чем, что ему здесь не рады.
Отпускать ее руку ему не хотелось, но им действительно стоило поторопиться а время для разговорах них будет позже, когда к ним присоединятся основные силы. Он отпустил ее с лёгким сожалением, но, пожалуй, попытайся он ее удержать хоть на секунду, на него были бы тут же направлены десятки мечей и стрел. Хотя про себя он отметил, что на месте военных, он бы сам себя не подпустил к принцессе, пока бы полностью не разоружил.
На слова принцессы на последок он ответил лишь долгим взглядом. Мог бы сказать, что руки лорда Ли были слишком искусны для этого, но она говорила не о ране. Она просила передать ответ через лекаря, но он не отправил ей ни записки, ни словесного послания, а лорд Ли едва ли распространялся об их разговоре, а о последнем явно и вовсе не имел возможности сказать. Но это все тоже оставалось на потом, а сейчас Ричард занял свое место в седле, под слегка недоверчивые взгляды военных.
— Я думаю, нам стоит поговорить до того, как мы приблизился к столице, — Ричард в какой-то момент поравнялся с принцессой, окружённой стеной стражников. Он не знал ее планов, и не сильно бы удивился, если бы она собиралась без остановок дойти до своего дома, но ему бы не хотелось, чтобы это был не последний поход.

Элинор:
Она согласно кивнула офицеру, который ехал рядом с ней, и тихо ответила ему. Гвардейцы пребывали в заметном если не напряжении, то состоянии сверх собранности, у неё возникло чувство, что дай им волю, они упакуют её в седельную сумку.
Заметив приближение Ричарда, она взглядом попросила гвардейца слева от неё отъехать в сторону.
-- Мы уже разговариваем, милорд, -- улыбнулась она. -- Или Вы хотите предложить сделать остановку?
Элинор предпочла бы ехать вперёд и остановиться только там, откуда ей пришлось бежать. А будет эта остановка началом нового или финалом прошлого, она даже не загадывала, допуская оба варианта возможными. Она продолжала учиться у жизни.

Ричард:
— Думаю, это не обязательно, — он продолжил говорить заметно тише, потому что хотя особого секрета здесь уже не было, этот разговор сопровождение принцессы скорее всего очень взволнует и напряжет, — я полагаю, Вы намереваетесь продолжить путь до самой столицы и взять свой трон мечом.
Это был не вопрос, потому что он полагал, что на его вопросы о своих планах она отвечать не станет, как не отвечала и до этого.
— Мне бы не хотелось, чтобы этот путь был Вашим последним, но ещё мне бы не хотелось, чтобы Вы после о нем пожалели. Знаю, Вы не станете делиться своими мыслями и планами, поэтому хочу лишь попросить, чтобы Вы подумали, уверены ли в том, что собираетесь сделать. Я верю, что с такой поддержкой, Вы не встретите особого сопротивления и вернётесь на свое место, но это будет лишь началом. После Вы встретите ещё много сопротивления, Вашу власть будет признавать с трудом, особенно наши многочисленные соседи.Вас будут проверять на крепость, неизбежно будут политические обострения, тем более, что нынешний король успел уже многое привнести для их начала, будут артачиться лорды, на Вас будут давить очень многие.

Элинор:
— И да, и нет, — она коснулась его плеча и ненадолго задержала руку. — Да, я хотела бы ехать, не останавливаясь, но в этом я полагаюсь на офицеров. Хотя не могу предположить причин для задержки. И нет, мечи для защиты и как символ серьёзных намерений. Офицеры заверили меня, что не предвидят серьёзного сопротивления. Я надеюсь на это, понимая, что совсем без жертв обойтись не удастся.
Ответив, она слушала, не перебивая, склонив к нему голову.
Когда он произнёс последние слова, она выпрямилась и какое-то время молчала, глядя вперёд.
— Лорд Ричард, я тоже прочла завещание отца, — она смотрела на него серьёзно. — Вы будете рядом со мной? А что до проверок... Думаю, мне удастся...
Вдруг снова склонив в его сторону голову, тихонько пропела:
"По тонкой грани
Между судьбой и мечтой
Идём мы сами
Или ведём за собой,
Но, выбирая
Всё или ничего,
Не потерять бы себя самого".
— Как же я хочу услышать его новые баллады! Мне кажется в башне я вспомнила все, что слышала.

Ричард:
— Как я и говорил, что если Вы лично возглавите войска, то ни стражники у входа, ни охрана внутри дворца чинить препятствий и оказывать сопротивления не станут, в бой вступят только люди короля и, может быть, первого советника, если кто-то из них будет в этот момент во дворце, — это Ричард говорил лишь лорду Ли, который предлагал сформулировать эти мысли лично принцессе, но об этом момент он сам уже забыл,оставшись с ощущением, что уже озвучивал это, — а дальше все зависит от Вас. Офицеры почти наверняка в пылу стычки захотят продолжить начатое, и наказать виновных или добить сопротивлявшихся, и только в Вашей власти будет их вовремя остановить. То же касается и короля — они с удовольствием принесут Вам голову Риверса, не мешкая, но лишь Вам решать, каким будет Ваше завоевание трона и каким будет королевский суд.
Он улыбнулся на ее пение и последние слова, и они дали ему время не отвечать сразу.
— Вы берете трон мечом, пусть и мирно, но силой, и сомневаться в таком праве никто не станет, поэтому я бы Вам рекомендовал не передавать огласке завещание. Оно..., — он промедлил, подбирая слова, — несколько опрометчиво.
С его стороны, конечно, было странно и явно глупо отказываться получать в свои руки ту власть, что указывалась в завещании, и изначально он этого и не планировал, но с момента их прошлого разговора, сильно изменил это мнение.
— Если Вы спрашиваете о моем участии в качестве советника, то я в любом случае задержусь на своем прежнем месте по крайней мере до решения вопросов с югом. Но к моим советам Вы не склонны прислушиваться, поэтому, пожалуй, в этом качестве я буду довольно бесполезен, — он полагал, что действительно останется на своем прежнем месте, потому что со своими прямыми обязанностями он, не смотря ни на что, справлялся хорошо, а вот ее советником, как показала практика, ему не быть. Хотя бы и потому, что он говорил слишком много того, что ей было не по душе, и менять он это не собирался, а значит она будет его обрывать и ставить точку, как делал и ее отец, а ему это в один случайный день просто надоест. Он полагал себя человеком терпеливым, но последние две недели привели его к мысли, что он уже слишком устал от всего этого, и терпение его стремительно таяло.

Элинор:
Если бы Ричард мог видеть те мысли, воспоминания и эмоции, что вражьим войском молниеносно осадили сознание девушки справа от него... Но он не видел, а она сняла осаду едва ли не в тот же миг, как была осаждена. "Не хочу думать об этом сейчас". Правду сказать, на помощь был призван лучший бард континента.
Но не таков был граф, чтобы легко сойти с излюбленного "Знаю, Вы не".
"Что Вы знаете обо мне, лорд северянин? Немного больше доверия, милорд. Немного меньше контроля" -- думала она, повернув к нему голову и глядя на красиво очерченный на фоне тёмного неба профиль.
Не стоит гаданий, разумеется, он это говорил не ей. Ошибку легко объяснить ночной порой, между тем она сама высказывала сходное мнение лорду Хеймерику. И она просила лорда Ли, а тот с радостью согласился, передать верным людям, что она не желает и прямо запрещает проливать кровь, если того не требует защита жизни. Все двадцать гвардейцев слышали её волю в башне и по пути до дворца каждый, кто скачет в ночи, сопровождая её и лелея свои надежды тоже услышит. Во дворце будет Ивар, он знал без приказа и объявления воли, к чему она склонна. Элинор коротко улыбнулась, "..Вы не склонны.." произнёс Ричард относительно другой темы, а её  в этот раз нисколько не задело его мнимое понимание. Она обернулась и поймала взгляд Ричарда.
-- Милорд, развейте моё опасение, что этот разговор и есть отложенный нами на более позднее время -- она улыбнулась ему и продолжила уже глядя перед собой и чуть выше плечей и голов впереди скачущих всадников. -- Позвольте просить Вас не гнать сомнения и догадки галопом, мы ещё в пути, который может окончиться..  Мы не можем знать чем.
"Отец, Норди, лорд Хеймерик.." Она немного помолчала.
-- Мы обо всём поговорим позднее.. -- задумчиво и немного печально произнесла она, качнув головой и не оборачиваясь к нему. -- Мне хотелось бы сейчас узнать, что Вы предпочтёте: своими глазами увидеть, чем закончится мой путь или  услышать после -- от меня либо обо мне другого очевидца?
Садясь на коня возле башни, она была уверена, что он поедет с ней и они вместе войдут во дворец. Однако к тому моменту, когда решилась спросить, уже не сомневалась в том, что через некоторое время он покинет этот отряд. И, пожалуй, она сама могла бы предложить ему узнать, как прошло во дворце утро и чем начался день, позднее. Элинор не хотела допустить несчастья с ним по случайности. Она едет домой, дома неспокойно, но это её дом. Он там быть не обязан. Пока. Возможно, что и никогда впредь. Ещё ничто не разрешилось.

Ричард:
Он замолчал, глядя перед собой. Он ехал для того,чтобы поговорить, предполагая диалог, но приехав, в итоге свёл все не к диалогу, а к высказыванию предположений и предупреждений.
— И да, и нет, — он ответил ее же словами, но без злого умысла, — я хотел поговорить с Вами о том, что Вы планируете делать, и как, но слишком поздно вспомнил, что подобные наши разговоры оканчиваются ничем.
Наверное,это можно было счесть признанием своего поражения, и отчасти так оно и было.
— Я умею добиваться мира в казалось бы безнадёжных ситуациях, и договариваться о сотрудничестве с самыми закрытыми и недружелюбным представителями стран, но в разговорах с Вами я каждый раз прихожу к полному фиаско, — ещё одно откровение, какое бы он никогда не высказал вслух, но которое сейчас слетело с языка само-собой.
А ее новый вопрос вернул его к предыдущим размышлениям: чего ради он вообще сюда приехал? Он ведь не собирался. Верно рассудил, что от него ей пользы никакой не будет, что ни на что он не повлияет, да и его влияние по сути и не нужно никому, она все равно поступит, как сочтет нужным, его советы ее не уберегут, как не уберегли и прежде. И все же он приехал. Зачем? Разумных причин он не мог найти даже для себя. Просто у него было ощущение, что это необходимо. И просто он хотел ее увидеть. Он не собирался во дворец, и ответ на ее вопрос вроде бы был очевиден, но он не спешил с ответом. С ней такое сопровождение, что лишний человек, к тому же не воин здесь не нужен, а как политик он ей не нужен тем более. Он собирался сказать, что это зависит от ее дальнейших планов, потому что были как варианты, при которых ему категорически не стоило появляться рядом с ней до окончания всего, так и те, где это ничему бы не повредило. Он успел вновь прикинуть в голове все риски, но вслух произнес совсем иное:
— Если Вы позволите, я останусь рядом с Вами.

Элинор:
Она порывисто обернулась. Выражение лица и взгляд были точь-в-точь, как у лорда Ли, проверившего первое блестяще выполненное задание юного Седрика. Превосходно! Как сказал бы тот же, незабвенный лорд Генри, -- "признание болезни есть первый шаг к исцелению". Он оказался способен с ней разговаривать, как... Да как все! А не только поучать и пытаться держать под присмотром.
Она мгновенно вернула себе внешнее спокойное внимание, натолкнувшись на не злой и не то чтобы хмурый, но печально растерянный вид Ричарда, и промолчала.
Но его следующая реплика не могла повиснуть в воздухе и остаться неотвеченной. Поймёт ли? Отмахнётся и замолчит? Или рассердится? 
— Милорд... Позвольте мне попытаться помочь Вам разгадать этот парадокс? — она повернулась к нему чуть ли не всем корпусом. — Первая подсказка: припомните, с кем доводилось Вам приходить к сотрудничеству и над кем одерживались победы? А теперь припомните меня, в любую из наших прошлых встреч.
Она улыбалась и смотрела внимательным взглядом, пытаясь уловить... Надеясь, что он уже понимает, но продолжила, не желая ограничиваться полумерой и рисковать упущенной возможностью.
— А теперь подсказка вторая и последняя: у тех людей, о которых Вы, надеюсь, припомнили по моей просьбе, были, очевидно, планы на будущее, не говоря о их положении. Так ведь? Представьте, только представьте, и Вам станет ясно, как день, что из себя представляла я. И сравните. Скажу напоследок, не только плана у меня не было, я порой не понимала, кто я есть... Скольких сил стоило не разуверится в себе самой и не утратить простого чувства собственного достоинства, о, милорд, это было нетривиальной задачей... Это всё, чем я могла бы помочь в решении парадоксальной загадки, будучи её частью.
Элинор замолчала и ощутила, что с плеч поднялась и растаяла в ночи неимоверная тяжесть, но взамен накатила неожиданно волна усталости.
Некоторое время ехали молча, она смотрела чуть вверх и вперёд, на себе ощущая лишь редкие короткие взгляды гвардейцев.
Она уже пришла в себя и вернулась из не самых приятных размышлений, готовая ответить на интересующие его вопросы о планах, которых было до скучности мало.
Элинор считала, что если её возвращение будет успешным, вот тогда и нужно ей будет погрузиться в государственные планы и слушать лорда-дипломата. Но он произнёс... Она оглянулась, не ослышалась ли? Или он шутит...
— Я рада Вашему обществу, милорд. — Он не шутил, она была тронута и ответила то, что было на душе, не вспоминая про случайные. опасности.

Ричард:
Он уловил движение ее головы, но встретил взгляд, который не смог объяснить. Словно его слова не чем-то очень удивили, но он сам не находил в них никакого сюрприза, кроме разве того, что они прозвучали вслух.
Он обдумал ее слова, и ему на первый взгляд в голову приходило лишь то, что те, с кем он вел переговоры, всегда имели известные ему цели и интересы, и он мог найти точку опоры общего интереса, чтобы от нее оттолкнуться, а дальше уже шло лишь мастерство предложений и компромиссов. Но ему казалось, что у нее была и цель и стремление. Он описал ей возможные варианты ее будущего, и она выбрала один из них, уверенно, решительно, но не сразу, а подумав и взвесив. Он видел это по ее взгляду тогда, то не было скоропалительным решением наобум, но... Но видимо, она не вполне верила в эту цель. Что ж, это объясняет сумбур ее действий уже с другой стороны. Она могла не не доверять, а правда не понимать, чего хочет, и куда шагнуть.
— Так это все же завещание придало Вам уверенности, что трон по праву Ваш? — для него была удивительна та перемена ее интонаций в письме, и он искренне не понимал, что послужило тому причиной. Но теперь... Кажется, начинал. Он видел в ней королеву и тогда, когда она сама,видимо, в это ничуть не верила, но создавала очень хорошую обратную видимость. Тогда отчасти это и его вина, что она заплутала в пути и сбилась несколько раз, и это лишь по счастливой случайности не закончилось фатально. Впрочем, все ещё могло именно так и закончится и для неё и для него, но она делала услышать ответ лишь на один вопрос, и ответ стал неожиданностью и для него самого, однако, когда он прозвучал, он уже ничуть не сомневался в сделано выборе. И будь, что будет.

Элинор:
— Завещание?.. Нет, я не сомневалась, что являюсь родной дочерью отца, а он — своего и так далее.
К ней обратился офицер и доложил, что её воля доведена до каждого, а ввиду столицы он вышлет небольшой отряд вперёд. Но ехать ещё долго, не желает ли чего-нибудь Её Величество.
Она ответила, не повышая голоса, и Ричард не услышал, как не слышали военные их разговор. Она поблагодарила, не высказала пожеланий и отметила, что если они не подведут, тогда и станет Величеством.
— Что же до уверенности... Неожиданно сложно ответить, — она, продолжая держать голову прямо и глядя вперед, вздёрнула бровь, задумалась. — Многие мои уверенности рухнули, некоторые восстали, иные оказались мнимыми...
Она оглянулась к нему.
— Не вполне понимаю, что Вы хотели спросить, но на вопрос я, думается, ответила — я знала, что я наследница короны, и нет, завещание не могло добавить этому знанию вес, разве что в глазах сомневающихся. А о планах, с чего мы начали ранее, первый прост и ясен, и наиболее важен для меня сейчас — я хочу вернуться домой и сесть на трон предков. Я хочу, чтобы предатели были взяты под стражу, но не убиты, и мне офицеры обещали исполнить моё желание.
О том, что не любой ценой и в случае явного сопротивления отвечать надо и не стесняясь, она говорить не стала, это само собой разумелось.

Ричард:
Настала вновь его очередь задуматься, вспоминая слова послания, которое он сжёг, но запомнил очень хорошо.
— Ваше письмо... оно меня удивило, и в нем Вы словно воспряли духом, нашли свою цель, силы ее достичь и понимание, как это сделать. До этого я видел либо шаткие размытые планы, либо полное нежелание ими делиться, — он вновь засомневался, что это было на самом деле, но сейчас это и не имело значения, — и я пытался понять тогда, и все ещё не понимаю сейчас, что вдруг изменилось. Понял бы, что свершившаяся встреча с доверенным лицо вдруг придала таких сил, но письмо Вы написали ещё до этого.
— Хотите заставить короля написать отречение от престола или устроить королевский суд? — это ему было и впрямь интересно. В случае убийства короля все было просто и предельно понятно, но если он оставался в живых, то появлялись вар анты, и ему было любопытно, какой из них выберет она. Если военные наступления его не касались, то вот уже такие нюансы вполне были его стихией, хотя обычно он это не демонстрировал,предпочитая создавать видимость, что ему интересны лишь его прямые обязанности. Но она знала о нем уже слишком много, чтобы был хоть какой-то повод эту видимость поддерживать.

Элинор:
- Ах, вот что!..
Она коротко рассмеялась, внезапно смутилась, справилась с неожиданной для себя вспышкой, провела пальцами по лбу и повернулась к нему.
-- Вы хорошо знаете человека, который вернул меня к жизни. В самом прямом физическом смысле, сознательно. И в тот же день я пришла в себя благодаря ему, но он этого не планировал. Это Ваш прекрасный Годрик, милорд. А раз уж Вы упомянули письмо...  Я ждала хоть какой-то ответ. Но лорд Ли передал для меня только противоядие к адовой смеси с запиской, в которой упомянул Вас, открывшего ему спасительный рецепт. Вы знаете, что ответа от Вас мне не было. И, уверяю, до того дня, я была бы даже не обижена и тихо расстроена, хуже, много хуже. Но Годрик преподал мне такой урок, за который я бы променяла год обучения во дворце. Я должна ему, хоть ему и плевать, прошу прощения, но в его случае иначе не сказать, написала Вам, забрав с собой и оставила письмо  для него, там же, в том доме.
Она невольно улыбалась при упоминании старого ворчуна с поразительно правдоподобным сердитым взглядом.
-- До этого, именно то, о чём я говорила, я терялась, -- кто я?. Сейчас Вы поймёте. Рождается наследник и вырастает никчёмным созданием. Дальше - как ему повезет, нас не касается. У меня же... -- она качнула головой, ей неприятно было вспоминать эти состояния, но она не хотела повтора вопроса и решила сразу прояснить. -- Я, зная, что являюсь законной наследницей, день ото дня теряла уверенность, что не являюсь никчёмной. Зачем такая правительница, даже и законная?..
Она не стала уточнять, с чего начались эти сомнения, нет. Об этом она не хочет говорить, сказанного довольно.
-- Риверс... Для начала под стражу, но я уже говорила, и Вы знаете. Я думала провести его через суд, присудив отречение. Ничто не указало мне на его причастность, он пешка. Но, о его судьбе я планировала советоваться. И вот, кстати. Совет пятерых теперь будет Советом двоих с четвертью? Криптон преступник и я не успокоюсь, пока с ним не будет кончено. Хеймерика больше нет. Томас вечно в поездках. Остаётесь Вы и лорд Сеймур. Вот вы мне и подскажете, как быть с Риверсом. Я бы отправила его обратно.

Ричард:
Она упомянула Годрика в письме, но он так и не понял, что такого тот мог сделать, что принцесса буквально ожила, в первую очередь духом. Но вот то, что тот этого не планировал, Ричард охотно верил, зная отношения того к королям этого королевства.
— Я слишком недоверчив для ответов на такие послания. Ответ Вам я мог бы передать только через двоих людей, которых я Вам называл, — даже при том, что лорд Ли ему рассказал, и Ри том, что промолчал о характере его раны, Ричард тогда не рискнул передать хоть что-то, все ещё сомневаясь в лекаре, не будучи окончательно уверенным, что тот не ведёт свою игру, хотя очень многое и говорило в его пользу. Но сыграло роль ещё и то, что одно дело, что лорд Ли мог быть готов помогать принцессе, и совсем другое, если разговор шел о малознакомым ему графе-северянине.
— Думаю, что оставленное Вами письмо он обнаружит не ранее, чем через месяц, если обнаружит, — в том доме бывали редко, и чаще сам Ричард, чем Годрик, и опять же, сам Ричард не доверил бы бумаге никаких важных слов.
— Неужели полагали, что тот же Риверс справится с этим лучше? — он перевел на нее чуть удивленный вопросительный взгляд, — Как показывает практика, никчемные правители никогда не задумываются о том, что они могут быть никчёмным. И я не лукавил, когда говорил, что вижу в Вас потенциал. Безусловно, Вам будет недоставать знаний и опыта в большей степени, чем тем, кого изначально готовят к трону, но не думаю, что это сильно Вам помешает. Сложности будут, как и у любого правителя. У Вас их будет немного больше, но то, что можно считать недостатками, может в итоге стать Вашими сильными сторонами.
Он говорил искренне, в ней были задатки, и она могла превратить их в безусловные сильные качества. Отчасти он сейчас ехал рядом с ней, потому, что верил в нее.
— Совет назначает король, в Вашей власти будет как смена его состава, так и расширение или роспуск, хотя у каждого из этих решений есть свои последствия, — это он сказал почти машинально, думая уже о Риверсе, — отправить обратно — это оставить опасного голодного зверя у себя за спиной. Риверс успел уже вкусить вкус власти, и расставаться с ней он не захочет. И он точно станет мстить тому, кто его подвинет, и за ценой не постоит. Я бы не советовал его отпускать, как и прощать. Пусть не его задумка, но он знал, на что он шел, надевая корону, и это не вынужденное восхождение, не случайное стечение обстоятельств, это намеренный сговор и измена. Не накажет его, как того требует закон или хотя бы альтернативной карой, будет как у нового короля с Рейнхоллами — соседи сочтут это слабостью и в своих интересах станут будоражить народ. Закон предполагает за измену казнь, но Вы можете его помиловать, сохранить жизнь, но обязать жениться на представительнице лояльного Вам семейства, наложить имущественные ограничения и запреты на некоторую часть деятельности. А от рода Риверсов потребовать присяги и дополнительной военной поддержки и повышенный налог на ближайшие десять лет. И нужно уточнить, чем сейчас заняты его родные, чтобы ограничения их в правах победили бы их в дальнейшем не менее пристально присматривать за своим родичем, но не ущемляло их в правах настолько, чтобы они затаили обиду.

Элинор:
-- Поверьте, мне дела нет, когда он найдёт, но не найти не сможет -- она снова улыбнулась, графин посреди комнаты его не порадует, а поняв, из-за чего такой беспорядок, пожалуй, и разозлится всерьёз, но что сделано, то сделано. -- Добавлю: Годрик по моей просьбе, не сразу согласившись, но принёс то, что я назвала маскарадным костюмом: простую одежду и ту ужасную смесь, которая дала мне возможность попасть ближе к дому. Вероятно, об этом было в письме, говорю сейчас, чтобы Вы его не пытали. Годрик не знал, зачем мне это, мог решить -- хочу прогуляться, чтобы не сидеть взаперти. От того поселения и до самых дворцовых ворот, с невероятной остановкой в трактире, меня вёз сущий разбойник, но добрейший человек, а дальше -- Хеймерик. Теперь Вы знаете всё. Однако вот что меня тогда поразило больше всего. Я не могла бы вспомнить, но восстановить несложно. Надо сказать, что Галахад не удосужился распорядиться о воде. В комнате был лишь графин вина и бокал. Это было ужасно... Так вот, в том Вашем доме, когда... Когда мы с Вами... Когда я уснула на чердаке, проснувшись, не смогла встать. Я услышала шаги и голос, который меня позвал. Я не узнала этот голос и даже подумала, что меня нашли, чтобы убить. Но в тот момент мне хотелось только пить, а потом уже было всё равно. Годрик мог развернуться и уйти, я бы не смогла спуститься. Сказал бы Вам, что упокоилась, и это было бы правдой уже через несколько часов. Его никто не видел, я ему неприятна. Но он вытянул меня с того света. И после.. Наш разговор, его сердитый взгляд... Я благодарна ему за жизнь и урок. Вы поможете мне потом подобрать для него достойный и нужный или приятный подарок ему, мы не скажем, что он от меня.
Она кивнула.
Конечно, ответ она ждала и скорее устный, но объяснила себе молчание тем, что если Ричард больше не зол на неё, а она искренне не понимала, чем уж так перед ним провинилась, то с его раной не до пустяковых приветов, или ещё невесть какие, но причины для молчания наверняка были. Она не спрашивала с него причин, не было переданного короткого "не сержусь", так что же? Сейчас он едет рядом, по своей воле и к её радости.
Но беспокойство за Ричарда уже начало поднимать голову. Небо потихоньку светлело.
-- Я не знала, что из себя представляет Риверс. И сейчас я могу судить о нём только по рассказам лорда Ли, а тогда мне было неизвестно о нём ничего. Вспомните, кого вы привезли в охотничий домик: беззаботную принцессу, не подготовленную ни к управлению страной, ни к борьбе за власть, ни к каким-либо другим испытаниям.
Она внимательно слушала его объяснения и мысленно отвергла предложение Ричарда не объявлять его регентом и не оглашать завещание. Сейчас она не задумывалась о том, что побудило его сказать так.
-- Простите, Вы сказали Рейнхоллы? Но мне сказали, Галахад кем-то уже казнён ударом в сердце в лекарском доме.
——————————————
В столице все были готовы к действию ещё до рассвета. Люди вели себя как обычно и не разговаривали друг с другом, они ждали сигнала. Два прежних отряда и третий, недавно добавленный, знали, где и когда им нужно быть в тронном зале.
Ивар и другие члены свиты принцессы смогли не переманить, но убедить тех, кто был против них, не оказывать сопротивления. Это было сделано, чтобы избежать жертв среди знакомых людей из свиты короля. Командор просто подкупил нескольких офицеров. Однако оставались те, с кем никто из заговорщиков не разговаривал. Они не представляли силы, и все ожидали, что они просто подчинятся слову законной королевы и силе, стоящей за её спиной.

Ричард:
Он не стал говорить, что письмо могло бы до Годрика и не дойти по разным причинам, потому что теперь то он, если все это закончится благополучно, передаст его ему сам, хотя и сомневался, что тот станет читать. Любопытством тот не отличался, а принципиальностью очень даже, и рассудив,что ничего важного там быть уже не может, вполне может просто передать слова огню, не читая. Но Ричарда отвлекли от этих мыслей дальнейшие слова принцессы.
— Так значит, Годрик предлагал Вам что-то, о чем мне знать не полагалось? Любопытно, — он улыбался, и хотя эта неприкрытая ложь принцессы его позабавила, то, что Годрик намеревался что-то явно держать от него в секрете, его удивило. Удивило и действительно вызывало интерес, потому что на это должна была быть какая-то веская причина. Но спрашивать о ней у него он не станет. Ему он доверял безоговорочно, и давал полное право на любые секреты.
— Так он никогда бы не смог поступить, даже, если бы Вы лично были его злейшим врагом. А ещё ваша гибель сулила бы множество неприятных проблем в первую очередь ему, а он не любит осложнять свою жизнь без веской на то причины, — Ричард покачал головой, хотя правда состояла ещё и в том, что значимая и самая серьезная часть проблем у Годрика бы возникла не из-за принцессы, а из-за него. Пожалуй, что ее гибель и правда очень серьезно бы пошатнула их доселе очень прочные взаимоотношения. И ее исчезновение из охотничьего домика уже было тому прецедентом.
— Угодить Годрику с подарком сложнее, чем многим королям, — это было истиной правдой: тот был человеком неприхотливым, не любил излишеств для себя, в его вещах никогда не было ничего лишнего, у него не было увлечений, только лишь призвание и большая мечта, о которой ни один из них двоих никогда не станет просить.
Он вспомнил, не без улыбки, и посмотрел на нее, гордо восседающую верхом, и хотя с тех прошло не так много времени, произошло слишком много событий, и они, определенно, сделали ее старше, она уже не была и пуганной принцессой, вырванной едва ли не из собственной постели.
— Да, но это сведение счетов, а не королевское решение о каре. Кроме того, Хьюго Рейнхолл освобожден даже из-под условного заключения под замок в покоях дворца, и само временное ограничение его свобод считается ошибкой, — его до сих пор коробило от этого. Да, Хьюго потерял одного сына и оставляет отвечать старшего, хотя, возможно, старшему уже с лёгкой руки освобождённого устроили побег или устроят. Но даже если нет, то герцог просто вернётся восвояси и обзаведётся новым наследником или признает ещё кого-то из своих бастардов. И это при том, что в ком то веки его причастность и вина были вполне доказуемы.

Элинор:
Она взглянула на небо и в этот момент заметила некое новое движение среди своего войска справа от себя. Слева на протяжении этого странного разговора, если учесть повод к нему приведший, порядок не нарушался. Один раз, ещё в начале движения, когда разговор мог прекратиться, не начавшись, офицер сделал попытку оттеснить господина-не-известно-кого от наследницы, но встретил её взгляд. Одной уверенной попытки и одного испепеляющего взгляда хватило, чтобы слева от неё всё было спокойно.
Её предположение подтвердил другой офицер, оказавшийся с ней рядом по правую руку. До столицы уже недалеко, а там и дворец в не более чем часе езды.
Элинор обернулась к Ричарду. Она полюбила его улыбку с момента, когда впервые увидела, и удивилась тогда, насколько преобразилось лицо вечно едва ли не сердитого доверенного советника отца. Она улыбнулась воспоминанию, с лорда Ричарда у неё на глазах естественно и непринуждённо слетело чуть менее десятка лет, а лицо оказалось неожиданно открытым и приятным.
-- Не могу упрекнуть его в это нелюбви -- она совершенно точно не хотела больше касаться тем из письма. -- Мне не удается даже мысленно создать образ человека любого сословия, кто был бы рад свалившимся на него проблемам.
Она снова подняла голову и посмотрела вверх. Добавила, что любители решения проблем известны даже ей, но это всё темы для беседы в удобных креслах каминного зала.
Письма! Когда Ричард прояснил ей суть своего вопроса, чего бы она не отдала, чтобы оказаться на одну минутуку в том доме. Но она написала три письма, а следовало ограничиться одним.  "Нори, Нори... Твое высочество, сперва успокойся и только потом отпускай стрелу."  Она качнула головой, в той комнате не было и тени спокойствия... Но, что сделано, то сделано.
От воспоминаний, появляющихся своевольно и тревоги, рождённой неизвестностью в конце пути не осталось и следа.
-- Милорд...
Она постаралась припомнить. Нет, лорд Ли не упоминал при ней никого из Рейнхоллов. Хеймерик взялся передать письмо. На этом точка. У него было до обидного мало времени на разговоры с ней, а тем -- более чем достаточно.
-- Не понимаю... Герцог Хьюго был под стражей?...  За преступные действия сына? А его освобождение разгневало Вас? 

Ричард:
Ричард перевел удивленный взгляд на принцессу. Ее рассказа о том что было с ней в плену, он так и не услышал, хотя тогда считал эту часть важной. Это потом ему уже стало откровенно не до Рейнхоллов.
— Дети герцога устроили между собой дуэль по инициативе старшего. В результате младший попал с тяжёлыми ранениями на больничную койку, а старший в темницу. Герцога на пару дней закрыли в покоях, — коротко отчитался Ричард. В глазах принцессы, видимо, герцог все ещё был доблестным героем прошлого.
— Лорду Ли старший сын герцога уже будучи под стражей сообщил, что Вы живы, произнес несколько провокационных фраз в адрес короля и утверждал, что хотя сам долгое время оставался относительно Вас в неведении, герцог действия младшего одобрил и благословил, — Ричард не верил и старшему, но не сомневался в том, что герцог был в курсе, младший бы не провернул все сам, и содержащийся в темнице здоровяк утверждал, что его для охраны принцессы отправил в тот дом герцог, а поводов для лжи у этого человека особо и не было. Но об этом Ричард решил уже не говорить, сейчас это значения не имело никакого.
Они уже приближались к столице, и сопровождение принцессы оживилось и заметно напряглось, и теперь держалось к ней ближе. Будь их на на то воля, они бы уже давно оттеснили Ричарда подальше, но он намеревался оставаться подле нее и дальше, что бы их там не ожидало впереди.

Элинор:
Она выслушала ответ Ричарда, но сама мыслями уже находилась в будущем: то в тронном зале, то в зале Совета пятерых, и прошлом: оказываясь на уроке или беседуя с Норди...
Элинор взмахнула рукой, отгоняя Рейнхоллов, Риверсов, Криптонов и кого бы то ни было ещё дожидаться её возвращения домой, вероятно, под стражей.
Она вынырнула из будущего и прошлого и пыталась припомнить какую-то странность, упущенную ей в этом разговоре, сократившем длинный ночной путь.
-- Милорд -- она вспомнила слова Ричарда, которые растворились, оставив лишь нечитаемое ощущение непонятого. -- У нас ещё есть время, чтобы поговорить, прежде чем мы приступим к делам королевства. Я говорю "мы", потому что собираюсь огласить завещание и объявить вас лордом-протектором. О деталях вашего регентства мы поговорим позже, сейчас речь не об этом.
Она повернула голову и смотрела на него, ожидая пояснения неясному.
-- О чём Вы умолчали, высказав опасения о моём последнем пути и последующих моих же сожалениях? Есть и другая недосказанность, -- она секунду думала, подбирая слова и сомневаясь, задавать ли вопрос, который, похоже, разрешился сам собой и пояснений не требует.. --  Вы по-прежнему считаете, что не стоит оглашать полный текст завещания? Вы не желаете своего регентства или были уверены, что я не захочу этого?
...
Сопровождающие всадники постепенно образовали вокруг них нечто вроде каре или кольца, стали заметнее и флаги домов королевства, выделивших воинов, и впереди по центру штандарт с белой птицей в голубом небе над щитом с перекрещенными мечами на зелёном поле.
Вперёд стрелой вырвалась дюжина всадников. Без знамён.
——————————————
"В казармах" заговорщиками и присоединившимися к ним, Элинор уже была провозглашена королевой Эрстона. Сама собой родилась идея встретить её в тронном зале под знаменами королевского рода Гринбелл.  Движущей силой всего этого "заговора" была гвардейская молодёжь, преимущественно аристократия из дворянских родов, уверенная в успехе, в отличии от самой провозглашённой ими пока ещё не королевы. К утру заговорщики перестали слишком беспокоиться о сохранении тайны и договорились о спонтанно возникшем, понятном и ясном плане действий.

Ричард:
Никаких ответных слов от принцессы не последовало, и в тишине Ричард ощутил то, что последние пару часов было лишь фоном — неприятные ощущения в районе недавней раны. Это не было болью, но он определенно, ощущал желание отдохнуть от езды и снять возникшее напряжение. Обратный путь был немногим длиннее путик башне, но туда он мчался, и потому успел добраться значительно быстрее, а сейчас они ехали колонной, неспешным шагом, и длительное пребывание в седле давало о себе знать. И чтобы отвлечь себя от неприятных ощущений, он переключился на мысли о том, что для всех будет лучше, если Риверс окажет ярое сопротивление и погибнет в схватке с офицерами. Пожалуй, что так было бы лучше даже для него самого, не говоря уже о его семье и о новой королеве. Но на это оставалось лишь надеяться и ожидать, к чему в итоге все приведет.
Он нахмурился, когда принцесса сказала, что все же собирается огласить завещание, он надеялся, что так как нужды в этом нет, она промолчит о последней воле родителя, и станет управлять единолично, без каких-либо ограничений.
— Я не отговариваю Вас от правления, но, как Вы сами выразились, Вы были и в какой-то значимой мере ещё остаётесь беззаботной принцессой, не готовой ни к управлению страной, ни к борьбе за власть. Я считаю важным, чтобы Вы понимали, что сейчас сложный переломный период, но это не конец, а лишь начало сложностей. Став королевой, Вам придется удерживать власть и порядок. Вы больше не будете вне закона, но интриги по-прежнему будут плестись, Вам придется принимать много сложных решений, искать обходные пути и находить компромиссы, — это все было очевидно для него, и поэтому для него дворец всегда был местом выживания, и никогда не был домом, даже, пока он жил в покоях дворца подле тогда ещё не короля, но наследного принца, но все это не было очевидным для принцессы, которая возвращалась домой, и он должен был ее об этом предупредить. Может, она и не поймет всю глубину сказанного сейчас, но хотя бы обратит на это внимание.
— Что касается регентства — это не вопрос желаний, — он немного помолчал, обдумывая дальнейшие слова. Он действительно считал это плохой идеей и тогда и сейчас, и речь о его желаниях тут не шла, он даже не задумывался о том, хочет этого или нет, просто он видел в этом негативные стороны, и переубедить короля ему не удалось. Собственно, тот и не искал его согласия с этим решением, а просто поставил в известность и проигнорировал все возражения.
— Это просто плохое решение, оно, может и было в какой-то мере оправданным, пока Ваш отец надеялся, что все обойдется миром, но и тогда она было далеко не из лучших. Хуже меня кандидата на эту роль сложно найти, и я постараюсь объяснить, почему. В королевский совет люди выбираются по двум принципам: туда попадают люди, которым Вы доверяете и те, которые могут представлять угрозу для власти. И Вы всегда должна понимать, кто из них кто, хотя это не всегда очевидно. Тем не менее, к советам первых Вы можете прислушиваться и опираться на них, а советы других Вам важно слышать, но принимать их очень осторожно, потому что именно эти люди представляют в совете тех, кто стоит за их спинами. К примеру, советник Вуд состоит в Совете отнюдь не за преданность короне или мудрые советы — в нем военные видят представителя своих интересов перед королем, они доверяют ему, верят, что он отстоит перед короной их права,и пока такой человек состоит в Совете, и армии спокойней, и королю. Если военные в какой-то момент станут терять свое доверие к представителю их интересов, начнутся неконтролируемые вспышки протестов, которые могут вылиться в очень неприятные последствия для всех. И это важный фактор — чтобы в людях у власти многие видели защитников их интересов, в первую очередь, высокие лорды. Что же касается меня, в Эрстоне я — чужак. Мой титул — лишь формальность, необходимая для дипломатических взаимодействий, у меня нет врагов при дворе, но нет и друзей, у меня нет родственников, которые жили бы здесь веками, так или иначе взаимодействуя с представителями известных фамилий, служа залогом для каких-то доверительных отношений или по крайней мере знаком того, что я заинтересован в развитии королевства и благополучии знати. В глазах лордов я могу представлять лишь свои собственные интересы, а тут такого человека вдруг ставят по главу государства, ограничивая власть законной королевы — такое решение точно не будет популярным. Но оспорить завещание законным путем будет нельзя, поэтому подобное лордам придется проглотить, но, думаю, Вы и сами понимаете, что на их вопросы Вам по этому поводу, ответ, что такова воля Вашего отца, никого не удовлетворит.

Элинор:
-- Ах вот как...-- выдохнула она почти беззвучно, когда прозвучали последние слова.
Поблагодарив за ответ, она села прямо и нарушила молчание лишь миновав городские ворота, ворота её столицы.
-- Надеюсь, лорд Ричард, Вы не откажете мне в ещё одной минуте для разговора, после необходимого отдыха от этой, но до церемонии принесения присяг.
Не только вид городских стен и близость родного дворца дали ей возможность оставить размышления и полностью сосредоточиться на настоящем моменте. Весть о возвращении принцессы Элинор и скором её восшествии на трон быстро разнеслась по городу и была с восторгом встречена горожанами, несмотря на ранее утро, вышедшими приветствовать её знамя.
Она улыбалась всем, изредка наклоняя голову в знак приветствия и узнавания, при этом почти не различая лиц.
Говорить стало не просто затруднительно, а почти невозможно.
Приветственные крики, ответы гвардейцев, осознавших собственную силу не только в военном, но и в политическом отношении, её опасения, сомнения и понятное волнение привели к тому, что она не могла позднее припомнить, как оказалась в тронном зале, произносящей торжественно уверенную речь с благодарностью и похвалой отваге и чести, внимающим ей высшим офицерам и главам дворянских родов.
Элинор помнила только сосредоточенный взгляд Ричарда, потом, уже при входе в тронный зал, рядом с собой -- довольное лицо Ивара и его рассказ о том, как к ним нагрянул лорд Вуд с бранью, проклятиями и вопросом, какого дьявола они тут учинили и где лорд первый советник, а получив чёткий ответ, сменил образ громовержца на облик отца родного, похвалил и назвал молодцами и истинными рыцарями короны.
И Ричарда, и Ивара она ясно видела и во время произнесения речи. Она поочередно смотрела в глаза каждому из присутствующих, и каждый чувствовал, что её слова были адресованы именно ему.
Если бы лучший бард континента записывал эту историю для баллады, то последний куплет он написал бы именно в этот момент.

Ричард:
— Я всецело в Вашем распоряжении, — отозвался он, но более не добавил ничего, сделавшись слишком серьёзным и настороженным. Их встречали в столице, и это говорило о том, что приезд принцессы — не сюрприз, ее ждали, а это было нехорошо.
В тронный зал он входил особенно напряжённым, но когда стало очевидно, что можно выдохнуть, и ожидаемой опасности нет, более расслабленным он не стал, а при рассказе капитана лишь на мгновение плотно сжал губы и отошёл в сторону, оставаясь всю часть официальной церемонии с речами, в тени, за спинами внимавших. Но слова принцессы он слушал, он говорила уверенно, словно готовила эту речь неделями, но при этом в них звучала и искренность, а не заученные слова и вежливая любезность. Ещё одна хорошая черта для правителя.
В какой-то момент он даже поймал ее взгляд, ненадолго, но было ощущение, что она его видела, хотя он знал, что, когда говоришь на большое собрание людей, на самом деле, практически невозможно выцеплять взглядом намеренно, но даже в это короткое мгновение он невольно залюбовался ею вновь. И было в этом моменте что-то сказочное, хотя, возможно, так казалось лишь ему, и только для него виделось какое-то волшебство в благородном спокойствии стойкой юной девицы в платье северянки, сплотившей вокруг себя в этот момент столько столь разных людей, готовых вверить свои судьбы в ее руки.
Когда произнесение речь окончилось, и нехотя, но присутствующие стали расходиться, Ричард остался стоять по-прежнему в стороне, и лишь, когда дал почти полностью опустел, приблизился к принцессе.
— Вы хотели поговорить, — напомнил он ей, — или предпочтете это сделать позднее, когда отдохнете?

Элинор:
-- Я вижу вас: отцы, мужья, братья и сыновья! Я вижу вас и благодарю именем всего рода Гринбелл! Я горда вами, а вы услышьте моё слово: я не забуду -- с этими словами она отпустила всех.
Элинор удержалась от готового сорваться с губ обещания, что и они будут гордиться ей, усомнившись в последнюю секунду, что сможет это обещание выполнить.
Она улыбнулась каждому, кто, задержавшись, стоял ещё с правой рукой у сердца. Ивар широко улыбался ей, но было видно, что он готов упасть и заснуть прямо здесь, в зале, а ей хотелось расспросить его о Риверсе и прочих. Элинор, улыбаясь в ответ, коротким жестом, понятным ему, велела немедленно убираться с глаз, он поклонился и вышел. Ричард не отправился ни на отдых, как она предполагала, ни домой за пределы королевства, как опасалась. Он подошёл к ней.
-- Да, милорд, я хочу кое-что прояснить.
Она посмотрела на него с нежностью и  жестом пригласила к выходу из тронного зала.
-- О моём ли отдыхе говорить Вам, дважды преодолевшему верхом неблизкий путь? -- она положила на его руку свою, словно нуждалась в опоре. -- Те, кто сегодня поддержал меня, явятся первыми для принесения присяги только после полудня завтрашнего дня. А до этого времени мне нужно будет перенести на бумагу и подписать несколько первых указов. Я оставляю выбор времени на Ваше усмотрение.

Ричард:
— К башне я приехал ещё за сутки до Вашего освобождения, так что это не в счёт, и путь мы проделали одинаковый, — она шла рядом с ним, положив свою руку на его, и ему хотелось, чтобы тот путь длился подольше, ему хотелось быть рядом с ней, и пока она находилась так близко, никакого отдыха ему было и не нужно.
— Я готов уделить Вам время прямо сейчас и, если Вам будет удобно, мы можем поговорить в моем кабинете, — это звучало вопросительно, потому что она могла рассудить иначе, и направиться в королевский кабинет, хотя сейчас там скорее всего был неприятный беспорядок, но он располагался ближе, чем тот, который занимал он сам. И он в любом случае планировал, что если все пройдет гладко, то поработать допоздна. Он выпал из работы на добрых четыре дня, а теперь работы прибавится и подавно. Но зато теперь ему работаться будет по крайней мере немного спокойнее, и его мысли не будут заняты тем, что все может рухнуть в один момент по нелепой случайности, потому что её вновь поймают или же она случайно погибнет. Теперь она дома, в окружении привычных людей, знакомых слуг и верных гвардейцев, которые будут бдительно следить за ее безопасностью во дворце. И по крайней мере это было неоспоримым плюсом.

Элинор:
Она взглянула на него с долей сомнения, а на предложение пройти в его кабинет, согласно кивнула, весело улыбнувшись.
-- Охотно, мне живописали на что похож королевский, мне оставалось бы предложить пройти на мою половину или выйти в парк.
О Криптоне ей рассказал Ивар, граф под стражей, она, правда уже позабыла, где именно, Рейнхоллы просто не приходили на ум, а где Риверс она ни от кого не слышала, а самой спросить  не было возможности. Но ни по пути к кабинету, ни войдя в него она не хотела говорить о нём.
-- Милорд, я обдумала всё, сказанное Вами. Осталась одна неясность, касающаяся Вас. Ни короны, ни лордов, ни военных -- а именно Вас. -- она смотрела на него и в глазах читался вопрос, который она и задала. --  Вы столь подробно поведали мне, что не годитесь в регенты, оттого, что скучаете по северу и желали бы уехать?

Ричард:
Он ответил на ее веселую улыбку сдержанной, но теплой, и повел ее коридорами в сторону своего рабочего места.
— Я рад, что Вам удалось вернуться домой так скоро, — на самом деле изначально он полагал, что в лучшем случае, она появится снова по дворце в роли законной претендентки на трон, не ранее, чем через пару месяцев, а то и через годы, но удача ей улыбалась, и не смотря на все неожиданности, в целом обстоятельства складывали в ее пользу, и она вернулась через невероятные две недели.
Он отпер дверь ключом и пропустил ее вперёд, приглашая расположиться там, где ей будет удобнее всего на ее выбор. В его кабинете гости бывали крайне редко, обычно, это ему нужно было дойти до кого-то, а к нему же заглядывали лишь посыльные и редкие посетители, и тем не менее, приглашал он в полном спокойствии, уверенный, что там, как и всегда,царит идеальный порядок, ни единой лишней бумаги на столе, все на своих местах, а все документы в шкафу под замком.
Когда она заговорила, он чуть склонил голову набок, ожидая не вопроса относительно интересующей ее неясности, но вопрос оказался неожиданно прямым и таким, какой ему никогда никто не задавал. И на его лице отразилась на короткое время, но целая гамма эмоций: удивление, грусть, задумчивость и какая-то странная меланхоличная нежность.
— Я сказал лишь то, что думаю. Безусловно, я скучаю по северу, но... я в любом случае не могу туда уехать, и ехать мне там при всем желании некуда. Я чужак здесь, но и там дома у меня нет, — хотя в мечтах он не раз возвращался домой, но это была лишь несбыточная места, невозможная сказка. И он впервые произносил это вслух, впервые вообще говорил вслух, что скучает по северу, хотя жил с этим чувством каждый день, заглушая его повседневными делами. Хотя в тот момент, когда он оказался на больничной койке лорда Ли и сделал все то, что от него зависело, и что должен был, он почти всерьез думал о том, что как только вернётся в замок, он соберётся и уедет на север. Никем, вдвоем с Годриком, а неизвестность. Но думал об этом достаточно серьезно, потому что сделал все, чтобы Седрик остался в столице, не чувствуя себя брошенным на произвол судьбы, даже успел отдать Годрику распоряжение, чтобы тот все подготовил для рассчёта слуг в замке с компенсацией за последующие несколько месяцев работы. Но в жизнь это так и не претворил, и не был уверен, рад этому или нет.

Элинор:
-- Время -- странная магическая сущность, способная ускоряться и замирать -- она теперь знала по себе и коротко усмехнулась этому знанию. -- И зависит зачастую просто от точки зрения.
Едва ли ли ощутил лёгкое движение пальцев через рукав камзола.
-- А я рада, милорд, что попалась Вам на глаза, иначе возвращаться было бы некому. К чему бы ни привело это возвращение, я благодарна Вам. -- и Вашему прекрасному Годрику, добавила Элинор про себя, не желая воскрешать *опасную* тему.
В кабинете она задала свой вопрос, стоя напротив Ричарда.
-- Как такое возможно?..  Ваша страна проиграла в войне и земли перешли к захватчику? Но... Мне ничего не известно о войнах, подходящих по времени, сотрясавших Север.
Она отошла к окну, попыталась припомнить, не говорил ли он об этом раньше, качнула головой. Нет. Кажется, всё, что она знала о нём, рассказано было кем-то другим или понято её самой. Кто Вы, лорд Дортмунд? Что с Вами приключилось?..
-- Милорд. Знаю, Вы простите моё упрямство и использование Вашего речевого оборота, но я задам тот же вопрос, не дающий мне покоя, уточнив однако детали -- "речевой оборот" лишился небольшой, но наиболее важной своей частицы -- "не".
Она обернулась к нему и шагнула навстречу
-- Мне хотелось бы услышать от Вас: если предположить, что Ваши северные владения не утрачены, и учесть, что прежняя присяга уже в прошлом, а новую вы ещё не давали... Что Вы предпочтёте: остаться или уехать?
Независимо от его ответа, Элинор решила изучить архивы в книжном царстве незабываемого Норди и вытрясти душу из архивариуса совета пятерых, но узнать, что послужило причиной потери владений благородным лордом. Или он был лишён наследства?..  Она не знала, что думать, но была почти уверена, что он не захочет говорить об этом сам, а её вопросы только расстроят его ещё сильнее. Ей и самой не хотелось грустить, ведь она наконец-то дома, а все ужасы жизни вне закона остались позади. Но разве эмоции когда-либо подчинялись законам логики?

Ричард:
Он невольно улыбнулся на ее слова, вспомнивв, как они уже поднимали вопрос течения времени, и сказка, которую он начал ей рассказыват тогда, отчасти отражала и это тоже. Это было странное, но приятное время, хотя укрытие в гроте едва ли можно назвать уместным местом для сказки, как и момент, в который она звучала, и все же он был рад, что это было.
Ее благодарность он принял лишь кивком головы, не став спорить, хотя по-прежнему считал, что это была его обязанность, и она ему ничем не обязана.
Ее вопрос даже к его собственному удивлению вызвал у него смех, настоящий и открытый.
— Можно и так сказать, — так точно мог бы сказать он сам, конечно не официально, и так наверняка полагали многие северяне в первые годы после проигрыша. Но его смех закончился быстро, и улыбка слетела с лица, потому что для него эти события до сих пор были довольно болезненными, хотя он и старался сам себя убеждать в обратном. А ещё она теперь была не просто принцессой, а правительницей Эрстона, и ей полагалось знать такие вещи о нем, чтобы не совершить ошибок в правлении. Но пока он думал, в какие слова это стоит облачить, она задала другой вопрос, отвтеить на который было кда сложнее. Еще две недели назад он бы вообще не думал, ответ был очевиден: конечно, он бы вернулся домой, если бы у него была такая возможность. Но сейчас, даже, если представить фантастическую ситуацию, что он может вернуться, и ему есть, куда возвращаться, он не знал бы, что выбирать. Он скучал по северу, более того, тосковал, видел его во снах почти каждую ночь и всем сердцем рвался туда, хотя иногда думал о том, что, возможно, обманывается на свой счет, и вдруг вернувшись на север, поймет, насколько стал южанином, но это его все равно не пугало. Но сейчас он не мог сказать, что готов был бы уехать. Более того, не мог бы объяснить, почему, хотя подспудно понимал, что причина проста и нерациональна — он просто не хотел уезжать от нее. Ему хотелось остаться рядом, иметь возможность видеть ее, говорить с ней, хотя, очевидно, что разговоры, подобные тем, какие они вели в лесу и в гроте, навсегда останутся в прошлом.
— Остаться, — после некоторых колебаний он ограничился лишь одним словом, благо, что она не станет спрашивать, почему, и ему не придется объясняться.
— Ваше высочество, теперь, когда Вы правительница Эрстона, Вам следует знать еще несколько деталей обо мне, — слова ему давались тяжело, но эти первые были проще, и он поспешил их произнести, чтобы потом не было дороги обратно, — я предстаывитель семьи, восставшей против короны, и при дворе я появился в качестве гаранта того, что впредь таких восстаний не повториться. Это известно некоторым лордам, далеко не всем, но Вам стоит учитывать, что я ограничен в свободах, и измение этого будет скверно встречено теми, кто некогда подавлял восстание, жертвуя жизнями своих близких.

Элинор:
Его улыбка шепнула ей, что он тоже помнит и её вопрос, ставший теперь знанием, и волшебство, проявившее себя в гроте... И вдруг он рассмеялся! Его смех, такой неожиданный и искренний, вызвал у неё ответную улыбку, такую же непринуждённую, опережая лёгкое недоумение во взгляде:  что же так рассмешило?...
Она ждала ответа, снова приблизившись к окну и устремив взгляд в темнеющее небо. Как странно, подумалось ей. Они въехали в город ранним утром, а день уже готов раскланяться с ночью, но она помнила лишь несколько часов этого дня, да и то не полностью.
Ожидая ответа Ричарда, Элинор пыталась отвлечься, сосредоточив внимание на незначительных вещах. Она не знала, что он скажет, не хотела угадывать, каким будет его решение. Но она была уверена, что услышит честный ответ.
"Остаться" , прозвучало эхом волшебства, рождённого в гроте. Она подошла к нему и взяла за руки.
Когда он вновь заговорил, слова, сказанные с напускной лёгкостью не настораживали, но вид Ричарда безошибочно дал ей понять, что последуют другие не выносящие лёгкости произношения. Она не отпускала рук и не отводила внимательный взгляд, пока не смолк его голос.
Элинор подняла руку и приложила палец к его губам.
-- Ни слова больше, милорд -- мысли неслись галопом, она вспомнила о какой семье слышала от него, когда ей пришли на ум рыцари и дракон, она поняла.  -- Теперь я знаю. Но вы решили остаться, для меня было важно это узнать...
Из серьёзного и внимательного взгляд стал тёплым и спокойным, она чуть сжала пальцы и отпустила его.
-- Я буду ждать вас завтра после полудня на церемонии принятия присяги. Будьте одним из первых, кто принесёт присягу, или приходите вместе с теми, кого вы видели в тронном зале.. Не опаздывайте, милорд. Я подготовлю указ о регентстве и объявлю Вас лордом-протектором, в соответствии с завещанием, будьте готовы. Говорю сейчас, чтобы завтра Вы не заморозили меня взглядом. А что и кому королева ответит на вопросы, если они возникнут, пусть Вас не тревожит.
Она немного помолчала, качнула головой и улыбнулась мыслям.
-- Вы подсказали мне ещё один указ -- она решила, что после этой встречи с  Ричардом, отправится в библиотеку и поднимет указы короля, прозванного справедливым и свергнутого через десять лет успешного правления, родным братом. В его указах она находила несколько идей, которые вызывали отклик в её душе.

Ричард:
Когда она взяла его за руки, он мягко сдал ее ладони, а потом, не отдавая себе в этом отчёта, поднес одну из ее ладоней к груди и прижал к сердцу, накрыв своей рукой. Он ощутил прикосновение ее пальчика к своим губам, и если в любом другом случае он бы воспринял это крайне негативно, то сейчас от нее это было каким-то благословением. Ему не пришлось объясняться дальше и отвечать на вопросы, но она его услышала и приняла к сведению, хотя если отбросить в сторону сказочность, то у него и выбора то не было. У него был только вариант остаться и никакого иного.
— Подумайте об этом ещё, Ваше Высочество, это решение может сильно усложнить Вам правление и отношения с лордами, а ещё, если я буду регентом, Вы не сможете принимать решения без моего их утверждения, а мы оба знаем, что наши мнения нередко расходятся, и я далеко не во всем буду готов уступить, — это он сказал мягко, надеясь, что она и правда все ещё раз взвесит, вспомнив их порой очень разные взгляды на положение дел. И что-то он действительно мог отпустить в иное русло, которое ему не по нраву, но что-то — нет.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2025-01-15 13:48:44)

Ричард:
— Армия — это огромная сила, и да, Вы правы, в том числе политическая, и именно поэтому на мой взгляд опасно отдавать всю эту мощь в одни руки. Это не вопрос порядка, а именно безопасности. Если такая сила сосредоточена в одних руках, то именно этот человек может и почти наверняка рано или поздно станет диктовать свои условия. Да, договориться с одним человеком проще, чем с несколькими, но для этого обе стороны должны хотеть договориться,а если в твоих руках огромная сила, то зачем идти на какие-то уступки, если можно получить все? — как раз то, что гвардейцы явно прочувствовали свою силу и влияние на политическую сторону дел, Ричарда напрягала больше всего. Сейчас они все были воодушевлены, поэтому сейчас угроз не было, но спустя какое-то время, это может стать проблемой, когда станут появляться неугодные кому-то законы, и виновником этому в лучшем случае найдут его, а в худшем решат, что виной всему правление женщины, и что это нужно изменить. А ещё не малое влияние на все окажет решение по поводу судеб представителей трёх фамилий, и на самом деле ему стоило разыскать того же Сеймура Вуда и выяснить, что сейчас с Рейнхоллами, и где и в каком виде Риверс. Вчера он так и не удосужился это разузнать, но к вечеру им явно нужно будет заняться решением этих вопросов. И ему все ещё хотелось верить, что Риверс не выжил, потому что, если это не так, то самым лучшим решением было бы его казнить, а юная королева едва ли захочет этого.

Элинор:
Она действительно много времени провела накануне вечером в бумажном королевстве Норди.
Как он сказал?  "..а если в твоих руках огромная сила, то зачем идти на какие-то уступки, если можно получить все?" И вот, что память услужливо предоставила:
Регенты обладают большой силой и влиянием, иногда даже затмевая монарха, которому они служат, известен случай, когда в таком-то году лорд Ортис не упустил возможность захватить власть, полностью сместив правителя, который оставил его регентом на время своего отсутствия в стране.
Элинор улыбнулась. Действительно, зачем?..
А следом она почему-то вспомнила, как наяву, себя перед собравшимися для принесения присяги. Как смотрели, как внимали её словам, она тогда впервые за долгое время, если не всю жизнь, почувствовала себя именно на своём месте. Правильной, уверенной, цельной, не раздираемой противоречиями...
— Хорошо, милорд, отложим этот указ.
Она понимала, что ограничена на три года в правах именно она, а регент даже не обязан ставить её в известность, регент замещает правителя, по причине отсутствия, скудоумия или малолетства последнего. Только добрая воля Ричарда и его недавняя клятва ей не позволяли Элинор примеривать на него камзол лорда Ортиса, если он носил камзолы... Но ей не хотелось сейчас спорить и что-то доказывать. Она желала сменить одежды и прокатиться верхом.
— Если в указе о прощении тоже что-то не так, я перечту и исправлю позже — она поприветствовала наклоном головы проходящих мимо и поднявшихся из реверанса дам. — Мне был обещан отдых, милорд, я хорошо это помню.
Она жестом подозвала слугу и поручила подготовить коня под дамским седлом.
— Лорд протектор, я намерена кататься. Если Ваше предложение в силе — встретимся возле лебяжьего пруда, я люблю выезжать по той дорожке, между прудом и парком с ротондами.

Ричард:
— Конечно, миледи, обещание в силе, а дела подождут до вечера, — он ответил вполне серьезно, но раз уж она попросила дать ход указам, то тот, который говорил о прощении, требовал лишь одной коррективы в формулировке, которую они оговорили, поэтому, им он все же намеревался заняться сейчас.
Много это времени не отняло, поэтому он переписал его с оговоркой о периоде совершенных преступных деяний, а после направился к конюшням. Но ещё до выхода из дворца встретил лорда Вуда, и по этой счастливой случайности не примкнул уточнить у него детали произошедшего до того, как принцесса вернулась во дворец.
— Лорд Вуд, я так понимаю, что барон Криптон находится в темнице в ожидании суда, но я хотел бы услышать, что стало с Риверсом и Рейнхоллами, об их судьбе мне пока не известно, — никаких распоряжений на их счёт он отдавать не собирался сейчас, но хотел уже понимать возможные варианты, когда вечером зайдет об этом разговор с юной королевой.
Разговор с лордом закончился довольно быстро, и далее Ричард,уже не задерживаясь, добрался на оговоренное место встречи, и дожидался принцессу, спешившись, задумчиво глядя на водную гладь пруда.

Элинор:
По пути на свою половину ей встретились двое лордов, чьи имена ей не удалось припомнить, но в лицо она знала обоих, оба герцоги, иногда она видела их обоих верхом на её любимой дорожке. Однако она всегда опережала их, как только за её спиной оставались последние прогуливающиеся.
Оба с душевной радостью поздравили, почтительно заверили, без лести восхитились и как-то совсем уж витиевато поинтересовались, когда ей будет угодно принять присяги аристократии. Получив ответ, раскланялись, и она смогла наконец попасть к себе.
Элинор постаралась как можно более точно объяснить швее, какие наряды она хотела бы видеть. Парадное платье для прошедшей церемонии было великолепно, но напоминало пожелания лишь отсутствием корсета и кринолинов. Ей показали ещё три, уже готовых, Элинор выбрала. Её волосы освободили от лишних на прогулке украшений, собрали ниткой жемчуга несколько прядей в ажурные косы, красиво уложив всю причёску. Ей было забавно, как ни сопротивлялась Элинор созданию этой нарочито небрежной красоты, при верховой прогулке останется только небрежность. Но кто может изменить мнение прислуги, которая точно знает, как угодить?
Проходя мимо стражи у дверей в свою часть дворца, она велела послать кого-нибудь передать капитану Брэйну, что ждёт его завтра утром у себя в кабинете.
До того, как ей подвели коня, она ни с кем больше не разговаривала, только кивала и поднимала руку в знак приветствия, но не подходила и не позволяла никому приближаться к себе. Ей с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не пуститься бегом, как в прежние времена.
Платье из шёлка и бархата идеально подходило для погоды, тёмно-бордовый с серебристым цвета прекрасно гармонировали с красками ранней осени, наполненной солнечным светом. Элинор заметила Ричарда и улыбнулась, она допускала, что он всё же выберет обед или другой, настоящий отдых.
— Милорд, обещайте, пока мы отдыхаем — ни слова о делах королевства — велев приготовить дамское седло, она знала, что гнать коня не будет и была совсем не против беседы, но только не о делах. — Я сегодня образец истинной леди, а всё потому, что ещё не готов охотничий костюм для привычного седла. Едем?

Ричард:
Завидев принцессу, Ричард погладил Ареса по носу и сел верхом, чтобы принцессе не пришлось его дожидаться.
— Как я и сказал, отдых нужен нам обоим, поэтому охотно это обещаю, — с улыбкой отозвался он и тронул коня с места, — обычно меня очень утомляет отсутствие работы и безделье, но в последнюю неделю дел и событий, пожалуй, было чересчур.
Обычно для него необходимость отслеживаться в постели дольше, чем один день, который он мог просто проспать, становилось чем-то вроде пытки, но в этот раз круговорот событий не оставил его в покое даже в лекарском доме, и он на самом деле от этого все же устал. От этого и от напряжения где-то на грани, когда все, абсолютно все в любую секунду могло пойти не так, и теперь ему хотелось лишь выдохнуть.
— Покажете Ваши любимые места для прогулки? — ему было любопытно, что нравилось ей, и где она любила бывать. — Когда я жил во дворце, мне была о душе дорога, которая туда дальше служила отворотом с основной тропы и вела к водопаду. Впрочем, наверное, и до сих пор ведёт, если не слишком заросла.

Элинор:
— Благодарю Вас, Лорд-протектор — она весело ему улыбнулась и, подъехав ближе, протянула руку и погладила Ареса по роскошной гриве. — Самая любимая дорога...
Она осеклась и округлила глаза. Рассмеялась от неожиданности или радости, она сама не знала, да и не думала она о причинах смеха.
— Туда и поедем, к водопаду, — ответила с удовольствием в голосе. — Может, припомните?.. Вот по этому участку дороги, потом туда, левее, да, почти по кромке леса, и потом тот отворот, что Вы назвали.

Ричард:
— Надеюсь, это не в угоду мне, а потому что Вам это место тоже и вправду по душе, — он ответил улыбкой на ее чистый смех, и ему припомнился путь, который она так емко описала. Действительно, все так, и память услужливо подсказывала отдельные виды и ориентиры, хотя последний раз он ездил туда, кажется, лет десять назад.
— На севере есть потрясающей красоты горная дорога, буквально окруженная множеством горных водопадов. Очень опасное место, где гибнет много путников, просто потому, что засмотревшись на красоты, легко оступиться на узкой тропе и улететь в глубокое ущелье. Виды там и правда захватывающие, и, пожалуй, стоят риска, — ему водопад всегда нравился именно потому, что очень походил на ущелье водопадов, пусть и не окруженный снегами. Впрочем, в этом было его другое преимущество: Ричард зачастую к нему ездил один, и это всегда было поводом нырнуть в озеро перед водопадом и всласть поплавать.

Элинор:
— У нас водопады есть, Вам это известно, и их немного. Этот водопад, к которому Вы, упомянув основную тропу, верно, выезжали с другой стороны, ближе к конюшне, самый близкий. Мне всегда нравился ещё один вид на него, особенно рано утром, когда смотришь и скачешь вверх, а не в сторону. Сейчас за лесом не видно. Если подняться выше в холмы и посмотреть вдаль, можно увидеть реку, а внизу будет водопад, в котором по утрам всегда появляется огромная радуга, порой даже сразу три., — она показывала рукой направление, но поминутно оглядывалась на него. — Составите компанию, пока ещё тепло и солнце довольно яркое? Но должна предупредить, выезжать придётся рано, чтобы повстречать радугу.
Элинор пыталась представить ту опасную красоту, воображение ей предоставило разные варианты. Она подумала, что когда всё образуется, возможно... Почему бы нет? Возможно, тоже увидит это ожерелье из водопадов.
Сейчас они неспешно скакали вниз, к озеру, куда она всегда ездила одна.

Ричард:
— Он чуть склонил голову набок, слушая ее описание, и тот путь, который описала ему она, ему был не знаком, но ее слова его заинтриговала, а ранние подъемы его не пугали.
— С большим удовольствием, на сколько планировать выезд? — обычно он приезжал во дворец часам к восьми утра, и, конечно, если выезд запланирован на четыре или пять утра, то ему был лишь вариант остаться ночевать во дворце, потому что путь между замком и дворцом только в одну сторону отнимал у него около трёх часов, если очень спешить, то можно было уложиться в два, но он редко приезжал домой раньше полуночи, а приезжать,чтобы поспать лишь пару часов, смысла точно не было, — если выезд очень ранний, то я просто не стану возвращаться в замок.
Ему давно не доводилось ночевать во дворце, но что-то ему подсказывало, что теперь это станет у него частой практикой. По крайней мере в ближайшие недели он наверняка будет засиживаться в кабинете слишком надолго, а потому, вероятно, ему стоило озаботиться тем, чтобы иметь под рукой во дворце все, что ему может понадобиться.

Элинор:
— Когда я была там впервые, лет семь назад и увидела эту красоту, то впоследствии позднее не пыталась, а тогда я выехала около шести утра.
Она невесело улыбнулась, глядя вперёд. Накануне того первого раза, она крупно поссорилась с отцом, почти не спала ночь и к утру решила сбежать. Навсегда. Побег окончился возвращением домой и суматошным рассказом отцу о двух радугах сразу, не в небе, ...
— Милорд, скажите, а не удобней ли Вам будет вернуться жить во дворец? Это мой дом, он большой и..  — она чуть не сказала опустевший и он мог подумать ..  она не знала, что. — Я приглашаю.
Она качнула головой и провела по лбу пальцами. Решила сказать, как есть, всё он поймёт правильно.
— Мужская половина свободна, достаточно места и Вам, и воспитаннику, и Вашему прекрасному Годрику. Подумайте, милорд. Вы по сути король на эти три года, так почему не жить поближе к работе?  Что скажете?
Она была довольна этой идеей и не видела причин для отказа, но ей не нравилось предугадывать его ответы.
— Но к вершине водопада мы поедем не завтра. Мне нужно быть на месте утром и я не хочу спешить, мы сможем поймать погожий день.

Ричард:
С таким временем выезда ему все же проще было остаться во дворце, но это была не беда.
Он задумался над ее словами, возможно, серьёзней и дольше, чем следовало бы или по крайней мере,чем можно было бы ожидать. Но для него это решение было не самым очевидным. С одной стороны, дворец действительно был большим, а путь до замка съедал много времени, к тому же, если произойдет что-то важное, находясь во дворце, он узнает об этом сразу. Но его прошлое пребывание во дворце не было приятным. Он все время ощущал себя узником, и полагал, что если вернётся, то вернётся и это ощущение.
— Я благодарю Вас за приглашение, миледи, — произнес он слегка мрачно. — Так действительно будет правильней и проще по многим причинам. Но я предпочитаю считать себя не временным королем, а тем, кто должен помочь Вам научиться управлять и разбираться в государственных делах. И хотел бы, чтобы Вы воспринимали это так же. Наверняка со временем найдутся те, кто станет Вам нашептывать, что в моих руках слишком много власти, и что я — угроза короне. И даже, возможно, будут правы, хотя я надеюсь, что пройду испытание властью, не нарушив данной Вам клятвы. Но если я стану злоупотреблять своим положением, то хотел бы, что Вы помнили о том, что королева — Вы, а я лишь Ваш временный учитель или помощник в этом, и не постеснялись бы мне об этом напомнить.
Он не горел желанием ни становиться регентом, ни управлять всем королевством, но он знал слишком много историй о том, как власть искушает и развращает, и поэтому всерьез опасался, что может настать момент, когда все это станет казаться ему таким привлекательным, что он не устоит перед искушением. Тем более, что у него было слишком много поводов к этому.

Элинор:
Пока Ричард размышлял над предложением и обдумывал ответ, они приблизились к чаше водопада настолько, что ещё немного, и пришлось бы повышать голоса, чтобы слышать друг друга. Элинор остановила коня по другой причине: она не торопила ответ, ожидая решения, но, подняв на него глаза, увидела взгляд...  Обращённый в себя?, в прошлое?, в грядущее?...
Лошади фыркали и переступали копытами. Арес, ощущая настроение хозяина, начал беспокоиться, и конь под Элинор с готовностью подхватил это тревожное состояние. Своего она успокоила, но иссиня-чёрный красавец Арес скосил на неё глаз и сильно мотнул головой в момент, когда она протянула к нему руку.
Голос Ричарда прозвучал мягче, чем она ожидала, но в нём отражалось что-то, увиденное им за время молчания. Она смотрела на него, слушала его голос и слова, произносимые этим голосом, но вспомнила свои тяжкие размышления о негодных наследниках короны. Коротко, но всей душой мысленно поблагодарила деда, которого никогда не видела, но знала, что своим указом он отменил вековой закон о запрете иноземцам занимать высокие посты в королевстве.
Элинор надеялась, что сумеет распознать в себе дракона и избежит обращения, хоть не так давно говорила себе, что станет непременно, но справедливым...  Нет, нельзя стать всесильным волшебным ящером и быть справедливым. 
А Ричард? По-прежнему ничего толком не зная о нём, Элинор уверена была в главном — его благородстве. Но его слова взволновали её. Она спешилась, подвела своего коня к дереву, подтянулась, накинула повод на сук и повернулась к Ричарду. Она выглядела спокойной и серьёзной, немного бледной, вероятно из-за неверного света и красок осени вокруг. Элинор жестом пригласила Ричарда спуститься к чаше водопада, переходящей в озеро.
...
— Я призываю в свидетели Богов Земли и Неба. Я призываю божества изменчивой Воды. Я призываю далёких богов Севера. — брызги бьющей воды искрились в её волосах, она стояла напротив Ричарда неподвижно, словно древняя статуя жрицы, разрушенного водой храма. — Будьте свидетелями и судьями мне. Я, Элинор из рода Гринбелл, скажу слово. Я не стану по своей воле причиной Ваших бед, я не оттолкну Вашей руки, если споткнусь, я не отвернусь и подам свою руку, если оступитесь Вы.
Она серьёзно смотрела на него, лицо её было бесстрастно, а голос, без видимого напряжения, перекрывал шум водопада, сверкали капли воды в волосах и солнечные лучи разбивались на языки пламени на дне её глаз.
— Я сказала, вы слышали.
Элинор прикрыла глаза, мгновение помолчала, словно слушая ответ призванных свидетелей. Ей вдруг вспомнилось, как Норди рассказывал ей короткую северную сказку, а потом по её просьбе повторил на родном языке.
— Tha earbsa agam annad — тихо немного нараспев произнесла она, глядя на крошащийся голубой лёд в глубине его глаз. — Bi beannaichte.
...
— Нам пора вернуться — она подала ему руку, они поднялись на полузаросшую тропу.

Ричард:
Он спешился за ней следом, погладила Ареса но морде и поцеловав, успокаивая разволновавшегося коня. Тот фыркнул, ткнулся лбом в плечо Ричарда, и отошёл на пару шагов, приблизившись к коню Элинор. Хотел было укусить его, но лишь мотнул хвостом, переступив с ноги на ногу, и потерял к нему всякий интерес, переключив свое внимание на ближайшее дерево.
Ричард подал Элинор руку, и они спустились вниз, и его взгляд то и дело обращался к потокам воды, обрушивающихся вниз, разлетающихся сотней брызг. Когда он приезжал сюда раньше, ему нравилось это место, но теперь, пожалуй, он мог признать, что любил это место. Его взгляд скользил по водопаду, по пене воды, в том месте, где вода обрушивалась вниз, встречаясь с камнями, и на водную гладь дальше, местами практически неподвижную, словно зеркало, манящую окунуться с головой. Но даже один вид всего этого возвращал в сердце покой и умиротворение, и Ричард сам не заметил, как на лице проступила лёгкая улыбка.
Он обернулся на ее слова, зазвучавшие торжественно, но искренне. Он не любил дворцовые церемонии и присяги — они звучали нарочито официально, возвышенно, но лживо, и словно были созданы для того, чтобы их нарушали. Клятвы северян были сухими, сдержанными, не обещавшим ни словом больше, чем намеревались, но они всегда шли от сердца. И ее слова сейчас звучали именно так: сдержано, но от сердца, и он верил каждому ее слову.
— Bi beannaichte, — эхом, не задумываясь отозвался он, не отводя взгляда от пламени в ее глазах.
Он оглянулся лишь перед тем, как вновь подниматься наверх, желая ещё раз взглянуть на это чудное место, мысленно обещая вернуться сюда вновь. Поднялись они, не проронив ни слова, но, когда вновь заняли свои места верхом, Ричард вновь посмотрел на Элинор, новым взглядом.
— Откуда Вы знаете язык северян? Он давно не пользуется популярностью при королевском дворе, — родную речь он за все время слышал лишь от Годрика и ещё пары собственных слуг, некогда бежавших с севера сюда в столицу в поисках лучшей жизни. Она могла встретить этот язык в книгах, но едва ли могла бы его прочесть и понять, не имея рядом кого-то, кто бы ей подсказал. Все же звучал он непривычно мягко и певуче для жителей южных и центральных земель, слова плавно перетекали из одного в другое, сплетаясь не то в песню, не то в заклинание, и ей удалось произнести слова именно с такой интонацией. А значит, это точно не из книг.

Элинор:
Она приняла его ответное благословение душой, без жестов и улыбок.
Уже сидя в дамском седле, как на скамье парка, пока они не двинулись и не было необходимости повернуть голову и смотреть перед собой, она внимательнейшим образом рассматривала, ровно ли легли складки расправленного ей серебристого низа платья. Она была благодарна ему за молчание и в конце концов обрела ощущение реальности.
— К стыду своему, признаюсь Вам, что не знаю этого языка — она ответила просто, немного смутившись. — Но, могу сказать, что знаю чуть больше некоторых наших придворных, козыряющей одной заученной в детстве фразой, древнего языка предков. Вы ведь знали Норди?.. Нашего добрейшего хранителя знаний?  Он однажды обратился ко мне фразой, которую я не поняла, но которой была очарована.
И она коротко объяснила природу своих жалких познаний. Она любила Норди с детства, и он её любил, она это знала точно. Рассказывая ей что-то не из книг, а из своей безграничной памяти, он, по её просьбе, повторял целиком или фрагментом что-то впечатлившее её сильней всего, на языке севера. Пояснял, если она проявляла интерес.
— Все учителя хвалили мою память, а музыку я слышу и понимаю. Вот и весь ответ, милорд.
Теперь, сидя в седле напротив него, она подумала, что в его глазах она, вероятно, кажется пустоголовой. Она встретила его взгляд и улыбнулась с узнаванием — в голубых глазах сияло по крошечной звезде и он не хмурился.

Ричард:
Он слушал ее ответ, устремив на нее заинтересованный взгляд, коротко кивнул на ее вопрос о Норди. Конечно, он его знал, но так же поверхностно, как и всех остальных обитателей дворца, исключая короля, то есть, знал о них отдельные факты, но практически не имел личных дел. Норди не раз подсказывал ему, где найти интересовавшие его книги или документы в библиотеке, но они никогда не говорили ни о чем, помимо этого.
— Северянам понравится, что их королева говорит на их языке. Пусть и совсем немного, но зато слышит эту музыку — это дорогого стоит, — многим этот язык казался неприятным и коверканным, а ещё плохо поддающимся изучению, как раз потому, что они не слышали в нем музыки, и королева, способная хотя бы пару фраз сказать правильно действительно будет воспринята куда более благосклонно, чем все прочие монархи королевства.
— Bi mar aoigh math dhomh, — мелодично произнес Ричард, глядя ей в глаза и улыбаясь, — если захотите порадовать и удивить Годрика, эта фраза гостеприимства Вам поможет.
Он бы и сам с удовольствием посмотрел на его реакцию, от Элинор тот точно не ожидает ничего подобного, и это его явно впечатлит ничуть не меньше, чем самого Ричарда откровение, что ей хотя бы немного знаком его язык.

Элинор:
— Думается, это меньшее из того, что может дать королева подданным, — она была тронута его словами, но ответила серьёзно.
Ей хотелось бы, чтобы королевство было любимым домом для всех в нём живущих. Она помнила человека, который выглядел как сущий разбойник, но пожалел сироту, помнила таверну у дороги и разговоры по пути во дворец...
— Милорд! — она радостно улыбнулась ему. — Вижу, Вы уже с большей приязнью думаете о переезде во дворец, поверьте, я рада этому.
Она помолчала, повторяя про себя фразу, мгновение задумалась.
— Вы уверены, милорд? Я бы не рискнула подступаться к нему сразу с дружбой. Право же, удивить — возможно... Нет, нет, и ещё раз нет...  Я бы предпочла вообще не слишком показываться ему на глаза, хотя бы первое время  — она улыбалась воспоминанию, как же он смотрел!, и как ей хотелось обнять старого ворчуна. — У меня найдется для него другое приветствие, но это я запомню, благодарю Вас.
Она покрутила мысленно несколько фраз и слов, собирая другие фразы, но решив, что время для этого у неё будет позже, оставила интересное занятие.
— К слову о мужской половине, я там не бывала после... Но. Уверена, там уже всё не так, как я помню. А Вы сможете всё там обустроить для своего удобства и удовольствия по своему желанию. Там, как и на моей половине, есть смежные комнаты и потайные двери. Вам покажет лакей или я, или Вы найдёте их сами.

Ричард:
— Может быть, и вправду меньшее, но как мало монархов давали эту малость, — одна из причин, почему северяне не жаловали королей и признавали лишь своего лорда, как раз нежелание монархов считаться с ними и признавать, что у северян есть свои традиции, обычаи и свой язык, полностью игнорируя это и навязывая традиции центральной части королевства. Сложно считать себя частью одной страны, когда так сильно отличаешься от остальных, и большинство считает это не нормальным, втягивая тебя в свои обычаи, но игнорируя твои.
— Не уверен, что это возвращение для меня будет приятным, но мне и вправду лучше быть во дворце, это нас обоих избавит от многих лишних сложностей, — он все еще не испытывал энтузиазма по этому поводу, но это решение действительно было правильным, и он был ей мысленно благодарен за это предложение и приглашение.
— О, это не дружба, это лишь вежливость, но та вежливость, которую он воспримет не как вычурность и нарочитость, — на это он отозвался уже с широкой улыбкой, — Не принимайте его неприязнь на свой счет, в наибольшей мере она обусловлена обстоятельствами и Вашими предками, лично к Вам у него едва ли есть какие-то обиды.
У Годрика, конечно, была и личная причина недолюбливать принцессу, но Ричард полагал, что теперь она сильно уменьшится. Конечно, это вовсе не залог теплых отношений, но презрение к роду Гринбелл, все же должно было поуменьшиться.
— Думаю, большую часть потайных ходов я все же знаю, особенно те, что ведут прочь из дворца в город, — это он вспомнил не без улыбки, потому что эти воспоминания были все же приятны, и это были те немногие моменты, когда он ощущал себя не пленником, а искателем приключений, — Ваш отец был старше меня, поэтому, пока я пытался привыкнуть к новому месту, его тянуло к запретному, и мы сбегали на ночные приключения за стены замка.

Элинор:
Она подняла бровь и слегка повела плечом, малость — есть малость. Но. Если эта малость немного согреет северные сердца, можно начать и с неё. Элинор сразу подумала о других сердцах и языках.  Ей будет чем отвлекать себя от тяжёлых мыслей с пользой для королевства. Благодарю тебя, дорогой мой Норди... Старец, который уверял, что не помнит своего имени, но память которого изумляла всех, кто говорил с ним хоть раз.
— Как примечательно... Милорд, я говорю - переезд, Вы — возвращение. Могу я попросить Вас попытаться взглянуть на это из настоящего, а не из прошлого? Вас не принуждают. Вы вольны устроить всё, как будет угодно и покинуть дворец, когда будет угодно, Вы — регент, а если Вам и этого мало, вот вам последний довод — Вас приглашает леди. Видите разницу с принуждением?, конечно, видите.
Она вдруг подумала, что кто-кто, а не леди сможет сломить эту стену, которая мешает господам северянам смотреть на жизнь чуть проще. Седрик, вот кто растопит этот лёд.
Она щёлкнула пальцами и коротко рассмеялась, вспоминая милого, искреннего юношу. Но момент обрушения стены она и сама не хотела бы пропустить.
— Могу я попросить Вас о небольшом одолжении? Ничего сложного, милорд. Не говорите своим людям, пока не распорядитесь об устройстве и обстановке комнат. А когда будете готовы занять их, я хотела бы знать о времени и сама привести Седрика. Или?..  Я подумаю, но пока не говорите им — она смотрела на него с видом заговорщицы, ей было и весело, и немного странно, но она захотела удивить мальчика и побудить Ричарда изменить взгляд на пребывание во дворце.
Она рассмеялась его воспоминанию.
— Теперь я понимаю, почему Вас не удивило, что я ранним утром оказалась вдали от дворца — Правду сказать, тогда ей была оказана военная помощь. Ивар нёс караул возле покоев Нори. Увидев, что она мчится, не разбирая дороги, он кивнул товарищу и оставил свой пост. Вывел коня для неё и для себя и проводил туда и обратно, не задавая вопросов, держась позади. Ей было одиннадцать, ему двадцать, к этому времени он выручал и находил её столько раз, что отец считал его нянюшкой, не хуже старой милой мудрой женщины

Ричард:
— Миледи, не думайте, что я воспринял Ваши слова как-то превратно или не оценил Вашего приглашения. Напротив, я ценю это, и понимаю, что это не вынужденная мера, и я волен, как принять приглашение, так и отказать или передумать в будущем. Но есть то, что мы понимаем головой, но не можем принять сердцем. Я постараюсь смотреть на это не пот тенью прошлого, но не стану лгать ни себе, ни Вам — в этом дворце для меня было мало приятных моментов, поэтому так просто это не получится.
— Хорошо, — он согласился, помедлив лишь секунду, — но надеюсь, Вы не планируете окончательно околдовать юношу, чтобы он совсем потерял голову?
Этот вопрос он задал вполне серьезно, потому что в глазах воспитанника видел не только юношескую впечатлительность от знакомства с принцессой, а сердечных мук по то, с кем никогда не суждено быть вместе, он бы никому не пожелал, особенно в таком возрасте.
— Думаю, это далеко не единственный такой случай, наверняка Вы не раз были и на ночных городских гуляньях, и просто в местах, не предназначенных для юной принцессы, — бытность мальчишками они сбегали и на ярмарки, и просто побродить по городу,оставаясь неузнанным, порой ввязываясь не в самые добрые приключения, а порой забредая туда, где не полагалось быть не при их статусе, не в их возрасте.

Элинор:
— Как Вам угодно, милорд. Позволю себе лишь пожелать Вам: не винить стены. — Она подумала, что те, кто, хватаясь за голову, называли её упрямицей, ничего не смыслили в предмете.
Не столько голос и вовсе не слова, а она не могла бы объяснить, по каким приметам поняла, что её забавная идея ему не кажется ни забавной, ни просто удачной.
— Однако, я уже подумала. — Она решила, что он прав: его люди, его половина дворца, у него своё отношение к этому месту, а она спросила себя, с каких пор вмешательство в чужие частные дела стало её интересом. — Идея появилась спонтанно, видимо, под влиянием нашей прогулки. Прошу Вас забыть и с пониманием отнестись к моему легкомыслию. Кто поверит после такого, что меня учили сначала думать, а говорить после?...
Ей внезапно захотелось быстрей оказаться в своих покоях.
— И да, и нет, милорд, — отозвалась она ровным голосом, про себя удивившись, с чего такие предположения, но развивать эту тему не было никакого желания.

Ричард:
— Я не знаю, в чем суть Вашей идеи, миледи, но я готов довериться Вам, и по-прежнему готов сообщить о времени, когда смогу перебраться, — он чуть нахмурился, потому что не верил в то, что ее идея легкомысленна, скорее в то, что она передумала, потому что он отреагировал не так, как она хотела или ожидала.
Они какое-то время ехали в тишине, потому что её ответ звучал нежеланием продолжать разговор. Но в какой-то момент он остановился, чуть опередив ее, и немного развернул коня.
— Я огорчил Вас? — он не понимал, чем именно мог, но чем-то явно не то задел, не то огорчил, и в этом он ещё не научился понимать ее, но с учётом сколько им времени теперь предстояло проводить вместе, у него были все поводы и желание исправить это.

Элинор:
— Милорд, если бы Вы меня огорчили, сомнений не возникло б — она ответила спокойным тоном, без участия мимики. — Вы ничем не могли меня обидеть или задеть, Вы сами знаете это. Я немного не рассчитала своих сил. Что бы ни навело Вас на такой вопрос, это элементарная усталость. Непривычное седло... Я немного отдохну у себя и буду готова к работе над отложенными делами. Пожалуйста, не заставляйте меня чувствовать неловкость. Я уже как смогла извинилась за свою поспешную и необдуманную просьбу.
Она вопросительно взглянула на него, надеясь, что вопрос исчерпан.

Ричард:
Сомнений в том, что он ее огорчил, у него не было, было лишь непонимание, чем именно, и ее официальный тон лишь подтвердил его изначальные мысли, но все, что ему оставалось теперь — это лишь склонить голову и продолжить молчаливый путь рядом с ней. Она не обязана была объясняться, как и вообще говорить с ним о чем-либо, что не касалось дел.
— Я благодарю Вас за эту прогулку, миледи, — он и в самом деле был ей признателен за это время, проведенное вместе, и за прогулку к водопаду. Сам бы он туда точно не поехал, но при этом ему было приятно оказаться там вновь, хотя большую часть этого удовольствия он все же получил именно от ее общества, а не от красот места.
Он сам не планировал отдыха, потому его планом было вернуться к делам и документам в кабинете и начать по очереди вызывать должностных лиц, чтобы погрузиться в то, как обстоят дела в тех отраслях, которые прежде его не касались. А ещё ему предстояло написать и отправить дипломатические письмо на южные острова — претензии южан никуда не делись, а война Эрстону по-прежнему была ни к чему.

Элинор:
— Я тоже благодарю Вас, милорд, — Она смягчила тон и улыбнулась, действительно, до того, как она озвучила свою детскую идею, всё было прекрасно. — Я дождусь охотничьего костюма, и мы с Вами оправимся за радугой. Или тремя. Буду рада показать Вам это место. Нам потребуется только солнечное утро.
Она понимала, что не сможет долго сохранять дистанцию, которую принято соблюдать в обществе, и, по правде говоря, это было оправдано. Но они пережили так много, она была ему так благодарна за всё, что ей совсем не хотелось быть причиной его грусти. Она была молода и, быстро научившись скрывать страх и гнев, сдерживать неуместный смех, не всегда понимала, почему чувствует странную досаду, и тем более не умела скрыть непонятную эмоцию. А прикрыть усталостью ей показалось чудесным выходом. Седло и правда ей было непривычно и правда ни в чём не виновато.
— Милорд, к слову об отложенных делах. Я думаю, нам стоит обустроить Вам новый кабинет, и думаю, что как нельзя лучше подходит комната, примыкающая к моему. В одном мы не сможем работать. Вероятны разные посетители, разные дела, одним словом, не в одном, но близко — это было бы нам удобно. Почему ближе к моему? — по одной простой причине: дверь в тронный зал. Что скажете?

Ричард:
— Буду с нетерпением ожидать этого дня, — улыбка не показалась ему данью вежливости, поэтому ответил он вполне искренне, и на самом деле его обрадовали ее слова, потому что он подумал, что об этой их предварительной договоренности о прогулке она более не вспомнит, а он не станет напоминать. И расстаться на этой ноте ему было куда приятнее, чем на нарочитой вежливости. Но она заговорила вновь, и он смотрел на нее с вниманием.
— Вы правы, мой нынешний кабинет для дворцовых дел слишком мал, — он уже подумал об этом, когда заходил в него сегодня перед их прогулкой. Ему было в нем вполне удобно и комфортно, но, с учетом того, что теперь его будут касаться не только дела внешней политики и дипломатии, там ему и правда будет тесно, не говоря уже о том, какое количество людей ему придется теперь принимать.
— Я могу попросить Вас заняться этим? Если, конечно, это Вас не слишком затруднит, — слова слетели легко, и он, как бы это ни было для него необычно, готов был доверить обустройство нового кабинета ее вкусу целиком и полностью, — Из моих пожеланий только, чтобы рабочий стол находился лицом к основной входной двери.
Ему тяжело давалось сосредоточение, если входная дверь находилась где-то в стороне, и он совершенно не мог работать, если она оставалась где-то за спиной. И исключением здесь могла быть только потайная дверь или смежная, в которые по умолчанию не мог войти, кто угодно, а потому такой тревоги они не вызывали.

Элинор:
— Разумеется, милорд. Сидя за письменным столом, видеть входящих, неужели больше ничего, что следует учесть сразу? Я дам распоряжение освободить комнату, уже проходя к себе. Куда поставить стол — это совершенно не проблема. Я бы хотела понять Ваши предпочтения, чтобы верно передать их исполнителям. Цветовая гамма, картины, кроме единственной входной двери, желательна, вероятно, потайная, к примеру, с выходом в сторону от центральной лестницы, на галерею или? Её спрятать рисунком на стенах или картиной?.. 
Она ещё до его ответа начала «собирать» его кабинет.
— Хочу спросить Вас, когда запланировано у Вас заняться указами? Или мне пока посидеть самой, а Вам передать для печати или возврата с поправками? — ей стало забавно, она ощутила, что снова проходит обучение, хотя сама себе и напомнила, что по сути так и есть.

Ричард:
Он хотел было уже упомянуть про вспомогательную потайную дверь, но услышав ее слова рассмеялся, потому что она угадала его мысли.
— Я готов полностью положиться на Ваш вкус, миледи, Вы, похоже, и так предугадываете мои мысли, — он говорил улыбаясь, и мог бы, наверное, добавить лишь, что он не любитель роскоши, и предпочитает функциональную сдержанность, но это, она, пожалуй, уже давно поняла и без его слов. Это явно выражалось у него очень во многом, а они провели достаточно времени рядом, чтобы это не осталось не замеченным.
— Указ о прощении я уже подписал и пустил в ход, остальными я планирую заняться сегодня, немного позже, но я думаю, продуктивнее было бы нам их обсуждать вместе. У нас есть на обсуждение те, о чем мы не договорились окончательно, и я хочу услышать Ваши новые мысли о том, что ещё Вы хотите предпринять и считаете важным, — он не видел смысла в том, чтобы она сначала занималась какой-то самостоятельной работой, словно нерадивая ученица, оставленная после занятий, но обсудить с ней ее пожелания и прийти к какому-то соглашению или компромиссу и уже после этого сразу записать и пустить в ход, ему виделось более уместным подходом. Тем более он и правда хотел лишь помочь ей научиться новому, а не заниматься самостоятельным управлением три года, занимая ее какими-то мелочами и неважными вещами.

Элинор:
Она не поняла, что вызвало смех, но коротко улыбнулась, всё ещё пытаясь избавиться от неприятного ощущения. Занять голову обустройством кабинета было прекрасной возможностью не давать мыслям свободы.
— Скорее на память и наблюдательность, милорд. И снова ошибка, лорд-протектор. Никакого волшебства, всё гораздо более прозаично, просто это мой дом, — она говорила несколько рассеянно, что легко могло быть объяснено всё той же усталостью. — Договоримся следующим образом, Вы отобедаете... Часам к пяти я буду готова заняться с Вами делами королевства, и мне хотелось бы начать с указа о военных. А сейчас я оставлю Вас.
Она не стала уточнять, в чьём кабинете, очевидно, в его, к ней они больше не заходили. Какой невероятно длинный день! Элинор вернулась в мыслях в тронный зал, а сама пошла в свою половину замка. По пути она распорядилась подготовить соседнюю комнату, которая в будущем станет кабинетом регента.

Ричард:
— Просто стоило мне подумать о дополнительных пожеланиях, как Вы их тут же озвучили, опередив меня, как тут не поверить в умение читать мысли? — он все ещё тепло ей улыбался, хотя она, казалось, мыслями уже не здесь.
Он кивнул на ее слова, но проводил внимательным взглядом, пытаясь понять, действительно ли она просто устала или все же было что-то иное, но ни к какому заключению так и не пришел, и последовал в свой кабинет.
К назначенному часу обычно у него наступало ощущение, что половина дня уже позади, но сегодня ему казалось, что утренние события происходили, если не по сне, то явно дни назад, и поверить в то, что вся церемония проходила лишь сегодня утром, было сложно. Но эти события и прогулку успели затмить и отодвинуть многочисленные встречи и обсуждения, в потоке которых он едва не забыл об обеде.
Он ответил на короткий стук в дверь, поднимаясь с места, потому что ожидал увидеть на пороге принцессу, но к своему удивлению на пороге обнаружил даму. Имени он ее не знал, и не припоминал, чтобы вообще видел, но в этом мог и ошибаться.
— Миледи, я могу Вам чем-то помочь? — дама совсем не выглядела удивленной или растерянной, и явно не ошиблась дверью.
— Надеюсь, что так, лорд-протектор, — она прошла в кабинет, и после приглашающего жеста опустилась в одно из кресел, — Меня зовут Милисента Хайтауэр. Мы не знакомы, но я родственница покойного лорда Генри Ли, и я хочу знать , что предпринято в отношении выяснения виновника в смерти моего дядюшки, и почему в завещании покойного значится Ваше имя как представителя некоего юноши. По закону наследовать титул и земли должна я, так как моя тетя не претендует ни на то, ни на другое.

Элинор:
Вернувшись на свою половину, она первым делом распорядилась собрать все свои игрушки и раздать кому угодно. Она и не вспомнила бы о них сегодня без просьбы Ричарда об обустройстве нового кабинета. После были отданы распоряжения, касающиеся её, и несколько касательно Ричарда, как регента.
Через непродолжительное время ей подали несколько прошений о личных аудиенциях, она распорядилась впредь доставлять их в свой кабинет, бегло просмотрев, от кого и о чём. Она провела некоторое время в беседах с придворными дамами, и хотя ей было приятно их общество, она не могла не заметить лёгкого раздражения: её первый указ, единственный королевский указ, изданный ей самой, а не от её имени, был услышан, но не всеми понят. Не пришла ли пора озаботиться образованием подданных?.. Когда подобных вопросов у неё накопилось больше, она прошла в свой кабинет, переговорив с гвардейцами у входа в него.
В пятом часу Элинор направилась в кабинет советника-дипломата.

Ричард:
Ричард остановился напротив дамы, заложив руки за спину, и смотрел на нее сверху вниз, вопросительно склонив голову.
— Вам по какой-то причине отказали в аудиенции, миледи, и Вы пришли сообщить об этом?
— Аудиенции? Нет, я уже сказала, зачем я пришла, и требую ответов! — ее голос резко возвысился, она ожидала услышать извинения, а не вопросы, и тем более не такие, намекающие на ее бестактность, хотя она рассчитывала, что именно таким неожиданным визитом и укорами добьётся своего.
— В таком случае я рекомендую Вам обратиться с Вашими вопросами по обычной процедуре рассмотрения жалоб. Сейчас у меня другие дела, и я не могу уделить Вам время, а Ваш вопрос не требует срочного решения.
Дама едва ли не вылетела из кабинета лорда-дипломата, громко возмущаясь и негодуя обрывочными словами, обругала попавшегося ей навстречу лакея и поспешила прочь, оставив Ричарда в некоторой задумчивости. Он так привык, что у него бывает кто-то лишь по прямому приглашению, что совершенно не подумал озаботиться ни секретарем, ни стражниками, а стоило бы. Подобный визит был первым, но наверняка не последним.

Элинор:
Элинор уже почти подошла к кабинету Ричарда, когда мимо неё, едва не задев её платье, прошелестела неизвестная дама. Она будто не замечала никого вокруг, нарушая все нормы поведения не говоря об этикете
Элинор хлопнула в ладоши. Внезапный звук заставил даму остановиться, а к ним уже спешили двое гвардейцев.
— Под стражу! До выяснения — коротко распорядилась она, не глядя на даму.
Дама поняла или догадалась кто перед ней. По роскошному платью цвета увядающей розы, по плечам платья шла мелкая вышивка, издали напоминающая снег, а вблизи проявлялась россыпь белоснежных цветов с птичками между ними, по осанке, поведению ли гвардейцев или тону приказа, но поняла. Тут же присела в глубоком реверансе, прижав руки к груди.
— Простите, простите великодушно... —залепетала женщина с раскаянием в голосе.
— Хорошо. Я передумала, — Элинор говорила ледяным тоном и улыбнулась гвардейцам. — Проводите сударыню к выходу.
Войдя в кабинет, она вопросительно посмотрела на регента.
— Милорд, я надеюсь, леди, которая бежала, словно по лесу от погони, не является Вашей воспитанницей?

Ричард:
Ричард перевел взгляд на вошедшую, которая на этот раз оказалась той, кого он действительно ждал, но после ее слов побледнел от произнесенного замечания в адрес явно и Седрика, и лично его.
— Леди представилась родственницей лорда Ли и надеялась решить интересовавший ее вопрос налетом, — он жестом пригласил Элинор проходить и располагаться.
— К слову, вопрос потребуют Вашего решения, потому что я в нём являюсь заинтересованным лицом, и никакое мое решение не сможет считаться объективным, — он сделал несколько шагов к своему столу и, достав из ящика стола завещание, составленное лордом Ли, передал его для ознакомления Элинор.
Само завещание было составлено корректно и по всем правилам, и лорд действительно мог завещать свое имущество, кому угодно, игнорируя прямых и непрямых наследников, если они были, но был и один нюанс: завещать титул можно было лишь прямым наследникам, и о нем речи в завещании не шло. Но если титул кому-то и переходил, раз уж не было указано обратное, то он должен был подкрепляться земельными владениями. Советник по законам наследования, ознакомившись с этим, ещё до возвращения принцессы, сказал, что подобные вопрос может разрешить лишь король.

Элинор:
Она кивнула и, сверкнув напоследок глазами в сторону дверей, прошла в центр комнаты, садиться ей не хотелось.
— Я, несколько запоздало, но приняла меры к тому, чтобы дворец не походил на постоялый двор. Как её пропустили, мне объяснит позже капитан сегодняшней стражи.
Она посмотрела на Ричарда с понимающим взглядом и мягко, но серьёзно продолжила.
— Милорд, я понимаю, что Вам, вероятно, сложнее, чем мне, хоть Вы и старше. С этой минуты у Вашего кабинета, Ваших покоев теперешних, а впоследствии будущих будет нести караул пара гвардейцев, как и предписано регламентом. К тому же, нам нужно выбрать время, на которое мы назначим час или больше для аудиенций. Личные встречи Вы и я можем проводить по своему усмотрению, но касающиеся дел королевства и наших подданных —совместно. Мне сегодня поневоле пришлось стать толковательницей смыслов. Не представляете, милорд, какие вопросы и заблуждения возникли в не самых пустых головах после прочтения указа о регентстве. От двоевластия до моего отстранения — она коротко взмахнула рукой. — Непривычное пугает и сбивает с толку, но мы с Вами справимся. А столь подробно я говорю об этих досадных глупостях, чтобы Вы не придумали себе, что чем-то меня задели. Чего не сказать о капитане сегодняшней стражи.
...
Она подошла к его столу, взяла в руки завещание, прочла и улыбнулась. Хеймерик... Элинор вернула завещание Ричарду и села к столу.
— Так, значит, родственница откуда-то узнала об этом завещании и даже прочла, раз явилась прямиком к Вам? — она пробежала пальцами по поверхности стола и посмотрела на Ричарда. — Рассказать Вам историю Генри Ли, его отношений с родственниками и причины его приезда в Эрстон?..

Ричард:
— Согласен, у лорда-дипломата лишних и тем более нежданных посетителей не бывает, в отличие от регента, и, учитывая все обстоятельства, нам обоим нужно внимательнее подойти и к вопросу личной безопасности, — для нее это действительно было куда более естественно и привычно, а вот ему теперь явно не стоило полагаться лишь на свой клинок, и стоило озаботиться личной охраной на все выходы и поездки, а не как это было прежде, когда он зачастую перемещался один или с Годриком.
— Думаю, будет уместным назначить приёмное время на утро пятницы и послеобеденные часы по понедельникам, — он перевел на нее вопросительный взгляд, ожидая ее возражений или поправок, и в отличие от прежнего короля они оба сошлись во мнении, что принимать и выслушивать жалобы подданных королевства — неотъемлемая обязанность монарха.
— Лордов-протекторов не было в королевстве уже несколько столетий, поэтому не удивительно, что это вызывает вопросы и непонимание, — это для него как раз не было сюрпризом, и он ожидал, что ещё многие будут так или иначе высказывать свое неудовольствие по этому поводу.
Когда Элинор заняла место за столом, Ричард тоже сел, придвинувшись к ней ближе.
— Не думаю, что она держала в руках завещание, но вполне вероятно, что имела личную беседу с распорядителем, от которого и узнала детали, — на ее же вопрос он кивнул. — Думаю, что об обстоятельствах лорда Ли мне известно ещё меньше, чем ему было известно о моих.
В этом была какая-то ирония, что состав более десяти лет в одном Совете, именуя общее представление друг о друге, они не были толком знакомы, и о жизни друг друга не имели практически никакого представления.

Элинор:
—  Милорд — она с улыбкой повернулась на стуле так, чтобы оказаться к нему лицом. — У нас по-прежнему велики шансы провести первый день в новых статусах мирно, уже вечереет. Дни и время... Соглашусь, что одного дня недостаточно, хоть иной раз ни просителей, ни жалобщиков нет, но если их много — это займёт львиную долю времени. В какие дни — мне не важно, пусть будет, как Вы сказали, а вот время, напротив, я не хотела бы занимать ничем обязательным утро и вечер. Пусть будет послеобеденное время?
Да, она сама понимала, ведь когда искала указ для образца, нашла его и не сразу смогла верно переписать, настолько изменилось письмо. С удивлением и большим интересом читала о том, что такое регентство, кем и с какой целью оно вводилось и чем завершалось. Но ей не нравилось, что непонимание приводит не к вопросам, а к догадкам..
— Пожалуй, я сегодня же побеседую и с этим почтенным знатоком законов. Сразу после командира стражи, личной аудиенции удостоится господин законник.
Она пожала плечами, неудивительно, если никто из них, а иное было бы странно, не хотел рассказывать о своей жизни, откуда бы им было знать. Только из сплетен или от общих знакомых.
— Я постараюсь рассказать покороче, самую суть, чтобы Вам понять так же ясно, как мне, — любого, кто назовётся родней лорда Хеймерика, нельзя пускать за городские ворота в наш город, не говоря о прочем. Я знаю от него самого. Как-то, ещё ребёнком, я допустила бестактный вопрос, а он мне, как сказку ребёнку, рассказал свою жизнь. Это был удивительный человек...
Она переплела пальцы и прикрыла глаза на мгновение.
— Около семидесяти лет назад, далеко отсюда, в маленьком восточном королевстве у короля, который уже имел трёх дочерей, родился долгожданный наследник — принц.
В этот момент двери кабинета распахнулись, и гвардейцы впустили Седрика. Один из них явно знал юношу или слышал о нём, это было заметно по доброй улыбке. Двери закрылись.

Ричард:
Он встретил ее слова улыбкой и задержал взгляд на ее зелёных глазах.
— Действительно. Хотя, признаться, у меня ощущение, что прошлый наш разговор о делах был не утром, а несколько дней назад, — ему с трудом верилось, что все это происходило и правда сегодня.
— Хорошо, тогда пусть оба дня будет послеобеденное время, — он предполагал в пятницу использовать утренние часы, чтобы оставался ещё целый день для принятия каких-то решений и длительных разбирательств, но это было незначительно, и ее нежелание занимать такими встречами утро или вечер тоже понимал, поэтому сразу согласился на ее встречное предложение. И улыбнулся, потому что в какой-то мере здесь они тоже нашли компромисс, а значит, все же этот их союз был не безнадёжен, и имел шансы не закончится плохо.
Ричард смотрел на Элинор заинтересованно и с лёгким удивлением, потому как ее слова о лорде Ли и правда интриговали, и самое начало истории действительно походило на сказку. Она прикрыла ненадолго глаза и переплела пальцы в замок, сложив их на столе, и Ричард придвинулся чуть ближе, собираясь накрыть ее руки ладонью, но двери кабинета открылись, и он опустил ладонь просто на столешницу рядом с руками принцессы.
— Ваше величество, — Седрик вежливо поклонился Элинор и перевел взгляд на Ричарда, — мне следует прийти позже?
— Вопрос, который мы обсуждаем сейчас, касается и тебя, поэтому, думаю, тебе полезно будет послушать, если ее Величество не против, — он перевел вопросительный взгляд на нее, ожидая ее слова. Сам он доверял Седрику, как себе, но Элинор могла решить, что ее рассказ о лорде Ли не для ушей юноши.

Элинор:
Этот день действительно длился дольше, чем полагается, и всё ещё не закончился. Её больше всего изумляли собственные ощущения и настроения. За этот день она уже пережила самые разные эмоции и, наверное, впервые смогла с.правиться с обидой, так для себя не решив, был ли повод к ней действительным или мнимым. На это понимание у неё не было времени. Сейчас же она была довольна согласием, а когда речь зашла о любимом ей ушедшем старце и милом мальчике, она себя почувствовала в кругу добрых друзей.
— Здравствуйте, Седрик — она ему улыбнулась, приветственный наклон головы, тёплый взгляд.
Хотя и не ожидала его появления, но ей было приятно его видеть. Элинор вернула внимание Ричарду.
— Не совсем так, вопрос, касающийся Вас — она взглянула на Седрика.  — Я собиралась обсудить после одной истории, невыдуманной и не моей.
И снова внимание Ричарду.
— Милорд, я помню, Ваш воспитанник живо интересовался.. А я эту историю услышала, когда была младше него, сам лорд Ли не возражал бы, это верно, так же, как то, что он взял Седрика в ученики. Думаю, Вам обоим стоит узнать, что привело юного наследного принца к изучению лекарского искусства и в чужую страну — она поочерёдно взглянула на обоих и остановила взгляд на столе. — Я расскажу, но сначала хочу высказать Вам обоим своё желание, и не буду ждать ответов.
Она повернулась к Ричарду.
— Лорд Ричард, мы с Седриком заговорили друг с другом при случайной встрече возле Вашего кабинета, и пока разговор не дошёл до имён, он, как полагается, обращался к собеседнице "леди" и "миледи" — она взглянула на Седрика, чтобы убедиться, что он не против её объяснения, ей показалось, что он даже рад этому. — И суть моего желания в следующем: я хочу слышать это обращение и от Вас, милорд, не только оттого, что привыкла, за время, что Вы укрывали меня от бед и ...
Она осеклась, но сразу продолжила, пропустив то, что чуть не произнесла.
— И о том же мы договорились с Седриком, я с удовольствием позволила ему оставить вежливое обращение без титулования, разумеется, не при обществе. Если мы трое обращаемся друг к другу неофициально по отдельности, нам незачем что-то менять, когда мы вместе. Но Вы мой регент, милорд,  и воспитатель Седрика, решение я оставлю Вам.
И, как она и предупредила, не дожидаясь ответов и согласия или возражения, продолжила едва начатую историю Хеймерика Ли, принца восточного королевства, известного в Эрстоне как граф лорд-лекарь.
...
— Принц вырос и однажды на охоте, увлёкшись, позволил коню унести себя далеко от привычных угодий. Оказавшись на берегу реки, он встретил прекрасную девушку, которая показалась ему самой красивой из всех, кого он видел за свои девятнадцать лет. В тот же миг он понял, что полюбил её всем сердцем.
Вернувшись домой, он рассказал о своей встрече семье, но его отец — король и три старшие сестры  не захотели даже слушать о простолюдинке. Однако принц Хеймерик настоял на своём и через год взял её в жёны. Сёстры не приняли молодую жену принца и при любой возможности оскорбляли и унижали её, когда он не был рядом. Она же не жаловалась, боясь огорчить возлюбленного.
Прошёл год, и король-отец скончался. Вскоре после этого жена принца, ставшего королём, сообщила ему, что ждёт ребёнка. Сёстры, полные злобы, не знавшей границ, подмешивали ей в питьё медленно действующую отраву. Она потеряла ребёнка и слегла сама, а Хеймерик был готов отдать свою жизнь, но не знал, что делать, и не находил себе места.
Он узнал о злодействе сестёр, когда, в отчаянии, обратился к старой ведунье, такое действие, если бы кто-то донёс каралось в той стране смертью. По её совету он забрал свою супругу и, отказавшись от имени и трона, уехал со своей родины как можно дальше.
Когда он достиг нашего королевства Эрстон, его жена была слишком слаба для дальнейшего пути.
Он купил замок неподалёку от столицы и взял себе родовым именем имя колдуньи — Ли. Он старался найти способ излечить свою любимую и изучал медицину, чтобы спасти ей жизнь. Он зажил в этом замке, занимаясь медициной и изучая законы природы. Он хотел найти способ излечить свою любимую, а сердце его казалась разбитым. Он не сдавался и исцелил супругу, с которой прожил до её ухода, любя не меньше, чем в первый день. Но детей у неё уже быть не могло
Вскоре о нём прознали соседние лорды, а затем и сам король Эрстона, который пожаловал ему титул графа. На троне Эрстона в те годы восседал мой дед.
Она подняла влажные глаза на Ричарда, до этого, рассказывая Элинор смотрела на стол перед собой.
— Теперь Вы знаете.

Ричард:
На улыбку и такое личное приветствие Седрик уже не сумел сдержать улыбку, а она у, даже проявляясь робко, всегда переходила в широкую и светлую. "Улыбается за двоих", как поговаривал прислуга в замке, подразумевая вторым мрачного графа.
Поймав взгляд и лёгкий кивок наставника, юноша приблизился к столу и, придвинув стул, сел подле Ричарда, а услышав слова про наследного принца, ставшего лекарем в чужой стране, взгляд Седрика загорелся азартной жаждой услышать историю. Он всегда любил такие истории и им подобные, но он приходил в полнейший восторг, когда истории были не просто сказками и пожеланиями, а настоящими. Как история про то, как капитан Брейн сражался за леди, которая на самом деле оказалась принцессой, хотя та история не звучала так захватывающе, как это вступление, да и капитан рассказывал ее не как историю, а отдельными фактами, которые Седрик собирал воедино. И сейчас он сидел, уже затаив дыхание и не сводя взгляда с юной королевы, переведя взгляд на наставника лишь один раз, когда принцесса рассказала про их встречу и договоренность. Сам он объясниться с графам ещё не успел, и в общем-то пришел в том числе и для этого, хотя про их договоренность с принцессой вести не совсем официальные разговоры, если они не при свидетелях, он не планировал, но и ничего удачного в том, что эта сказала она, не видел, а короткого взгляда на графа ему хватило, чтобы понять, что тот не недоволен этим фактом.
Седрик слушал рассказ, легко представлял себе прекрасную деву, которая в его воображении была почти до неотличимости похожа на принцессу, он даже, едва не сказал об том вслух, но вовремя прикусил язык. Ричард же полагал, что в свои юные годы лорд Ли очаровался отнюдь не одной красотой. Красивых женщин, а тем более юных девушек, всегда и во все времена было не так уж и мало, но если наследный принц ради этой девушки пошел против воли короля, а в итоге и отказался от имени и престола, то главным в ней была явно не красота, хотя во всех сказках и предания отчего-то, всегда отмечали исключительно это качество, хотя северяне и здесь шли против принятых норм, и в сказках упоминалась чаще не красота, а родство душ.
Он встретился взглядом с Элинор, и ее глаза блестели, отражая свет вечерних свечей, отчего в мягкой зелени водили хороводы костры, и ему вновь захотелось коснуться ее руки, накрыть ее ладони своими, но он не шелохнулся, только лишь засмотрелся в ее глаза.
— Что ж, в таком случае, я думаю, абсолютная правомерность завещания лорда Ли не вызывает никаких сомнений, — произнес он, но задумался, опуская взгляд, потому что теперь и визит странной леди казался уже совсем иным. Если все родственники королевского лекаря находились за пределами королевства, то либо приходившая была самозванкой, и наведалась с иной целью, либо, о том, что ее родственник скоро погибнет узнала ещё до того, как это произошло, раз прибыла в королевство так поспешно, и раз вообще прибыла.

Элинор:
— Милорд, я хотела и как смогла коротко рассказала его историю не для подтверждения правомерности завещания. Я прочла - оно составлено безупречно и является его волей. На что могла надеяться та, допускаю, племянница? Только на ошибку в составлении этого документа, но ошибок там нет — она была полностью уверена в этом и ей было несколько странно, что Ричард сомневался. — Замок и земли и одним словом всё, чего добился и что мог завещать лорд Хеймерик оставил тому, кого счёл достойным человеком, родня осталась на его родине править или утратить власть, но ни к его замку, ни к его графству никто из них отношения не имеет. Но к слову о графстве. Белый лорд не указал, не знаю почему, но он знал, что для подтверждения придут ко мне. Так, не будем терять времени, милорд. Это простой по форме указ о даровании титула. Я сейчас же готова написать, а Вы, надеюсь, утвердите.

Ричард:
Элинор, возможно, последняя лорда-лекаря и не удивила, но она совершенно поразила Седрика и некоторые вопросы вызывала у Ричарда. Хотя в целом он понимал ее лучше, чем Седрик, просто потому, что имей он возможность распоряжаться своим имуществом в полной мере, то несомненно, замок бы в итоге перешёл к Седрику. Но мальчик был его воспитанником и отчасти почти семьёй, со стороны Белого лорда это же был широкий жест, но Ричард так же хорошо понимал и ненужность всего в отсутствие наследников.
— Зачем не титул, миледи? — подал голос Седрик, и выглядел он одновременно и удивлённо и слегка обижено. — Титул я хочу заслужить сам, когда научусь, и смогу своим трудом приносить пользу королевству.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2025-01-15 14:22:25)

Ричард:
Ричард не обернулся на топот, но обернулся на обращение к себе, чуть нахмурился, размышляя.
— Вероятно, что так, — он перевел взгляд на принцессу, перед этим кивнув стражникам, что он услышал, но не давая никакого ответа.
— Если я закончу раньше, буду ждать Вас на улице, — произнес он, мягко сжав ее ладонь как негласную поддержку.
Он не сомневался, что Криптон решил что-то рассказать не из раскаяния, а желая хоть как-то сохранить свою жизнь, и на самом деле ему было любопытно, потому что он предполагал, о каком сражении пойдет речь, и не мог предположить, что важного в этом мог услышать для себя.
— Вы хотели мне что-то поведать, барон? — Ричард остановился напротив решетки Криптона, заложив руки за спину, взирая на него с прежним невозмутимым спокойствием.

Элинор:
— Хвала богам земли и неба. Согласитесь, советник, как метко определила наша прекрасная королева, девушки её возраста должны щебетать пташками, а не декламировать драматические монологи с дурной драматургией.. Вы простите моё ворчание — возраст, знаете ли, обстановка и.. Воистину, женщинам следует ограничить разрешенные разговоры. Но Вы верно поняли.
Он подошёл ближе, одной рукой взявшись за решётку.
— Скажите мне, милый Вы мой, что Вам проку в моей смерти? Вам-то я никак ничего не покалечил, надеюсь. Недооценил, да. А знаете почему? Вы — это я, но моложе и умнее!  Это меня и раздражало, могу признать. Что там, я едва ли не завидовал. И смотрите, как высоко Вы взлетели, король!  Так вот, суть моего предложения. Я отдаю Вам два приказа, оригиналы!, не смотрите на меня так, я в своём уме, чтобы не соблазнять Вас копиями. Те самые два приказа, которые несколько изменили ситуацию на севере нашего благословенного мудрыми королями и их наследницами королевства.  Вы получаете приказы, я получаю спокойную тихую старость где-нибудь на востоке. А к приказам есть и рассказ, конечно, если уж девушку не остановить, что говорить о старом человеке, который соскучился по общению. Этих, в мундирах, Вы же не жалуете, как и я.

Ричард:
— Если бы в Вашу светлую голову, барон, пришло лишь устранение короля, а на его место Вы бы позволили прийти его законной наследнице, девушка бы и продолжила щебетать пташкой, погрустив об отце, но и только, — возразил Ричард, но не стал комментировать, что и кому следует ограничить. Он сюда не для споров вернулся. Не стал комментировать и дальнейшие слова, они ведь оба знали, что не в зависти было дело. Да и не было никакой зависти, уж Криптон, пожалуй, лучше всех знал его положение во дворце, и если молодость ещё могла служить аргументом, то ум — нет. Криптон считал себя умнее всех, и уж точно умнее недолорда. Но это сейчас не имело значения, это были всего лишь слова в попытке расположить, и Ричард лишь ждал перехода к сути.
— О каких приказах идёт речь? Пока я вижу лишь кота в мешке в обмен на очень щедрые условия не просто помилования, а почти почетной отставки, — возможно, что у барона и правда был козырь в рукаве, но, была и велика вероятность того, что это всего-лишь блеф, и ничего обещать Ричард пока не был готов. Информация должна была быть очень уж ценной, чтобы разменивать ее не просто на помилования, а ещё на дополнительные условия.

Элинор:
Барон не стал отвечать на едкое замечание. Мальчик сейчас на коне. С его осторожностью, умом и хитростью, вполне возможно, доскачет до безусловной власти. Хотя ответ у него готов был и на это, не носись глупая девчонка по всему дворцу и не увези её под боги ведают каким влиянием кое-кто... Он, Криптон, именно планировал усадить её на родительский трон, выгодно пристроив ко благу королевства и своего спокойствия. Теперь же девчонку прибрал тихий дипломат, и сколько там на регентство выделил коронованный упрямец? Года два-три. За это время... Криптон посмотрел на Ричарда с нескрываемым одобрением. Мальчик делает всё правильно, а у кого учился? А где благодарность? О времена...
— Отлично, советник. Вы доставили мне истинное удовольствие за этот вечер. Вы немногословны и осторожны, всегда ценил в Вас это. Довольно недомолвок. Чего хочу я? Объявите меня скончавшимся. Как меня тихо вывести на восток - проблем не вижу, даже если вся королевская рать будет стоять на страже подземелья. Более чем скромно, не так ли? Что я могу дать Вам? Кое-что из далёкого прошлого, когда Вы были ещё прелестным ребёнком, и кое-что из недавнего. Начну с недавнего. Ваша протеже своей никуда не годной речью всё же навела меня на мысль о несправедливости. Года два три назад, предвидя, что коронованный слепец приведёт нас к беде, Ваш покорный слуга договорился с властителем немалых земель на нашей северной границе. Заключаем брак юной красавицы со взрослым отважным воином, овеянном славой, ведущий к объединению земель во славу нашей короны. Ударили по рукам.
Герцог доволен, я доволен, упрямец почти согласился, но отважный и овеянный, вместо того, чтобы дожидаться приказа, умудрился повстречаться с юной красавицей, до того, как был призван к её родителю. В результате её *щебета* дивный воин явился на приём предлагать руку со своим герцогством, но повёл себя так, что я  бы отказал ему в браке со своей горничной. У меня свои счёты к Рейнхоллам.
Криптон тогда долго думал, как переставить фигуры. Его ферзь пропал с доски, ситуация раздражала... Именно тогда родилась мысль со свержением и устранением, учитывая неправильное воспитание наследницы. Эх, что бы родителю не жениться повторно, сидела бы юная красота на своей половине и не водила бы хороводы с гвардией.. Горечь от бессилия повлиять тогда была особенно сильна.
— Оставим недавнее и обратимся мыслями к прошлому. Видели Вы своими глазами договор двух мятежных герцогов? Рекомендую разыскать и взглянуть. Там есть любопытнейшая приписка, нехарактерная для подобных соглашений, хотя.. может на севере.. В приписке заговорщики указали, каждый от себя о расплате за нарушение любого пункта этого договора. Я читал, увлекательно, знаете ли, по-хорошему драматично, у себя его не имею. А имею приказ герцога своему главному военачальнику — старшему сыну. И второй, своему доверенному командору. Первый о наступлении, реализованном с блеском, надо сказать, но оно было в стороне от одного известного Вам места. Второй об отступлении до пределов возможного, которое так же было реализовано, как Вам, вероятно, известно. Оба приказа честь по чести подписаны и печатью подтверждены.
Он смотрел на Ричарда с живым интересом. Понял? Оценил? Один получит тихую старость, другой безупречную зрелость. Криптон едва сдерживал довольную улыбку. Герцог Хьюго, грозный и лишённый глупых сантиментов, оказалось совершенно не умел пить. А Виллем мог быть прекрасным хозяином, гостеприимным, доброжелательным и щедрым. Зачем ему были те приказы? Для гарантий, что герцог вдруг не затеет свою игру. Как попали? Герцог проиграл три партии подряд, барон со смехом предложил сойтись на старинных бумагах, он питает слабость к чтению документов, они вдохновляют его на принятие новых решений.

Ричард:
Ричард не считал запрос скромным. Скромно было бы просить лишь о сохранении жизни, а вот на востоке можно было устроиться с большим комфортом, слишком большим. Но пока не было причин вести переговоры об условиях, не зная, на что идет размен. Ричард продолжал слушать, не вставив ни слова. Хотя, когда речь зашла о сражении у Волчьей горы, глаза графа полыхнули огнем, но пламя быстро угасло. Ричард помолчал еще, по-прежнему безэмоционально глядя на барона.
— И это все? — все же спросил он. — Прошлое в прошлом, барон, Вы лишь тратите мое время, а эта информация имеет ценность лишь для любителей истории.
Ричард развернулся, чтобы уйти. Для него, конечно, прошлое было не вполне в прошлом, и разговоры, касавшиеся его дома, его волновали, но это было личное, а за годы во дворце он приучился разделять личное и дела королевства. Он верил, что Криптон говорил правду, и что у него есть оригиналы документов, припрятанные где-то в тайнике, но от них не было никакого проку. Да, северяне имели обыкновение подкреплять союзы оговорками, что ждет каждую сторону в случае нарушения договора, но даже имей он на руках приказы герцога, какой в этом был прок? Он больше не был Дарквудом, которого растили, как маленького северного принца, на случай, если что-то случится со старшим братом, которому пророчили после, как предполагалось, успешного восстания северный трон, а значит и к ответу никого призвать не мог. А как лорд-протектор тем более не призовет. Было бы невероятной глупостью развязывать войну с герцогством из-за собственных давних обид и амбиций. Если барон хотел сыграть на них, что ж... ему не удалось.
Однако, поднявшись на поверхность, вновь оказавшись на улице, Ричард вздохнул полной грудью и прикрыл глаза, стараясь глубоко дышать и успокоить нахлынувшие давние чувства. Что барону удалось вернуть, так это давнюю тоску по дому, семье и северу.

Элинор:
— Слепец — процедил Криптон,  когда Ричард достаточно удалился.
Он помассировал виски и подумал, что если тихий советник не слишком поторопится с расправой, у него, Виллема Криптона, пожалуй есть ещё один шанс. Что проку горевать об ошибках? Что проку отрицать реальность. Но будущее в его власти, пока он в состоянии думать. Нет. Пока не настал день казни. Хотя... что-то ему показалось в глазах девчонки... Возможно, стоит не напоминать о себе, а дождаться именно дня казни. Последнее слово!  Надо хорошенько всё это обдумать. Но каков мальчишка? Не ухватиться за возможность вернуть своё, личное... Северянин сделал свою ставку на новую жизнь. Криптон подумал, что вероятно это наиболее выгодно, и пожалуй сам бы сделал подобный выбор. Что ему  имя?, утешение гордеца, а мальчик не гордец, он осторожный хитрец. Регентство, а через пару лет корона Эрстона. Блестящая партия в сложной и долгой игре. И эту партию выиграл посредственный игрок, воспользовавшись ошибками сильного. Возраст и проклятый ферзь... Барон усмехнулся, отошёл в тень и сел, размышляя над тем, как найти выход.

Элинор поднималась по лестнице, внешне сохраняя спокойствие. Она была немного бледна и опиралась на руку гвардейца, который кинулся сопроводить её по ступеням. Она не нуждалась в помощи, но и не оттолкнула её. Искренний порыв был трогателен и этим приятен. Его поклон, её улыбка, она подошла к Ричарду и жестом пригласила возвращаться во дворец со слабой, но тем не менее ласковой улыбкой.
Через несколько шагов она остановилась.
— Вы успели распорядиться, чтобы к Вам привели маркиза или это уже потеряло смысл?

Ричард:
Они возвращались во дворец в молчании, каждый в своих мыслях, пока юная королева не остановилась.
— Не потеряло, я по-прежнему хочу услышать историю из уст маркиза, поэтому его приведут через некоторое время. Вы останетесь присутствовать? — он полагал, что они вместе выслушают маркиза, но теперь вдруг засомневался в том, что она станет.
— Барон действительно надеялся выторговать себе свободу, "тихую спокойную старость где-нибудь на востоке", как он выразился. И думаю, он не оставит попыток выиграть, ещё попытается задействовать старые связи, потому его стражу и допуск к нему я распорядился ужесточить. Говорить с ним можем только Вы и я, — хотя Ричард сомневался, что она захочет что-то ещё сказать человеку, которого некогда считала, возможно, почти частью своей семьи, — и еду и воду ему будет приносить всегда несколько стражников, чтобы у него не было искушения попытаться подкупить кого-то из них.
Это стоило сделать раньше и сразу, но Сеймур Вуд подобных распоряжений не отдавал, заключив Криптона под стражу, как самого обычного узника, а не как того, кто совсем недавно пытался править за своего ставленника, пусть и не слишком успешно.

Элинор:
— Как странно... Мне казалось, что я ненавижу это человека и если он приходил на ум, желала отмщения — она посмотрела на Ричарда, словно сама себе удивляясь. — А сейчас я даже не спрошу, как Вы решите с ним поступить и когда. Торговаться ему, видимо, нечем. Милости он не стоит.
Уже возле лекарского дома она ответила на первый вопрос Ричарда.
— Мне бы не хотелось присутствовать при Вашем  разговоре с лордом Леофредом — она начала очень тихо и продолжила уже обычным спокойным тоном. — Если Вы доверяете мне, скажу так: всё, что Вы от него услышите будет правдой, либо молчанием. Он не игрок, и...  Как же он сказал?..
Она помолчала, давая себе возможность сохранить спокойствие.
— "Тот, кем я стал, с пепелищем внутри, ни с чем и ни за что бороться уже не в силах" — она не могла представить более ужасное состояние для человека, возможно, это образ из их северных легенд, но не менее пугающий.

Ричард:
— Как я решу поступить? — переспросил он, вопросительно приподняв брови, потому что ещё не так давно речь шла о совместном решении, а сейчас она словно отказывалась от этого, вкладывая решение в его руки. Кажется, вкладывая оба решения в его руки.
— Я буду рад Вашему присутствию, — он действительно считал ее присутствие важным, и потому что она все же представляла корону, и потому что это гарантировало, что маркиз не станет говорить что-то противоположное тому, что сказал Элинор, и Ричарду нет нужды расспрашивать ее об их разговоре, и может совсем не касаться этого, оставив его полностью конфиденциальным.
Они вернулись в его кабинет, и он лишь задержался немного перед входом, отдав распоряжение, чтобы принесли горячий шоколад для принцессы. Она выглядела слишком уставшей и расстроенной, и ему хотелось хотя бы так, искусственно поддержать в ней силы.
Шоколад принесли уже спустя несколько минут, а почти следом привели и пленника. Ричард не стал подниматься со своего места, но жестом пригласил маркиза занять кресло, стоявшее поодаль от стола. Он не стал заставлять его стоять, как при допросе или повинности, но и не готов был усаживать за стол.

Элинор:
— Я лишь хотела сказать, что тот человек стал мне безразличен. Поэтому для меня не имеет значения, будет ли он сослан, казнён или заточен в башне.
Она решила, что он вежливо напоминает ей о предварительной договорённости, и подумала, что это справедливо. Он проявил уступчивость и не выказал недовольства. Элинор без возражений прошла в кабинет. Она села в кресло, которое стояло ближе к окну, в торце стола Ричарда. Она предполагала, что высокий стул напротив него или второе кресло у противоположной от стола стены займёт пленник. Она коротко улыбнулась слуге. Тот поставил перед ней блюдце. На блюдце уже стояла чашка, а под ней лежала белоснежная тонкая салфетка, Элинор едва взглянула на всё это. Двери открылись, и гвардейцы пропустили старшего сына герцога Хьюго.
По дороге в кабинет его глаза привыкли к свету, и его лицо казалось бы бесстрастным, если бы не слишком чёткие вертикальные морщины между бровями. Он вошёл в кабинет так же уверенно, как входил к себе в ставку — внимательный, собранный с нечитаемым и в то же время открытым взглядом. Коротко кивнул на жест Ричарда и сел в кресло возле стены напротив стола хозяина кабинета, одна рука на подлокотник, другая на колено. Он молчал, ожидая вопросов или обвинений от регента. Элинор со своего места могла видеть их обоих не поворачивая головы, её взгляд, быстро скользнув по вошедшему, остановился на стене перед ней.

Ричард:
— Маркиз Леофред Рейнхолл, Вас заключили под стражу за дуэль при королевском дворе. Однако, обвиняли Вас в заговоре против короны, вменяя в вину, что Вы укрывали наследную принцессу, намереваясь на ней жениться и после этого заявить притязания на трон Эрстона, сеяли смуту и подрывали авторитет короны. Но всем здесь присутствующим известно, что это не так. Будьте добры, изложите произошедшие события Вашими глазами, — Ричард говорил спокойно и ровно, официальным тоном, без обвинений, но и без хоть какого-то тепла, стараясь придерживаться исключительно фактов, в том числе записанных в обвинительных бумагах рукой Криптона. Отчасти он уже слышал об этих событиях от маркиза, но тогда его речь была сбивчата и урывками, а он хотел услышать более стройное повествование.

Элинор:
Он чуть подался вперёд, повернулся и посмотрел на Элинор. Она встретила его взгляд, поняла и медленно опустила ресницы, давая тем самым разрешение говорить.
Он принял прежнюю позу и уже не отводил глаз от регента.
— Лорд регент. Об этих событиях я могу рассказать лишь со слов брата, которые подтвердил мне и отец, Innsidh mi dhut na tha fios agam — он встал и по-военному поклонился Элинор. — Прошу прощения, Ваше Величество, я обещал изложить, что знаю.
У него был низкий голос с сильной хрипотцой, а акцент гораздо более выраженным, чем у Ричарда. У лорда-дипломата, можно сказать, и не было никакого, Элинор, с её музыкальным слухом, замечала в некоторых произносимых Ричардом словах едва уловимый оттенок.
Она медленно кивнула и жестом показала, что извинения излишни. Леофред сел и рассказал всё так, как было, так, как ему рассказывал, бахвалясь этим, Галахад.
— Это всё, что я слышал и смог сейчас вспомнить подробней, лорд регент. Обвинения в свой адрес в этих преступлениях отрицаю.

Ричард:
Ричард кивнул на обещание маркиза, и северная речь вновь напомнила о доме, хотя наречие в землях Рейнхоллов звучало чуть иначе, но оно все равно казалось родным, да и разницу в звучании мог уловить разве что другой северян.
В этот раз рассказ был более цельным и последовательным, но нового ничего не прозвучало.
— Когда Вам стало известно о преступлениях Вашего брата и отца? — негромко спросил Ричард. Было любопытно то, что младший рассказывал об этом, бахвалясь, как следовало из описания некоторых фраз, а значит, маловероятно, что Галахад рассказывал об этом, когда принцесса уже ускользнула из его рук.
Ричард в задумчивости поднялся со своего места, подошёл к деревянному шкафу за своей спиной и, открыв одну из створок вытащил оттуда что-то длинное, обернутое в плотную ткань. Ткань он убрал, оставив в руках лишь клинок, прежде укутанный складками, и подошёл к маркизу.
— Вам знакомо это оружие? — Ричард вернул себе свой трофей ещё вчера, не рассчитывая узнать, кто был тот человек, которому принадлежал меч, но, коли уж маркиз был все равно здесь, стоило и спросить. Он как человек военный, скорее всего заметил бы такого искусного мечника среди людей младшего брата.

Элинор:
Во время своего рассказа Леофред несколько раз использовал слова и выражения, которые были непонятны Элинор. Однако он не стал дожидаться её разрешения, единожды получив, а любой мужчина, вероятно, согласился бы с тем, что напоминать леди о слишком неприятных вещах — это недопустимая и ненужная жестокость.
Он задумался, пытаясь восстановить в памяти даты. После недели в одиночестве под землёй это у него получилось не сразу, но довольно быстро. Выходило, что Галахад упившись с какой-то своей компанией, явился к брату с рассказом, каков он молодец, старший дал младшему за дурной язык увесистый подзатыльник и поехал проверять, нигде он принцессу не нашёл, но повстречал кузнеца... Бьорна?... ..и тот сказал, что да, была тут девица и её не то брат, не то жених уже вызволил.
Вернувшись уже под утро, вломился к отцу и едва удержал руку, когда услышал ответ, потом старший искал младшего и, когда нашёл трезвого, переспросил и вызвал на бой.
Всю сцену с отцом он рассказал регенту на родном языке.
Леофред поднялся навстречу Ричарду, когда тот только направился к нему. Вопросительно взглянул, подставив ладонь правой руки под рукоять. Ричард отпустил меч, мгновенно крепко схваченный расслабленной секунду назад рукой.. Рейнхолл сразу узнал оружие и показал это узнавание Ричарду, но молчал, пока не рассмотрел как следует. Удержался от желания крутануть добрый клинок вокруг кисти, протянул Ричарду двумя руками.
— Это меч моего офицера. Бывшего. — он снова перешёл на северное наречие, вернувшись к местному на вопросе Ричарду.  — Король среди мечников, бог любви среди женщин и бесчестный убийца на ночных улицах.  Когда я узнал, как он проводит тренировки, нападая на прохожих и не пренебрегая грабежом, изгнал из армии  и отправил на год в темницу. Откуда это оружие у тебя? 
Он действительно был удивлён и от частого употребления родного языка забыл о правилах этикета тут, в Эрстоне. Заметил свою оплошность, взглянул в глаза Ричарда и решил, что этим извинился.

Ричард:
Ричард слушал, ни разу не перебив, ни рассказ, ни пояснения, родная речь звучала приятно, и в таких количествах он ее давно не слышал, но вопрос маркиза перечеркнул это разом, резанув слух настолько, что граф поморщился на мгновение, но сдержал вспышку гнева, на мгновение ослепившего изнутри. Забрал протянутое оружие, но отвечать на вопрос не стал, лишь задал следующий вопрос:
— Откуда он родом? У него не знакомый мне выговор, и этот меч сделан не северянами.
Оружие было и вправду изумительной работы, выверенный баланс, идеально ложилось в ладонь, оптимальная длинна и относительная лёгкость при этом не вступающая в конфликт с крепостью и силой удара. Ричард бы уже носил его на поясе, но этот меч требовал особой перевязи и ножен, и этот момент ещё предстояло решить, а пока трофей вернулся вновь на полку шкафа дожидаться своего часа.
— Благодарю Вас за ответы, маркиз, Вы можете быть свободны, — произнес Ричард, остановившись у своего стула и опустив одну ладонь на резную спинку, а затем кликнул стражников, тут же появившихся в дверях по первому зову. — Пусть для маркиза подготовят комнаты, он побудет гостем королевы, пока не восстановит силы, чтобы вернуться домой.

Элинор:
Леофред, конечно, понял, что отвечать регент не будет, и едва не послал его к дьяволу, когда тот добавил интриги своим вопросом и пояснением к нему. Значит, была стычка? И вот этот... Придворный. Смог выбить меч или просто одолеть и забрать его по праву победителя не у кого-нибудь, а у Фрида Катто? Если Ричард сдержал вспышку гнева, то Леофред с таким же успехом вспышку хохота, удалось ему это исключительно потому, что он уже забыл, когда от души хохотал последний раз. Придворный ему поясняет, что меч выкован не северянином!
— Он не говорил о себе, имя его Альфред Катто, сам себя именовал Фридом, но мои парни по его выговору слышали восток, юго-восток..
Он сначала поблагодарил ответно, как положено за разговор, не заметив это издевательское — Вы свободны.
— Tapadh leibh
Он так и стоял, как встал навстречу Ричарду и при следующих словах, успел заложить руки за спину и застыл на мгновение. Повторил про себя, отпусил руки свободно вдоль тела, развернулся к Элинор.
— Bi beannaichte — его низкий хриплый голос прозвучал на удивление мягко, а когда он поднял голову и взглянул в её в глаза она ответила почти беззвучно тем же.
Маркиз обернулся к Ричарду.
— Благодарю, лорд-регент. Я предпочёл бы немедленно ехать. "Вы свободны" подразумевает свободу, так?
А Элинор в момент, когда Ричард произнёс последние слова, адресованные страже, закрыла лицо ладонями до самых глаз и смотрела поочерёдно на обоих. Она уже какое-то время тоже стояла и пыталась унять свои эмоции, которых было больше, чем у обоих сдержавших вспышки одновременно.
— Лорд-протектор, я благодарю Вас!
Она быстро обошла стол, подойдя к Ричарду посмотрела в глаза всё ещё с сомнением во взгляде и накрыла руку на спинке стула своей, сжав пальцы ненамного легче, чем мужское рукопожатие. Развернулась, создав смерч широким краем длинного платья и подошла к Рейнхоллу.
— Я провожу Вас.

Ричард:
На вопрос Леофреда Ричард кивнул. Тот, вероятно изначальные слова про свободу воспринял превратно, и засомневался, что последующие не подразумевают более комфортное пленение.
— Turas math, — негромко пожелал Ричард, ещё раз подтвердив этим, что недавний узник волен покинуть и дворец и королевство, когда ему будет угодно.
Он не понимал, за что его благодарит Элинор, потому на ее слова ничего не ответил, лишь встретился взглядом и проводил ее движение в направлении Леофреда.
— Маркиз Рейнхолл, — окликнул его Ричард уже у самых дверей, — в прошлую нашу встречу я высказал Вам упрек. Я был неправ, gabh mo leisgeul.
Информация, сказанная бароном действительно была бесполезной, но сходилась со словами лорда Ли о том, что заключённый маркиз не понял, о чем речь, и подтвердила мысли Ричарда о том, что маркиз действительно мог оказаться и не в курсе обязательства родителя. И хотя слова дались ему нелегко, не принести свои извинения он все же не мог теперь, когда точно знал, что в тот момент высказал несправедливую вещь. Как бы он не относился к маркизу.

Элинор:
Рейнхолл развернулся на слова Ричарда, как любой воин головой крутить, словно пташка, не любил и привычки такой не имел. За всю эту встречу он ничем не проявлял своего отношения к происходящему, кроме благословения в адрес девушки голосом и взглядом. Развернувшись и стоя напротив Ричарда, он смотрел ему в глаза несколько секунд так же, с непроницаемым выражением лица, без лишних движений.
— И я скажу, thoir maitheanas dhomh. Будущее от нас всех сокрыто, но не думаю, что ещё увидимся. Не связывайся с Фридом! Счастливо оставаться, лорд регент, Beannachd leat!
С этим развернулся и вышел, Элинор ожидала неподалёку от кабинета, вместе они направились к конюшне.

Ричард:
Ричард полагал как раз обратное, что они ещё увидятся, если только маркиза по возвращении не ждёт печальная учесть от герцога. В конце-концов, тот не слишком дорожил старшим сыном, раз так легко оставил того в темнице и обвинил в грехах младшего. Но это Ричарда уже не касалось, и он был бы рад больше не встречать маркиза, вновь своим обращением на "ты" напомнив ему об их столь разных статусах по насмешке судьбы.
Оставшись в одиночестве, он ощутил, как же сильно он устал за время этого разговора, слишком напряжённого, и это явно ощущалось, хотя никто из них не повысил голоса, не бросил небрежных слов или обвинений. Со стороны все выглядело более, чем мирно, но напряжение висело в воздухе тяжёлым грузом. Наверное, это был самый сложный и тяжёлый разговор по крайней мере за последнее десятилетие, если не за всю жизнь.
Он не заметил, когда вновь сел на стул, очнулся лишь,немного отойдя от мыслей, поймав себя на том, что сидит за столом и потирает виски. Поднявшись, отошёл к окну, раскрыв его настежь, налил себе бокал вина и, расстегнув три верхних пуговицы камзола, сделал несколько глотков, задумчиво глядя на закат и пытаясь смыть мерзкий привкус этой встречи.

Элинор:
Она проводила его, конечно предложила экипаж и конечно он отказался, Элинор взяла коня и себе и какое-то время они ехали рядом и разговаривали.
— Возвращайся домой, Aingeal, ты устала, уже закат.
— А ты куда, Лео?.. — она понимала, что он не вернётся в замок, где его не ждут, где его предали.
— Соберу тех, кто захочет и двинусь дальше на север. Найдём службу или будем наёмничать..
— Пойдёшь на службу, ты? Не принимай на себя преступления семьи, ты другой!
— Я часть своей семьи.
Немного проехали молча, каждый понимал, что пора прощаться.
— Благодарю, что была рядом, Aingeal, не плач обо мне, я не стою твоих слёз. Будь счастлива. Bi beannaichte!  — с этими словами он пустил коня в галоп и вскоре скрылся из глаз.
Она развернула коня и поняла, что этот магически бесконечный день подходит к концу. К своему удивлению, она помнила его во всех деталях: каждую минуту, каждую эмоцию. Конь стремительно нёс её к дворцу.
Элинор подошла к центральной лестнице и задумалась, куда ей пойти: к себе, в новый кабинет регента, проверить, как идут дела на мужской половине дворца или зайти к Ричарду...

Ричард:
Ричард проводил последние лучи солнца: с наступлением осени закаты проходили особенно стремительно. Перевел взгляд на часы, отметив, что Элинор нет уже довольно долго, а значит, она решила не возвращаться.
Он прошёлся по кабинету, убирая под замок документы, составил заново те, что обещал отдать к исполнению сегодня, закрыл окно и покинул свой кабинет. Нашел распорядителя, передал указы лично, оставив при себе лишь письмо Риверсам, чтобы завтра получить на нем подпись королевы. Собрался уже было спуститься вниз и вернуться в замок, но передумал и свернул к библиотеке.
— Мне нужны все документы по последней северной войне, — новый смотритель библиотеки был не так хорошо осведомлен о том, что и где лежит, поэтому поиски нужных разделов заняли изрядно времени, а ещё он оказался слишком говорила, что Ричарда изрядно раздражало, особенно, когда слова о том, что он не настроен вести беседы, никакого эффекта не оказали, и смотритель продолжал говорить, как и прежде, время от времени задавая вопросы, игнорирование которых так же ни к чему не привело.
Полученную кипу документов Ричарду уже пришлось дальше перекрывать самому, и для этого он занял место подальше от смотрителя, хотя тот все равно продолжал ещё что-то говорить. Удивительно было, сколько разных свидетельств сохранилось с тех пор, а том числе тех, что не должны были бы находиться в столице, в частности тот самый союзный договор между Дарквудами и Рейнхоллами. И из всех бумаг, что попались, это наверное, был первый документ, где фамилия была записана верно, а не переиначенными в Блэквудов или каверканое Эбонаши.
Ричард прочёл соглашение дважды и убрал на место, вернув документы смотрителю и попрощавшись. Это ничего ему не дало. Да он и не знал толком, чего ради он решил посмотреть на это собственными глазами, словно это что-то меняло. Нужно было просто вернуться в замок и лечь спать, а не думать обо всем этом, но отрава барона Криптона проникла в мысли.

Элинор:
Она не стала долго думать, ведь этот день всё же подходил к концу, а он был первым днём, когда они принимали решения вместе. Она направилась к кабинету советника-дипломата. К этому времени её эмоции улеглись, уступив место спокойному и умиротворённому настроению. Вечерний свет создавал ощущение безмятежности, и казалось, что никаких неприятностей больше не предвидится. Хотя день и грозил несколько раз сорваться, в итоге он прошёл наилучшим образом.
Однако, дойдя до двери, не обнаружила возле неё гвардейцев, а толкнув её, ничего не добилась. Огляделась, вокруг в этой части никого. Элинор пару раз протанцевала от одной стены до другой и решила больше не испытывать судьбу, а выйти из дворца. Где искать Ричарда, она понятия не имела, он мог уже уйти в свои бывшие покои, они оба пропустили и обед, и ужин, а дел переделали и потратили душевных сил на добрый пир. Она позволила себе ещё несколько осторожных танцевальных движений, после чего вышла на галерею и направилась к выходу из дворца.

Ричард:
Выйдя из библиотеки,Ричард прошел по длинному кор дому и вышел на галерею. Завидел впереди себя Элинор, но не окликнул, хотя на душе стало как-то спокойнее, что она точно во дворце. До этого момента внутри сидело и какое-то беспокойство,которое он едва ли осознавал до того момента, пока оно не улеглось.
— Миледи решилась на вечернюю прогулку? — он все же подал голос, когда понял, что она направляется не в свои покои и не в королевский кабинет, а туда же, куда и он — к выходу. Выходя из библиотеки, он даже вспомнил о том, что ему следует взять с собой нескольких гвардейцев в сопровождение, а не ехать в замок одному, но сейчас эти мысли испарились без следа.

Элинор:
Она обернулась уже с улыбкой.
— Милорд — шагнула навстречу. — А я искала Вас, но решила, что Вы велели подать ужин к себе и отдыхаете в старых покоях.
Он подошёл ближе, теперь Элинор показалось, что он чем-то расстроен. Пока она провожала Лео, тут что-то случилось или это усталость от бесконечного дня...
— Прогулку я легко отменю, если Вы составите мне компанию за ужином и отправитесь на отдых.Но мы можем обсудить и выбрать удобное для нас обоих решение — улыбка осталась намёком, в глазах появилось лёгкое беспокойство, она спросила, чуть склонив голову в сторону. —  Вас что-то огорчило?

Ричард:
— Я задержался в библиотеке, — ее улыбка была теплой, и согревала сердце. Он остановился напротив нее, в нескольких шагах.
— Я с удовольствием составлю Вам компанию на прогулке, — аппетита у него не было совсем, поэтому он предпочел прогулку, да и проветриться действительно было неплохой мыслью.
— Просто... — он задумался над ее вопросом, и огорчало его сегодня слишком многое, особенно в последние вечерние часы, слившиеся в один большой комок воспоминаний, тоски и огорчений, — сегодня был долгий день, смешалось все, включая усталость.
Так это не было ложью, хотя и не отвечало прямо на ее вопрос, но вопрос был данью вежливой заботы, он сомневался, что она что-то рассмотрела в его глазах, и тем более, что действительно хотела слышать ответ.

Элинор:
— О, этот новый смотритель, я провела там вечность, Вас он тоже пытался взять в осаду? — она на мгновение нахмурилась, вспомнив, что отложила предъявить ему закрытую папку со всем, что смогла найти по определённому участку времени и пространства.
Она с удовольствием согласилась на прогулку, они много времени провели в самых разных, но стенах.
— Просто всё и усталость — повторила она тихо.
Ей захотелось как-то развеять это "просто всё", но у неё было несколько неудачных опытов, и она опасалась, как бы не сделать хуже. Может, он и от неё устал, почему-то раньше эта мысль не пришла, а тем не менее..  Она взяла его за руку и не отводила взгляда от маленьких звёздочек, едва заметно мерцающих в голубой глубине.
— Пока мы не отошли далеко, не хотите ли, велим подать в беседку что угодно? А пока дойдём или в ней, Вы расскажете мне, что Вас печалит....

Ричард:
— Мне казалось, что он не умолкал ни на минуту, — с полуулыбкой согласился он. Значит, ему не показалось, как иногда с ним бывало, когда у него было северное настроение, и даже несколько вопросов слуг могли ему казаться бесконечным потоком.
Он почувствовал прикосновение ее руки и мягко сдал в ответ ее ладонь, не отводя взгляда от ее глаз, сейчас в вечернем свете казавшихся густым темным лесом в лунных отблесках.
— Подогретого вина? — первое пришедшее ему в голову предложение, хотя в его мыслях это имело продолжение в виде ревеневых пирогов и козьего сыра с мёдом, но все это в обильном сочетании со специями было обыденным делом в такую погоду не здесь, не в центральных землях, а вновь дома.
— Вы, должно быть, за сегодня тоже устали? — хотя по ней этого нельзя было сказать, но она была ещё так юна, что бессонные ночи и усталость начинали отражаться в лице, лишь когда их скапливалось уже неимоверное количество.

Элинор:
— А ведь злые языки обвиняют в подобном исключительно дам — она была рада и легкой улыбке, тронувшей его губы. Но все эти немногочисленные знакомые господа-северяне уже приучили её, что в любой момент без всякой причины можно столкнуться с суровым взглядом, хмурым видом и другими неожиданностями. Этого сейчас особенно не хотелось. Она решила, что попытается приметить тревожные знаки и... И что делать? Элинор оставила эти мысли.
— Вина? А это весьма недурная идея, милорд! Нам есть что отметить, подняв бокал и плеснув по капле на землю — тут её осенило. — Я прошу Вас, если только Вы не предпочтёте другое место... Мне неимоверно нравится расположение одной из ротонд в парке — если сидеть или стоять спиной к самому парку, впереди открывается огромное звездное небо, это сейчас, а при солнце — дивный вид под небом. Вы определите её легко, а я хочу отдать распоряжение о вине и найду Вас раньше, чем Вы ротонду!
Она вспоминала и вспомнила, какое блюдо вызвало у него улыбку в охотничьем домике и что ещё было в тот раз на столе.

Ричард:
— Если даже это в какой-то мере и не на пустом месте, то дамы по крайней мере очень чутки и к завершению бесед, чего нельзя сказать о новом смотрителе — он, к сожалению, даже к прямым словам об этом глух, — вероятно, конечно, что этому человеку просто по-настоящему не хватало общения, как бывало со многими людьми, проводившими много времени в уединении. Одни становились ещё более молчаливыми, а другие напротив, хватались за любую возможность заполнить словами тишину.
Она удивительно живо и с энтузиазмом отозвалась на его скоропалительное предложение, казалось, она охвачена каким-то воодушевлением, и хотя оно само ему не передавалось, эта ее любовь к жизни отзывалась в нем теплом и лёгкой улыбкой.
— У меня нет никаких возражений, — ему было все равно, где именно они расположатся, он мог бы просто бродить с ней в тени деревьев или стоять на лугу или прогуливаться вдоль пруда или сидеть в беседке, ему было приятно ее общество, и он к нему тянулся, наверное,в том числе и за ее порывистую восторженность, лёгкость и частые улыбки — все то, чего не доставало ему самому, но что своим появлением с лёгкостью привносила она. А ещё ему нравилось узнавать ее предпочтения и вкусы, и он неоднократно ловил себя на том, что старается отмечать, что ей нравится, а что нет, и запоминать это для каких-то непонятных целей. "На всякий случай", как говорил он себе, понятия не имея, каким должен быть этот случай.
Он направился дальше о дорожке, время от времени поднимая глаза к небу, но при этом стараясь не забыть, что ему нужно найти определенную ротонду, хотя она обещала, что найдет его раньше.

Элинор:
Конечно ей не пришлось идти во дворец, приметив первого же взрослого слугу, не мальчишку, который способен всё перепутать не отойдя и на пару шагов, она сообщила свои пожелания, слуга изумления выбором королевы не выказал, ибо был человеком опытным, она так же настоятельно посоветовала найти кого-то родом или хотя бы бывавшем в тех самых краях и добавить что-то о чём она не может вспомнить. от себя добавила запечёную рыбу с зеленью и лимоном, а остальное на выбор поваров, но побыстрее. В ротонду на холме. Да, именно, её любимую. О столике она не упоминала, это было само собой, в ротондах были только скамьи. Её благодарная улыбка, поклон слуги.
Она развернулась с удовольствием завихрив низ платья и оптравилась шагом белого лорда, она бы и пробежалась, но ближе ко дворцу встречались гуляющие пары, а с ними было уместно церемонно раскланиваться и кивать.
Элинор заметила его, неспешно идущего в верном направлении. Она представила себе как подойдёт неслышно и схватит за руки, коротко рассмеялась, она так пыталась подшутить, давно, но важно не это. Важно то, что на любую неожиданность юноша или лорд, первым делом хватается за рукоять или эфес. Тогда получилось замечательно смешно, но сейчас она рисковать не хотела, её теперешний регент способен был разразиться лекцией о вреде резких движений..
Она немного ускорила шаг и не доходя, ровно на столько, чтобы был слышен негромкий оклик вернула походке грацию.
— Ещё немного и я бы опоздала, вот она, правее, на холме.
Она прищурилась и различила подушки на скамьях. Когда успели? И какими тропками, она никого не видела последние минут пять. Это было очень и очень кстати. И тёплый вечер. И мистический день подошёл к концу.

Ричард:
На улице уже почти стемнело, но мягкий лунный свет хорошо освещал дорожки, не давая сбиться с пути. Здесь уже не встречались придворные, и казалось, что здесь совсем никого нет, и тишину нарушал уже лишь шелест листьев в лёгком ветре, трели ночных птиц, да его собственные шаги по гравию дорожки. Вновь задумавшись, шагов Элинор он не услышал, но остановился и обернулся на ее голос, дожидаясь, пока она приблизится, и предложил ей руку, чтобы дальше идти вместе.
— Я бы в любом случае Вас дождался, — он перевел взгляд правее, куда она и указала, и действительно на возвышенности виднелся силуэт ротонды, довольно отчётливо, но сам он бы ее заметил несколько позже. Вид оттуда действительно должен был быть впечатляющим, особенно сегодня, когда на небе ни оболочка, и оно все усеяно заездами.
— Теперь, когда все дела на сегодня окончены, — он вдруг вспомнил о письме Риверсам, которое ждало ее подписи и прочтения, и было у него с собой, но оно спокойно могло подождать и до утра, поэтому он продолжил, решив, что это дело уже не сегодняшнего дня, — я могу поздравить Вас с успешным завершением первого королевского дня, за сегодня было сделано достаточно много.

Элинор:
Согласиться со словами о любом случае она никак не могла, за время её жизни "в бегах", Элинор полностью осознала известный ей закон "О будущем знают лишь боги". Хотя ни с одним из богов она ни разу не встречалась и на ум они ей приходили довольно редко.
— Я бы сказала, что окончен этот день, за который и я, и Вы пережили несколько — возразила она тихо и задумчиво, но улыбнулась и, оставив его руку, быстрым движением оказалась перед ним. — Мы завершили этот день, милорд. И мы оба достойны поздравлений, не так ли?
Они были уже рядом с белоснежными колоннами круглой беседки, но прошли мимо.
— Вы расскажете мне о своих огорчениях? — она повернула к нему голову, а сквозь рукав он бы не ощутил лёгкое нервное движение пальцев.
Элинор вовсе не была уверена, что он откроет ей свои мысли, тень которых она увидела в его взгляде и услышала в голосе несколькими минутами ранее.
— Хочу сказать Вам, поймёте ли? — не делая паузы, она продолжила говорить с тенью волнения в голосе, надеясь, что он поймёт. — Сегодня мы, как сейчас, об руку, прошли этот день, я на личное отвлекалась, а о Вас не могу сказать того же. Мои огорчения этого дня меня оставили, а Ваши задержались. Так, возможно, мы сможем справиться вдвоём? Вам ли не знать, если сделать вид, что противник исчез, он клинка из рук не выпустит... Я не хочу, чтобы Вы получили неожиданный удар...

Ричард:
Лёгкой полуулыбкой и кивком головы он согласился с ее словами, пожалуй, поздравления заслужили действительно они оба, особенно, если учесть, сколько усилий обе стороны прилагали для того, чтобы двигаться в одном направлении, не погрязая в спорах.
Она повторила свой вопрос, который, как он надеялся, не прозвучит, но она и в первый раз все же спрашивала не из вежливости и не собиралась оставлять без ответа, а Ричард имел обыкновение отвечать на задаваемые вопросы, если они повторялись вновь, а этот звучал уже в третий раз. Но он не спешил с ответом, не имея обыкновения открывать душу.
И она вновь была права, невзгоды лучше было делить с кем-то, даже такие, как сегодня. И обычно у Ричарда рядом был Годрик, которому он в особенно отчаянные минуты мог уткнуться лбом в плечо и поделиться тем, что на сердце. Он был ему как дядюшка: отчасти заменил родителя, отчасти был наставником и воспитателем. По большей части именно Годрик учил держать в руке клинок, ещё там, на севере, и а здесь был хранителем всего того, что Ричард считал домом, и его объятья и рассказы могли разогнать тоску и успокоить душу. Но сегодня его не было рядом.
— Я думаю, Вы меня поймёте: Вы знаете, каково это, скучать по дому, а у меня сегодня просто было слишком много напоминаний о нем, обостривших чувства, — он, конечно, очень преуменьшил масштабы, сегодня их было не просто много, сегодня в одной точке сошлось все, что только можно, для полноты картины не хватало разве что ещё и диалога с герцогом. Но и без него сегодня всплыло на поверхность слишком много острого прошлого, которое старательно укладывал внутри, погружая в темные воды, а тут внезапный шторм выкинул на берег слишком много обломков.

Элинор:
Элинор начала говорить с намерением подбирать слова, но всем известно, куда ведут намерения, если от них вовремя не отказаться. Ей это удавалось легко с некоторыми людьми, а сегодняшним поздним утром стало ясно то, чего она пока не обдумала, не приметив. Она озвучила Ричарду свои мысли, как если бы говорила с нянюшкой, Иваром, лордом Ли, Норди, Лео, старой доброй ведуньей, а когда-то и с лордом Виллемом. Если когда-то ей вздумается узнать, отчего зависит, говорит ли она от души или только используя разум, то поймёт, что искренность в разговоре зависит от её отношения к собеседнику, а не от самого собеседника. Чтобы понять это, ей достаточно будет подумать о бароне.
Ричард хранил молчание, а она шла рядом, устремив взгляд то в звездное небо, то на тёмную, почти чёрную, но всё ещё различимую линию, где, когда им заблагорассудится, встречаются боги неба и земли. Она не смотрела на него, не желая быть превратно понятой и не получить отговорку, чтобы унять женское любопытство. Она ждала ответ.
Она заметила, что слуги принесли столик и начали расставлять приборы, пока без блюд и напитков.
Ричард ответил. Не отговорился, но и не договорил. Она не захотела выпытывать недосказанное, его голос и слова прозвучали в унисон со звёздным небом и границей, удобной для беседы богов.
— О да, теперь я могу понять много больше, чем месяц назад — едва заметное движение головы в подтверждение ответа.
Элинор вспомнила, как Лео посмотрел на неё, когда осознал, что свободен, как не раздумывая  отказался от отдыха и восстановления сил. Она помнила и себя, ей было непросто, хотя все старались угодить и общество лорда Ричарда чаще было приятным. Порой она забывалась, порой чувствовала себя в плену, как в гостях, но ни один день не проходил без того, чтобы не пыталась понять, как ей вернуться домой.. Она не пыталась удержать Ричарда в чужой стране. Сознавая, что он волен сам выбирать свой путь, и хотя ей было нелегко принять это, уверилась, что принуждать остаться она бы не стала. Элинор не хотела и не могла терпеть, если приказывали ей, и не пользовалась приказами по отношению к людям, в которых видела благородство.
Она снова остановилась перед ним и подняла голову, встречая взгляд, а её руки оказались на его предплечьях. Словно хотела помочь ему устоять прямо.
— Вы знаете, милорд... Я, верно, говорила, но и без того, знаете... Я не хочу потерять Вас. Но. Вы не услышите от меня слова против, если тоска по родине вырастет до того, что оставаться здесь Вам станет невыносимо.

Ричард:
Ему не раз было действительно невыносимо оставаться здесь, и последний раз был не так давно, когда он пришел к тому, что видеть больше не может эту столицу и этот дворец, и что его более абсолютно ничего здесь не держит, но в тот момент его удерживала здесь больничная палата, а после появления письма Элинор все изменилось. Но все это время, сколь бы невыносимо ему не было, у него был прямой запрет не только вернуться, но и даже просто на время съездить на север. И на самом деле, хотя разумом он понимал, что сейчас этот запрет уже не имеет силы просто потому, что как регент он может сам себе разрешить это, и принцесса не станет возражать, но внутренне долгое "нельзя" все ещё сидело внутри. Хотя сейчас у этого нельзя были иные причины, и ему по-прежнему по большому счету некуда было возвращаться.
— Я знаю, и действительно очень ценю это, миледи, — его ладони мягко коснулись полуобъятьем ее локтей, когда ее руки опустились на его предплечья, — но мой ответ на это прежний. Хотя я хотел бы съездить на север на время, просто вдохнуть воздух, но для этого вначале нужно привести в порядок все дела здесь.
Последнее было скорее фантазией-рассуждением, и он задумался о том, что после того, как дела в столице устаканится, покинуть столицу на месяц будет не страшно, фатального ничего произойти будет не должно. К тому же, многие правители ежегодно путешествовали по своим землям, останавливаясь в разных уголках страны подолгу, не оставляя никого за себя во дворце, просто загодя решив все вопросы и отправившись на своеобразный отдых.
— Мы бы могли поехать вместе, Вы бы посмотрели на север, а ваши подданные увидели бы свою королеву, — это тоже скорее были мысли вслух, и ей бы север скорее всего не понравился из-за холода и частых свинцовых туч, из-за короткого дня и глубокого снега, по которому тяжело идти, но в его воображении нарисовалась такая красочная картина, что ему не хотелось об этом забывать, и там были и северное сияние, и слепящие белые просторы, и водопады, и широкий камин в главном зале чертога.

Элинор:
Ей внезапно показалось, что если сейчас опустить руки, он просто исчезнет и окажется где-то там, где удивляет и зачаровывает любого проезжающего ожерелье озёр и водопадов. Она не была готова отпустить его немедленно и коротко улыбнулась, оставив улыбку во взгляде, который не отвела, когда ощутила бережное касание и поняла, что и он не готов исчезать.
— Вы могли бы поехать, когда здесь начнутся ярмарки и турниры, если это вас не развлечёт. К тому времени, как мы объявим о проведении недельного или более длительного праздника, если все дела ещё не будут завершены, то и я уже не буду беспомощна.
Но последующие слова побудили махнуть рукой, отгоняя своё неудачное предложение. Она повернулась к нему спиной и подняла руку к небу, безошибочно указывая на самую яркую звезду.
— У нас её зовут Астра, а на Вашей родине её видно? — обернулась к нему, с мечтательным выражением на лице. — Если к тому времени, как мы оба сможем оставить столицу Вы повторно пригласите меня, я с радостью соглашусь. Оставим наместником...  мы найдём кого нам оставить.

Ричард:
Он не думал о том, что они смогут привести в порядок все дела так быстро, к тому же, если для горожан и придворных ярмарка и турнир были развлечением и праздником, то для них обоих это тоже будет часть работы, и на это время он точно никуда не уедет и потому, что это будет с подозрением воспринято высокими лордами, и потому, что это время, когда множество взглядов будет устремлено на них. Это время дипломатических соглашений и договоренностей, и время, когда к новой незнакомой власти будут придирчиво присматриваться все те, кто приедет на турнир.
Он понял, что слишком замечтался и сказал лишнего, когда она вдруг повернулась спиной и редко переменила тему.
— Treòir — Путеводная, появляется первой на северном небосводе, затем к ней присоединяется справа Еар и Серебряная слева, не давая путникам сбиться с пути ночью, — он отозвался едва слышно и почти монотонно, словно отвечал учителю на уроке, все ещё думая о том, что не стоит произносить вслух то, что появляется в мыслях. Но продолжение ее слов, вернувшихся к прежнему разговору так же неожиданно, как от него ушли, вызвали у него сначала недоверчивый взгляд, а затем и легкую улыбку.
— Хорошо, — его взгляд заметно потеплел, — не думаю, что это будет очень скоро, но если привести все дела в порядок, то столица справится и без наместника. Если будет что-то срочное, то гонец отправится следом, а все менее срочные дела смогут и подождать.

Элинор:
— Treòir — повторила она с удовольствием.
Она не сразу осознала, что вызвало перемену в его тоне и взгляде. Но когда поняла, то смутилась и на секунду прикрыла лицо ладонями.
— Простите — она всё ещё немного смущённо улыбалась, и улыбка победила смущение. — Или попытайтесь привыкнуть...
Ей стало смешно, довольно скоро справившись со смехом, она попыталась объяснить причину веселья.
— С тех пор, как меня начали учить, как должна вести себя леди, а не дитя, мне так и не удалось избавиться от глупой детской поспешности. — и добавила, уже спокойно. — Надо сказать, нечасто и строго в определённых условиях. Я Вас успела расстроить?..

Ричард:
Он не смог сдержать улыбку, когда она вдруг закрыла лицо ладонями, словно играя в прятки с младенцем, по крайней мере так делала няня с его младшим братом, когда тот ещё был в пеленках. Эта ассоциация и улыбка Элинор, переходящая в смешок, задержали улыбку и на его лице, дольше, чем он бы ожидал.
— И какими должны быть условия? — живо поинтересовался он, стараясь понять, когда ему стоит ожидать от нее подобное, чтобы не толковать ее слова и перемену разговора превратно.
А ещё, возможно, это было свойство юной беспечности — отчасти похожей поспешностью отличался и Седрик, но у него подобное случалось,когда его мысли очень сильно занимало что-то, в то время, как разговор шел о чем-то ином. Он мог неожиданно перебить или просто ответить невпопад, выкладывая то, что у него в мыслях. Удивительным было сегодня, когда он выпалил свой вопрос-восхищение о внешности принцессы, что он не произнес это ещё раньше, в ее присутствии, потому что эта мысль не покидала голову юноши, должно быть, с самого утра, когда он так поспешно ушел от них по слегка надуманному поводу.
— Я бы так не сказал, — он медленно получал головой, все ещё улыбаясь и не сводя с нее взгляда. Он успел помрачнеть и укорить сам себя, но в любом случае это не она его успела расстроить, а скорее он сам себя.

Элинор:
— Для начала, вернее, в продолжение, я хочу сказать о нашей с Вами вероятной поездке, поверьте, я буду считать дни.
Элинор не знала, как ответить на вопрос. Если бы его задал лорд Хеймерик, никаких затруднений бы не возникло, но лорд понимал сам и смеялся потом вместе с ней, отец не спросил бы, он считал её ребёнком... Довольно долго и с нарочито укоризненной улыбкой взмахивал рукой, словно отгоняя от лица осу, Ивару, с детства отпускавшему остроумные комментарии, которые ни разу её не обидели, спроси он, она ответила бы в его стиле.
Но с ней уже довольно давно не приключался такой конфуз. Она была рада, что Ричард остался в хорошем настроении и не успел себе придумать... Элинор остановила этот поток мыслей.
— Смотрите — она помахала рукой, и в ротонде две тени сложились и быстро выпрямились. — Похоже, нам принесли вино.
Она немного переживала, что выбранные ею блюда и десерты не понравятся ему. Количество она тоже заранее обговорила, но разве можно убедить добрых поваров приготовить меньше? Сама она проголодалась и надеялась, что Ричард тоже получит удовольствие от слишком позднего ужина.
— Я попытаюсь позже ознакомить Вас с необходимыми условиями — с улыбкой, но в надежде, что он забудет, отозвалась она на сложный вопрос.

Ричард:
Ее слова отозвались внутри какой-то странной надеждой. Все это было так призрачно, и он сам не вполне верил в то, что такая поездка возможна. В теории не было никаких сложностей или препятствий к этому, но на практике... могло быть совсем иначе, и казалось, что непременно возникнет множество причин, почему это не свершится. Хотя, возможно, ему так казалось лишь потому, что он многие годы жил мечтой оказаться вновь в родных краях, хотя бы раз, и теперь, когда это вроде бы стало возможным, было слишком сложно в это поверить, вот все и продолжало казаться невозможной, несбыточной мечтой.
— Если все будет складываться хорошо, думаю, можно будет осуществить это через месяц или два, — он задумался ненадолго, чуть сощурив глаза, но почти сразу вновь вернул внимание собеседнице, — но сейчас, наверное, рано загадывать.
Он оглянулся на ее призыв посмотреть, взгляд быстро нашел две подвижные тени в ротонде, и он вновь улыбнулся ее тону, непринужденному и веселому.
— Похоже, что далеко не только вино, — заметил вслух Ричард, когда они через некоторое время приблизились к беседке, и уже можно было различить накрытый стол, заставленный блюдами, а отнюдь не только вином и бокалами. У него аппетита по-прежнему еще не было, хотя после смеха и улыбок королевы, он и впрямь чувствовал себя лучше, и слова барона не то, чтобы померкли, но ушли на какой-то задний план. Впрочем, Ричар всегда и отодвигал свои мысли о доме на задний план, где они на время утихали, уступая место более насущному. И Элинор подобные размышления заглушала своим присутствием даже лучше, чем работа.
— Это звучит так официально — надеюсь, это будет не письменный доклад? — выглядел он уже вновь серьезно, но в голосе зазвучала улыбка и озорство, и он перевел на нее лукавый взгляд, а потом добавил уже вполне серьезно, — Вам к лицу эта непосредственность.

Элинор:
Она была согласна, что загадывать рано, но была полна уверенности, что они непременно поедут. На столе было всё и даже больше, видимо, кого-то знакомого с северной кухней разыскали, она улыбнулась, увидев любимое детское лакомство — В небольшой корзинке, похожей на те, в которых торговки на ярмарках продавали яблоки, лежали две крупные землянички, украшенные взбитыми сливками. Вид десерта неожиданно растрогал.
— Конечно, нет, милорд! Я не могу доверить такую информацию бумаге. — она поддержала его игру и ответила в тон вопросу.
Элинор улыбнулась ему и наклоном головы поблагодарила за комплимент.
Они сели за стол, устроились на подушках так, чтобы им обоим было удобно. Из-за закругления скамьи они расположились довольно близко друг к другу, но при этом могли видеть собеседника не в профиль, а вполоборота, что было удобно для беседы.
— Если Вы не попробуете хотя бы половину, мне придётся разогнать с кухни всех — Пока Ричард наливал вино в бокалы, она разложила по тарелкам для них обоих небольшие порции разных блюд. Сладости, фрукты и другие десерты ждали своей очереди.
Она не хотела расстраивать его, но закрытая папка в её кабинете снова пришла на ум. Элинор не знала, как подступиться и стоит ли это делать. Он несколько раз выражал своё мнение, при обсуждении указа об отмене закона о забвении и , казалось ей, ещё что-то в таком духе - прошлое к прошлому и ворошить не надо.
Она не была с этим согласна, просидев тогда в книгохранилище до боли в спине, она смогла восстановить картину. Элинор считала, что необходимо добиться восстановления своего имени, своего доброго имени. Однако она начала сомневаться, нужно ли это ему самому.

Ричард:
Ее ответ ему в тон его развеселил, и он не мог не заметить, что она повторила его собственные слова, и тут лишь стоило ожидать, что добавит, кого из доверенных лиц пришлет с таким докладом.
— Миледи, это называется "шантаж", — его слова прозвучали наигранно строго, и хотя желания ужинать у него по-прежнему не было, он заметил на столе то, от чего он все же, пожалуй, не откажется. Хотя "заметил" — не слишком подходящее слово, просто знакомые ароматы щекотали ноздри, и ему не нужно было даже смотреть на блюда, он и без того знал, что это.
— Север входит в моду или это подоплека к чему-то? — он сделал глоток вина, на несколько секунд прикрыв глаза в наслаждении от густого немного терпкого вкуса, развивающегося внутри приятным теплом. — К новым законам или поколениям?
За сегодня севера и правда было очень много, но эта часть, которая состояла из не отдельных фраз, ее платье, этих знакомых с детства блюд, ему определенно была по душе и вызывала лёгкую ностальгическую улыбку.

Элинор:
Она была рада. Радость была чистой и искренней. Она научилась этой простоте и искренности не во дворце, а в общении с детьми прислуги, с Иваром — подростком без рода и племени, которого добрая женщина взяла с улицы и назвала своим сыном, а от неё её собственной матерью-королевой, которую Элинор никогда не видела, с другими простыми людьми. Потому ей было легко общаться с девушками в охотничьем домике и со старой ведуньей. Поэтому она не всегда понимала, но чувствовала самых разных людей, не без ошибок, но кто их не допускает? Разве что боги...
— Благодарю, я запомню определение, но мне нравится суть — она ответила играя в задумчивость, улыбнулась и подняла бокал.— Я хочу выпить первый глоток этого вина за наш с Вами первый бесконечный день  Я благодарю Вас за то, как он прошёл. И я поздравляю Вас под этими звёздами со звездой лорда-протектора.
Она с удовольствием сделала глоток, вино показалось превосходным, протянула руку за колонну и границу беседки, плеснула на землю каплю и отпила ещё.
...
Голод брал своё, позднее время и усталость своё — она с аппетитом принялась за ломтик запечённой рыбы и поняла, что если хочет, а ей хотелось «съесть целую корзинку земляники», этого ломтика достаточно.
— Для зарождения новой моды, полагаю одного дня недостаточно — шутливую рассудительность сменил нежный взгляд и тихий голос. — Мне хотелось доставить Вам удовольствие.
Она допила своё вино, немного щурясь от приятного вкуса и ощущения близкого к счастью.

Ричард:
— Treòir, — произнес он тихо, надеясь, что звезда лорда-протектора и правда станет для него путеводной, и он не собьётся с этого пути, хотя большей путеводной звездой для него все это время с момента более близкого знакомства была сама Элинор. Если бы не она, его бы здесь не было. Ни здесь, ни в столице, если бы не она, он бы не вернулся на новый путь, потеряв прежний ориентир и цель.
— А я поздравляю Вас с возвращением домой и благодарю за право выбора, — его поздравления были столь же искренни, как и благодарность. Он мог лишь порадоваться за да нее, что ей удалось вернуться в родной дом, вернуться победительницей, и вернуться быстро, это дорогого стоило, а ещё вернуться миром, а не войной. И он был ей признателен за тот выбор, что она ему давала, даже, если он был и не простым, сама возможность выбирать свой путь прежде была непозволительной роскошью. Ее дед знал только метод подчинения, ее отец пытался играть в дружбу, но не давал никакого права выбирать, даже в мелочах. Она же мягко вкладывала судьбу в его руки, позволяя самостоятельно решить, даже зная, что решение может быть не в ее пользу. И это было очень человечно и воистину по-королевски.
Он повторил ее действия, хотя на севере так никогда не делали, но часть традиций юга он принимал, а эту был готов повторить хотя бы и просто, чтобы порадовать ее и почувствовать какое-то единство.
Какое-то время он просто наслаждался вином, смакуя вкус, перекатывая по языку, но к концу первого бокала вдруг ощутил, что крепленое вино задурманило голову. Не мудрено, если вспомнить недосып и отсутствие обеда и ужина. На несколько мгновений его сердце сорвалось на бег от осознания того, что он теперь не вполне владеет собой и своим языком, и окажись он в обществе кого-либо, помимо тех, кому доверял, он бы нашел любой предлог, чтобы поспешно попрощаться и удалиться. Но сейчас в нем не говорила паранойя или осторожность, поэтому сердцебиение успокоилось, а он придвинул к себе тарелку с копчёной на углях пикшей под имбирным соусом, не совсем такой, какой ее делали дома, но очень похожей — не сразу, но это замедлит действие алкоголя, а от королевы у него не было таких секретов, которые бы он намеревался укрыть, и скоропалительно завершать это вечер ему не хотелось.
Он поднял на нее глаза и поймал нежный взгляд, ощутив, как по телу пробежала волна какого-то трепета, а ее слова его очень тронули.
— Вам удалось, — он ответил тихо и с мягкой улыбкой, а помолчав, добавил, — и не только сейчас.

Элинор:
Он, наконец, проявил сочувствие ко "всем на кухне", и, похоже, сам этим доволен, она же была довольна поварами. Пробежав мысленно от кухни по всем дворцовым службам, она отметила для себя на грядущий день несколько распоряжений, несколько встреч и одну поездку.
Больше она беседку не покидала.
Поглядывая на Ричарда, поднимая взгляд к звёздам, опуская его на заботливо приготовленные угощения, она позволила мыслям бродить, где вздумается, а сама отдавала должное стараниям своих поваров.
"Вам удалось", она могла бы сказать ему те же слова. Элинор за весь день, не говоря уже о позднем вечере, ни разу не ощутила ни тени раздражения ни его, ни своего. Вернулась мысленно к взаимным поздравлениям и благодарности, как он сказал? — право выбора. Она улыбнулась, а разве он ожидал иного? Если бы кто-то спросил, что она ценит больше всего на свете, она ответила бы не задумываясь.
— Не только сейчас — эхом повторила, не повышая голоса, словно не желая тревожить наступившую ночь. —  Ради истины, не могу не сказать, что нам обоим удавалось ...разное.
Она вспомнила свои досаду и непонимание, его сердитость и даже злость, их общее раздражение. И её не огорчили эти воспоминания, оставались вопросы, которые ей задавать не хотелось и сейчас ответы были ей не важны, она знала, что простила ему все непонятые ей злые эмоции.
В памяти снова всплыла папка, лежащая в ящике стола. Она решила, что отдаст ему и пусть решит сам. Это его дело, и документы он надо бы изучить ему. Она уже высказала ему свои мысли по этому поводу, но больше не считала возможным вмешиваться.
— Мне бы хотелось услышать...  — она облокотилась на подушку и повернулась к нему лицом. — Скажите, пожалуйста, есть ли что-то обо мне или о Вас, что нам стоит узнать друг о друге? Сразу проясню причину вопроса. Мне бы не хотелось, чтобы из-за недопонимания мы приписывали друг другу несуществующие мотивы или даже качества..
Она вдруг улыбнулась ему и коротко взмахнула свободной рукой в неопределённом жесте.
— Разумеется, если Вы не устали от разговоров. В любом случае, Вы обязаны попробовать мою любимую корзину ягод и можем возвращаться во дворец, чтобы не уснуть в беседке.
Она, к своему удивлению, совсем не хотела спать, хотя, когда направлялась к выходу из дворца, думала иначе. Но всё изменилось, когда он её окликнул.

Ричард:
— Ричард, gabh deoch, — мрачный чужак вновь поднес к губам склянку. Можно было поступить так же, как он сказал мальчишке, но так средство действовало быстрей. Однако,никакой реакции на слова не последовало. Это не то, чтобы удивило или напрягло, это было вполне ожидаемо, просто теплилась надежда побыстрей вернуть лорда-протектора к жизни. Поэтому в итоге северянин проделал все то же, что сказал мальцу и, сам не зная того, так же взял бессознательного за руку, вглядываясь в бледное лицо. Оставалось только ждать, пока противоядие начнет действовать.
— Дайте мне ещё одно одеяло, — обратился он к все ещё остававшейся здесь женщины, чьего присутствия он все это время даже не замечал, но сейчас оно было кстати, потому что, хотя внутри и была уверенность, что теперь все будет хорошо, тревога и досада не покидали сердца, и о пускать руку не хотелось. Он ничего не смыслил в медицине, не мог бы сосчитать пульс или определить изменение дыхания , но знал, сто средство поможет, не может не помочь, но так хотел увидеть явные проявления этого, чтобы вдохнуть свободнее.
Тем временем Седрик все ещё пристально всматривался в девичье лицо, и на ум приходили слова лорда Ли о том, что иногда все, что можно сделать, это держать за руку и сделать все, чтобы уход был лёгким. Но он не хотел этого, не хотел, чтобы она уходила, чтобы уходил Ричард. И не хотел думать об этом, но мысли сами лезли в голову, и глаза наполнялись слезами. Лекари оставили Элинор, вернувшись в лекарский дом, словно подписали приговор и решили, что больше здесь делать нечего. Здесь и в соседней комнате. Осталась лишь одна сиделка, массивная тенью где-то на периферии зрения, и Седрик поспешно вытер глаза. Он сюда не сопли распускать пришел, а помочь, средство должно помочь, тот человек, кем бы ни был, был в этом уверен. Но Седрика словно разрывало изнутри, он должен был быть здесь, и должен был быть рядом с наставником, он переживал за них обоих, кажется, почти одинаково сильно.
______________________________
Ричард сделал резкий глубокий вдох после долгой череды едва заметных, и задышал часто, открыв глаза и глядя в потолок, пока туман перед глазами постепенно рассеивался. Почувствовал какое-то движение вокруг, но не перевел взгляда, пытаясь понять, кто он и где. Не сразу, но постепенно, память вернула ему честь событий вечера, и все это время он не слышал сбивчатых вопросов, которые ему кто-то задавал рядом.
— Как принцесса? Ей лучше? — единственное, что он спросил, тихо и хрипло, когда почувствовал, что наконец, может открыть рот и что-то произнести.

Элинор:
Лиэна молилась. Горячо и искренне. Она смотрела на бледное лицо мужчины —на его брови, закрытые веки, скулы, нос, губы и подбородок. Если бы она училась живописи, то смогла бы написать его портрет даже с закрытыми глазами. Из молитв и любования её выдернул резкий голос, но тон не был злым или гневным. Она поспешила к комоду, достала лёгкое и тёплое одеяло и, заметив, что воин держит Ричарда ..Лорда Ричарда, за руку, укрыла сама, при этом оставив часть одеяла нерасправленной под свободной рукой незнакомца.
Она понимала, как приятно заботиться о том, кого ценишь и любишь, и поделилась этим, пусть и незначительным, проявлением заботы.
Она сдержала вскрик, приложив руки к губам. Он пришёл в себя! Её взгляд метнулся к воину. Тот смотрел на Ричарда, словно не веря своим глазам, и выглядел ещё бледнее, чем когда вошёл.
Лиэна, боясь отвести глаза от Ричарда, быстро подошла к незнакомцу, поднесла ему бокал тёплого красного вина и поставила рядом с ним, не предлагая взять бокал из её рук, опасаясь сердитого отказа.
— Сударь, скажите только, чем Вас отблагодарить! — пылко, но тихо обратилась Лиэна к воину и взглянув на Ричарда. — Милорд, лорд-протектор...  Не желаете ли чего-нибудь — воды, вина или, может быть, настоя? Как же Вы нас всех напугали!
Она вспомнила о Седрике. Хотя мальчик и сказал ужасные слова, она не была злой женщиной. Зайдя в спальню, она нежно обняла юношу за плечи.
— Седрик, наш лорд.. Лорд Ричард очнулся!
______________________________
Фон Дорн увидел трактир и решил зайти, чтобы перекусить и запить мерзкое ощущение, причину которого он не смог бы объяснить, даже если бы попытался. Уже отдав коня конюху и переступив порог, он остановился, выругался на языке, непонятном посетителям, однако заслужив этим одобрение троих полуночников и толстяка за стойкой.
Он развернулся, дал монету конюху, вскочил на свежего коня и поскакал обратно, ругая себя. Что он там забыл?..

Ричард:
Все вопросы северянина о самочувствии и ощущениях словно остались неуслышанным, и он в какой-то момент просто замолчал, все ещё пристально вглядываясь в знакомое лицо, но когда зазвучал тихий голос, ему показалось, что он ослышался. Какой нормальный человек станет спрашивать о ком-то ещё, едва не уйдя на другой свет? Ну ладно, может, и не едва, его организм был крепче, да и времени воздействия нужно было бы все же значительно больше до принятия противоядия, чтобы говорить о безвозвратно уходе, и все же, гамму ощущений он явно успел испытать.
— Должно стать, но не так скоро. Может, к завтра, — северянин все же ответил на вопрос, когда Ричард повторил его вновь, встретив тишину, но говорил явно с пренебрежением,если не неприязнью.
Он качнул головой на слова женщины, начавшей осыпать его благодарностями. Знала бы она правду... но кто мог предположить, что Ричарду вздумается есть южные корзинки с земляникой? Это же было чувство для принцессы, это Гринбелл любила такое. Как там сказали на кухне? Любимое лакомство из детства? Кажется так. Но сейчас это было неважно, теперь все обошлось. Конечно, ему ещё нужно будет восстановиться, но худшее позади.
— Воды, — Ричард перевел взгляд на женщину. Он понятия, не имел, кто она, как и человек перед ним, хотя мужчина и показался ему смутно знакомым. Должно быть, видел среди гвардейцев или слуг.
— И мне нужно увидеть королеву, — голос его звучал тихо и хрипло, и слова давались ему с трудом, словно во рту была выжженная пустыня. Он прикрыл ненадолго глаза, все ещё часто дыша, пытаясь надышаться, а ещё его веки казались такими тяжёлыми и его тянуло в сон. Но в голове тревожно билась лишь одна мысль — о состоянии Элинор.
____________________________
Седрик обернулся на звук шагов, а когда почувствовал мягкие объятья и услышал первые слова, его сердце упало. И продолжение слов не сразу до него дошло. Он растерялся, отстранился от леди и посмотрел на нее, не понимая, что именно услышал. Но... она улыбалась, а с улыбкой не сочувствуют и не сообщают скорбные вести.
— Очнулся? Правда? — в голосе звучала робкая надежда, он боялся, что ошибся, и правдой была его первая мысль.
— Он зовёт меня? — он перевел взгляд на Элинор, убеждаясь, что ее грудная клетка все ещё продолжает подниматься и опускаться, пусть и слабо, и ему не хотелось оставлять ее. Все лекари ушли, а сиделка была не в счёт. И тут он подумал, что тогда и она должна будет очнуться, средство действительно помогает, и чужак не солгал.

Элинор:
— Это правда, это замечательная правда, Седрик, милый Вы мой мальчик! — молодая женщина не выбирала обращения, она была счастлива, что красавец регент ожил. — Он ясно попросил воды, взял из моих рук бокал и самостоятельно выпил!
Лиэна перевела взгляд следом за Седриком. Она, как и покинувший спальню лекарь, думала, что бедняжке место уже в храме Матери, и оттуда недолгий путь в крипту. Эта мысль лёгкой тенью промелькнула на лице горничной белого лорда, которую Элинор про себя сразу назвала фрейлиной, но ничто не могло омрачить её радость.
Она понимала своё положение и не строила иллюзий. Лишь на грани сознания она мечтала о чём-то большем. Ей доводилось слышать удивительные истории, но, несмотря на робкие мысли и желания, её сердце и разум были наполнены безмерной радостью за лорда и благодарностью к мрачному незнакомцу, который спас его.
— Он только пришёл в себя и не вполне понимает, где он и почему. Пожалуйста, ступайте к нему, милый Седрик. Вы — единственный человек, которого он знает и который ему дорог. — она внимательно посмотрела на юношу. — Я посижу с ней, идите же.
Она не видела в этом смысла и предпочла бы находиться в гостевой комнате, где можно увидеть радость встречи, подать что-нибудь или помочь незнакомцу. Но Седрик смотрел на Элинор с таким понятным выражением лица, что она совершенно искренне и не раздумывая предложила сменить юношу у её постели.
Ночь медленно отступала, уступая место утру. К дворцу съезжались гвардейцы, которые должны были нести караул, прислуга, которая всегда должна была быть на месте первой, и один чужестранец, не имевший никаких обязательств перед короной Эрстона.

Ричард:
Седрик не помнил, как поднялся на ноги, но когда убедился, что он не ослышался, и что его лорд действительно пришел в себя крепко и порывисто обнял женщину, выдохнул облегчённо. Ему все это время было очень страшно, он боялся за жизни принцессы, за жизнь своего лорда, а ещё, что слова, сказанные им незнакомцу могли стать реальностью, что его упрямое вмешательство могло плохо повлиять. Чужак говорил, что могло быть слишком поздно, тогда Седрик эту фразу не отметил, но она крутилась в его голове, когда он вновь вернулся в спальню Элинор, и с тех пор боялся, что для неё может быть слишком поздно, и что это слишком поздно о его вине могло стать и для Ричарда. Но теперь у него вновь ожила надежда, что и принцесса придет в себя, и невероятный камень с души за наставника.
— Спасибо Вам, милая леди, — душевно поблагодарил ее юноша сразу за все, но, сделав несколько шагов к выходу, вернулся, — простите мне мою грубость, миледи: во всей этой суматохе Вы помогали, а я до сих пор не спросил Вашего имени. Как я могу Вас называть?

Элинор:
— О, Седрик, я такая же леди, как Вы лорд, разве что с виду. Моё имя Лиэна, я служила в доме лорда Ли, а после попала сюда волей королевы — она ласково улыбалась ему. — Мы оба с Вами были грубы, не спросив имени нашего ...спасителя. Я предложила ему высказать пожелания, что-то в благодарность и знак признательности, но он ничего не ответил.
Лиэна проводила взглядом Седрика и посмотрела на сиделку, которая крепко спала в угловом кресле, подошла ближе к постели девушки. Она смотрела на неё в тишине спальни, которую нарушало только спокойное сопение спящей толстушки. Но видела лицо, ставшее для неё самым прекрасным на свете, и слышала слова, ставшие безжалостным приговором её неясным и робким мечтам. Красивая, златокудрая, на зависть иным королевам и герцогиням, она не юна, но всё ещё молода, однако родилась в небогатой, незнатной семье и уже четыре года из своих двадцати шести живёт одна, будучи вдовой.
Лиэна замерла и прикрыла рот ладонью, словно боясь, что её услышат. В голову ей пришла ужасная мысль, которая напугала её саму: ей захотелось накрыть подушкой это бесстрастное лицо.
Лиэна отогнала эту мысль, отошла от кровати и села в стороне, сложив руки на коленях. Но видение продолжало возвращаться, каждый раз представляя картины того, что может произойти дальше, и эти картины были головокружительны...
____________________________
Капитан Ивар Брэйн, один из первых, взбежал по центральной лестнице, которая в этот час была безлюдной, выдохнул короткое ругательство и твёрдым шагом направился к капитану Астервуду, чтобы сменить его.
Соррель, против обыкновения, выглядел как-то неуверенно. "Выбит из седла. Какого дьявола тут случилось?", — подумал Ивар, приближаясь к нему. Не успел задать вопрос, как получил подробный и тревожный ответ.
Брэйн, куда бы не рвалось его сердце, но дождался своих подчинённых, дал им указания, выслушал тех, кто хотел высказаться, и только после этого поспешил на женскую половину королевского этажа.
Там гвардейцы ещё не сменились и рассказали ему о последних событиях. Хотя он и не попытался пройти в спальню королевы, но, видит бог... Однако закон есть закон. А очнувшийся лорд регент, наверняка и сам туда направится, в этом Ивар ни минуты не сомневался, лорд-протектор сможет велеть страже пропустить его, гвардейского капитана.
— Честь имею, господа, лорд регент! — он отдельно кивнул Седрику и сразу вспомнил лицо со шрамом, обычной улыбки на лице капитана не было и следа. — Новых происшествий нет.  Чем могу служить?
Отчеканив положенное, он подождал возможных отдельных указаний и обратился к Ричарду.
— Лорд-протектор, я искренне рад был слышать, что Вам лучше. Позвольте попросить вас, милорд, о милости?, разрешите гвардейской страже пропустить меня.
Капитан не сказал, куда или к кому желал бы пройти. Ивару почему-то внезапно стало невозможно произнести её титул или имя вслух. Он и не думал, что древнее суеверие — пока человек не здоров, о нём следует говорить осторожно, дабы не привлечь ненароком тёмные силы — вспомнится, хоть и смутно, но предостерегающе.

Ричард:
Седрик улыбнулся, подумав, что на самом деле теперь он в общем-то действительно лорд, без титула, но настоящий, доброй волей лорда Ли.
— О... у лорда Ли? — немного рассеянно зачем-то переспросил он, и с одной стороны даже был рад, что леди теперь под крылом королевы, ему было бы неловко после сегодня обнаружить ее в замке лорда Ли в статусе какой-нибудь служанки. Точнее неловко было бы, что их статус бал бы таким разным. Но сегодня вообще было слишком много эмоций и непонимания. И он до сих пор не мог понять лекарей, которые удалились в лекарский дом, оставив и королеву и регента на милость богов, словно умыв руки и отказавшись. И это не укладывалось у Седрика в голове, и не злился он лишь потому, что все это время его мысли занимал страх.
— Я исправлю и эту невежливость, леди Лиэна, — он решил, что раз она теперь во дворце при королеве, то обращение "леди" вполне уместно. Он поклонился и вышел, желая поскорей увидеть наставника и поблагодарить незнакомца, извиниться за грубость и спросить, что ещё можно сделать для королевы, но войдя в комнату, замер на пороге, потому что чужака больше не было, а лорд-протектор лежал в постели, закрыв глаза. На Седрика вновь накатил страх, он медленно подошёл к постели и позвал по имени. Облегчённо выдохнул, когда заметил, как поднялась на вдохе грудная клетка, и просиял, когда Ричард открыл глаза, и, уже не раздумывая, бросил к постели и обнял своего лорда.
— Я испугался, что тебе снова стало хуже, — честно признался мальчик, а затем, отстранившись, с улыбкой посмотрел на Ричарда, отмечая, что мертвенная бледность отступала, а заострившиеся было черты лица вновь приобретали мягкость, — а где лорд, который помогал?
— Какой лорд? — с непониманием переспросил Ричард. Он все ещё смутно воспринимал реальность, его клонило в сон, он выключался, и в голове все путались и смешалось. Ему казалось, что он за сегодня видел столько людей, что можно было сбиться со счета, и большинство из них были ему не знакомы, и он не мог с уверенностью сказать, кто из них был реальностью, а кто видением или сном.
— Здесь был господин со шрамом на лбу, он сказал, какое противоядие нужно приготовить, чтобы помочь. И... я думал, сто ты его знаешь, он волновался о тебе и называл по имени, — Седрик был почти уверен, сто это какой-то старый, может быть, боевой товарищ, которого его наставник прекрасно знает.
А тем временем человек со шрамом уже спускался по лестнице, встретившись с поднимавшемся капитаном, на которого наткнулся не так давно в палате, когда искал лорда Дортмунда. Он прошел мимо, не здороваясь, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя почувствовал, что узнан капитаном.

Капитан прервал рассказ Седрика о происходящем во дворце, который давался Ричарду для восприятия тяжело. Отчёт капитана заставил регента поморщился.
— На два тона тише, капитан, — тихо попросил он. Звуки решали слух, казались слишком громкими, и было очень сложно думать, хотя именно это сейчас и было необходимо. Он помолчал после просьбы капитана, не столько принимая решение, сколько пытаясь овладеть голосом и языком.
— Помогите мне подняться капитан, и пойдете со мной, — все ещё хрипло произнес Ричард.
— Нет! Тебе нельзя! Тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы, — бурно запротестовал Седрик и в поисках поддержки оглянулся на капитана, надеясь, что тот его поддержит.
— Седрик, это нападение на королеву, во дворце сейчас не безопасно. Нужно предпринять все необходимые меры и решить несколько неотложных дел. После этого я вернусь в постель, и мне действительно нужно будет хотя бы поспать, — он надеялся на понимание юноши, и что это будет компромисс, хотя отчасти он, конечно, лгал. Е к не нужно было видеть Элинор, чтобы решить вопросы, но ему было важно ее увидеть.

Элинор:
Ивар ожидал решения лорда регента, пытаясь понять, как так вышло, что военный, очевидно из герцоговой свиты, остался в столице, а главное — зачем. Или он был из свиты наследника? И что?, не могло быть такого, чтобы герцог со своими людьми попросту забыл людей сына. Каким образом стало возможно, что он спокойно болтается по дворцу, если Соррель приказал гвардейским стражам то, что должен был? Сам Ивар сделал то же, что и капитан до него. Или человека герцога задержат внизу — для нескольких вопросов —  сменившиеся к этому времени гвардейцы, или надо будет иметь в виду некий заговор среди военных и доложить... Но тут прозвучал ответ на его просьбу, и человек со шрамом временно ушёл на второй или даже третий план.
Не такого ответа ожидал капитан. Его ожидания ограничивались пониманием и приказом страже пропустить наравне с пониманием и отказом. При всём почтении.
Брэйн стоял, как встал для доклада о своём прибытии и отсутствии новостей. Выслушал обоснованные разумом протесты Седрика и продиктованный сердцем ответ лорда регента. В свой черёд он тоже ответил не сразу. Приняв решение, обратился сначала к взволнованному Седрику.
— Лорд Седрик — новости о перестановках среди придворных фигур достигали всех с разной скоростью, но капитаны гвардии узнавали о них в числе первых. — Короткая разминка после тяжкого забытья не повредит никому, но может помочь обрести ясность, так? Я буду рядом и сопровожу Вашего наставника и нашего лорда регента обратно.
И добавил одними губами, тёпло глядя в глаза парня.
— Отпусти его, дружище.
...
Развернулся к Ричарду и подошёл к нему.
— Обопритесь на меня, милорд.
Подъём с постели оказался сложным для обоих. Справившись с этой задачей, мужчины немного постояли на месте, пока юноша пристально и беспокойно смотрел на них. Ивар вопросительно посмотрел на Ричарда и получил короткий кивок в ответ. Затем они неспешно вышли из гостевой комнаты.
Ивар остановился, не дойдя до стражи у дверей спальни и немного отдалившись от охраны гостевой комнаты по двум причинам. Во-первых, он понимал, что лорду нужно перевести дух. А во-вторых, он хотел сказать то, чего не произнёс в присутствии Седрика.
— Лорд регент, уверяю Вас, сейчас во дворце более безопасно, чем Вам видится. Меры предприняты и усилены — он посмотрел в глаза лорда, понимает ли он, не стало ли хуже, как опасался мальчик. — Когда Вам, уж простите, станет лучше по-настоящему, вызовите меня или командора. Я лишь провожу Вас в ту комнату и верну обратно. Распоряжения, не терпящие отлагательств, розданы, а что терпит — дождётся Вашего слова после.
...
Он замолчал в ожидании кивка или ответа и не беспокоился о том, что высокому лорду может прийти в голову избавить гвардию от капитана, ставящего условия правителю. Он успел прикинуть, чем займётся вне дворцовой службы. Мысленно усмехнулся своим прикидкам — если в подземелье не окажется. Лорды умели удивить.
...
Войдя в спальню, Ричард и Ивар расцепились. Ивар остался возле дверей и смотрел на Нори, пока её не заслонила фигура лорда регента. Теперь капитан обратился к леди, стоящей в стороне от постели. Лиэна, как только двери открылись и гвардейцы впустили двоих, вошедших в обнимку, порывисто встала и замерла в реверансе, теперь же она перевела взгляд со спины лорда в глаза капитана.Он тихо переговорил с ней, в конце попросив подать сигнал, когда нужно будет встречать лорда регента и вести отдыхать.
На этом Ивар вышел и остановился возле стражей, уже сменившихся и получивших новые распоряжения.

Ричард:
Седрик нахмурился на слова капитана, и потому, что хотел слышать от него поддержку своих слов, и потому, что его все ещё напрягали, когда его называли лордом, а уж тем более капитан, который совсем недавно звал его пацаном, и это Седрика вполне устраивало.
Он сдался в своих протестах, предприняв ещё одну попытку возразить, но в итоге и сам помогал Ричарду подняться, хотя и не сводил с него пристального взгляда с намерением при малейшем ухудшении уложить обратно в постель.
Ричард постоял немного, переводя дыхание, дожидаясь, пока пройдет головокружение, затем огляделся в поисках своих вещей, но быстро пришел к мнению, что никто его не упрекнет, если он пройдутся до соседней комнаты без камзола, в одной лишь рубашке. Большей сил потратит на одевание, а их, он чувствовал, и так немного. По той же причине не стал и обуваться.
Он был по-своему признателен капитану и да помощь и за остановку в коридоре, е у действительно нужно было немного отдохнуть прежде, чем идти дальше.
— Я знаю, капитан, и не сомневаюсь, что Ваши люди предприняли все необходимое для усиления безопасности, — Ричард сгустил краски для Седрика, но при этом он и не считал, что сделано абсолютно все необходимое, — но, во-первых, я хочу, чтобы возле королевы все время кто-то был. Сегодня этим кем-то будете Вы, но найдите того, кому безусловно доверяете, кто будет Вас сменять сегодня, и такую же команду на завтра. И хотя бы один из вас все время должен оставаться рядом с королевой на случай, если будет новая попытка оборвать ее жизнь.
Он помолчал, вновь дыша чаще, стараясь перевести дух, но продолжал говорить, все так же негромко.
— Во-вторых, по дворцу ходит человек, — он задумался, запнулся и перевел слегка недоуменный взгляд на капитана, — Вы мне про него говорили. Человек из свиты маркиза Рейнхолла, со шрамом на лбу.
Он вспомнил об этом лишь сейчас, осознав, наконец, почему человек показался ему знакомым, но вопросов теперь было лишь ещё больше.
— Он... помог, но... не дело, что он свободно самостоятельно перемещается по дворцу, — Ричард пока не понимал, что с этим делать, и с этим нужно было разобраться, но как раз это и правда, пожалуй, могло подождать. Ограничить перемещения было достаточным, а разбираться, что тот тут делал, откуда обо всем узнал и почему примчался с помощью — это все стоит узнавать уже на более свежую голову, — И ещё: все произошедшее не должно выйти за стены дворца. Для всех лордов и просителей королева сегодня не принимает. Позаботьтесь, чтобы люди не болтали лишнего.
На этом Ричард закончил, и они вошли в королевские покои, и сердце забилось чаще. Элинор была такой бледной и неподвижной, что казалась неживой, и это пугало и заставляло сердце болезненно сжиматься.
Ричард остановился у постели и жестом подозвал к себе сиделку, хотя, когда перевел на нее взгляд, узнал в ней ту, что подавала ему воду, и кажется была в комнате и раньше, он смутно помнил ее лицо, когда она укрывала его одеялом и что-то ласково говорила, хотя он не мог припомнить слов.
— Миледи, у меня к Вам одна просьба: будьте так добры, сходите в лекарский дом и приведите сюда лекаря. Возле королевы все время должен находиться лекарь. А если господам врачевателям вздумается вновь сказать, что они ничем не могут тут помочь, не постеснялись сказать, что это не просьба, а приказ, и если состояние королевы ухудшится то в темницу и под суд пойдут все, без исключения, — его голос звучал мягко, потому что пугать женщину он не хотел, она то свои обязанности исполняла, а вот в адрес лекарей он негодовал.
Когда он остался в покоях один, он опустился на край постели и взял Элинор за руку. Убрал с ее лица прядь волос и нежно коснулся ладонью ее щеки.
— Элинор, возвращайтесь, Вы нужны мне, — он произнес это тихо и поднес ее ладонь к своим губам, оставляя мягкие поцелуи на холодной коже. Он готов был отдать все, что угодно, лишь бы румянец вернулся на ее щеки, лишь бы она открыла глаза и улыбнулась своей дивной чудесной улыбкой, рассмеялась звонко и легко, провела кончиками пальцев по лбу, опуская взгляд, лишь бы к ней вновь вернулась жизнь.

Элинор:
Этот лорд тоже удивил. Ивар не повёл бровью на распоряжение вчерашнего дипломата о том где и кто из гвардейцев должен находится. Хоть командора не призвал в стражи. Ничего постыдного он в таком непонимании не видел, сколько этот лорд в регентах — всего ничего, разберётся, где точные приказы давать, а где доверять порядок офицерам. Возле королевы? — он не сомневался, что не ослышался, хотя, если представить, что злодеи по верёвочным лестницам, с внешней стороны, да в окно..  Такого не бывало, но раз высокий лорд желает, стража встанет и возле.
— Как прикажете, лорд регент. У дверей и сейчас и впредь будет верная стража. Будет и в спальне, воля Ваша.
Он не стал объяснять высокому лорду, что если за всю гвардию ручаться могут разве что боги, то за гвардейцев, поочерёдно выступающих стражами, после возвращения трона наследнице, он каждому доверил бы свою жизнь, да что свою, жизнь Нори. Вот из лордов капитанов — не каждому,  Астервуд и с ним ещё трое, а оставшиеся с ними в переделках не бывали, ни худого ни доброго Ивар о них сказать бы не мог.
Когда речь зашла о чужаке, капитан понял, откуда тот возвращался, спускаясь по центральной лестнице. Также стало ясно, почему его не задержали, вероятно, он уже находился во дворце до того, как Соррель отдал приказ о задержании, и не попадался на глаза.
— Сегодня я видел его. Он должен был быть задержан стражей к этому времени. Поскольку Вы, милорд, говорите, что он был полезен, я прикажу перевести его в одну из пустующих комнат до Вашего решения.
...
Подойдя ближе и остановившись на предписанном расстоянии, Лиэна снова присела в глубоком реверансе.
— Как прикажете, лорд-протектор — она быстро взглянула в его глаза и снова почтительно опустила взгляд. — Рада служить Вам, милорд, иду, с Вашего позволения.
Реверанс, поворот. Она исчезла за дверями спальни.
...
Ивар спросил у неё, всё ли в порядке. Она ответила, что выполняет приказ лорда-протектора и не может подать ему знак, но, по её мнению, лорд регент выйдет сам, и тогда добрый господин гвардеец сможет его сопроводить. Лиэна ушла, а вскоре к страже и капитану присоединились двое гвардейцев, за которыми тот посылал для несения стражи в спальне. В ожидании выхода регента пятеро мужчин обсуждали положение дел и идеи по поиску злоумышленников.
Ивар хотел, проводив лорда до постели, переговорить с Седриком с глазу на глаз, а после пойти проверить, куда поместили полезного чужака со шрамом, ну а после.. После у капитана было довольно дел на день. Аудиенция, назначенная на утро сократилась до нескольких молчаливых минут, но Ивар верил, что Нори очнется. Он ещё услышит её голос, посмеётся следуя её смеху, не всегда понимая его причину, поговорит по душам, поможет, чем только в силах будет.
____________________________
Теодор с пониманием отнёсся к словам стражей ворот. Ему, просив лорда простить, сообщили, что вход на территорию королевского дворца отныне ограничен для незнакомых стражам господ.
— Назовите, милорд, кто Вас ожидает или обождите стражу, что проводит к капитану.
— Господа, те, кто меня ожидали и могли ожидать, не в состоянии откликнуться на мой призыв.  Но если Вы позовёте Лиэну или Ивара, не могу припомнить имени вашего хранителя знаний... что-то северное..
К пятерым гвардейцам подошел шестой.
— Капитан, лорд Дорн просит разрешить проход, ссылается на ваше знакомство. Сопроводить к Вам или спуститесь сами? — получив ответ, что сам не может сейчас отойти, продолжил. — Задержан северянин, отвечать кто таков отказался, вида мрачного, военный.
Капитан спросил, где содержат человека со шрамом и получил ответ, который полностью одобрил, а Теодора фон Дорна пусть проводят в зал между женской и мужской половиной королевского этажа, он туда подойдёт, когда освободится.

Ричард:
Ричард не предполагал, что кто-то может забраться в королевские покои через окно или каким-то подобным путем, хотя и исключать не мог, но он больше думал о том, что пока принцесса совершенно беззащитна, что стоит кому-то под видом той же сиделки пройти в комнату? Что проще? Подушка на лицо или ещё один яд, и никто даже не заметит и панику не поднимет, сведут к тому, что не выкарабкалась, не оправилась. Но делиться подр.ными мыслями Ричарду не хотелось, а капитан, по счастью, не стал ни спорить, ни задавать вопросов, хотя минутой ранее буквально условия ставил.
____________________________
Ричард дожидался появления лекаря, а пока продолжал держать Элинор за руку, покрывая девичью ладошку поцелуями и прижимая ее к сердцу.
— Вы говорили, что за свою помощь я могу просить награду, какую пожелаю, — в какой-то мере он сознавал, что должно быть очень глупо вести беседы, когда точно знаешь, что тебе не ответят, и даже не будешь услышан, но если его никто не услышит, то глупость не так и страшна, а если она все же его слышит, то, может, данное когда-то обещание станет веским поводом вернуться в мир живых, — так вот я желаю Вашего возвращения. Вы должны очнуться, открыть глаза и встать на ноги, и мы вместе отправимся на север. Я покажу Вам ущелье водопадов, Пепельный каньон, океан и северное сияние над горами. И доскажу сказку о Звезде. А Вы обещали мне прогулку к водопаду и обсудить те документы, что оставляли до других времён. Нельзя уходить, не исполнив столько обещаний, миледи.
Он услышал, как открылась дверь за его спиной и, отпустив ладонь Элинор, повернулся к вошедшим, надевая маску гнева, ожидая увидеть, как минимум одного лекаря, и выплеснуть на него слова негодования за пренебрежение королевой.

Элинор:
Двое стражей пропустили лекаря и прикрыли за ним двери.
Немного в стороне от этих двоих стояли двое гвардейцев, ожидавшие выхода лорда, чтобы занять место в спальне, капитан, ожидающий его, чтобы проводить в постель и ненадолго вывести из гостевой комнаты Седрика для разговора, и господин, незнакомый Ричарду, но хорошо известный капитану и Лиэне, а также Норди, Хеймерику и Элинор, хоть последние трое подтвердить знакомства не могли.
— О, лорд регент, позвольте выразить радость от того, что вы снова в добром здравии. Мы уже и не надеялись. Это настоящее чудо. Мы не могли найти лекарство, и причина недуга оставалась неясной..— забубнил вошедший.

Ричард:
— Что-то я не заметил, чтобы вы вообще его искали, — глаза регента буквально сверкнули яростью, и теперь она была не наигранной, а вполне настоящей, — выставили мальчика, который ещё лишь учится, одного справляться со всем, а сами молчаливо удалились. Вы бросили на произвол судьбы свою королеву, хотя должны были ни на мгновения не оставлять ее одну, даже, если у вас не было бы никакой надежды. Вы должны были искать средства, пытаться сделать хоть что-то! Но явились сюда лишь по приказу, и теперь несёте какие-то жалкие никчемные оправдания. Сами хоть на минуты в них верите?
Он поднялся места на эмоциях слишком порывисто, и голова пошла кругом. Он замолчал и зажмуриться на несколько секунд.
— Если королеве станет хуже, вы все будете казнены за предательство короны, и пока ещё у вас есть шанс искупить свою вину, — более не задерживаясь, он вышел из комнаты, все ещё кипя гневом. Остановился, перевести дух, но лишь на несколько мгновений, и дальше, направился обратно к гостевой комнате, стараясь идти ровно, глядя лишь себе под ноги.

Элинор:
Лекарь, проклинал убийцу Белого лорда. Хотя Хеймерик и выбирал лучших, он не мог ничего поделать с человеческой ленью и косностью. Он приглашал их в свой кабинет, который в глазах Седрика казался пещерой чудес, делал записи, чертил схемы и пытался изобразить примеры, но всё было тщетно.
Пока вошедший лепетал слова раскаяния и молил о прощении, Ричард мог вспомнить короткий разговор во дворце. Он спросил у советника Ли, чего ему стоило остаться в совете и при дворе, а тот рассмеялся.
Едва Ричард коснулся двери, как стражи распахнули её перед ним. Двое гвардейцев вошли в спальню и, отсалютовав ему, заняли свои места: один встал возле окна, а другой — у двери.
Ивар подошёл к лорду и, видя его состояние, молча предложил ему свою руку в качестве опоры, за ними последовал Теодор, который предпочёл не заходить с ними в гостевую комнату. Если его идея будет принята, Ивар выйдет и сообщит.
Капитан, когда Ричард вернулся в постель, сделал знак Седрику — есть разговор.

Ричард:
У Ричарда в голове маяком бала одна мысль — добраться до постели, и он целенаправленно к ней шел, хотя и не так быстро, как хотел бы, но когда в поле зрения появилась знакомая рука, почти без колебаний принял помощь.
Ему путь казался очень долгим, особенно последние пару метров, но в постель он опустился с облегчением, и если, пока шел, в нем ещё кипел гнев, и Ричард полагал, что сможет уснуть не скоро, то едва голова коснулась подушки, он понял, что сильно заблуждался, и уснет, пожалуй, сразу, как только полностью расслабиться и утихнут голоса.
— Седрик, пошли за Годриком, он нужен мне здесь, — уже с закрытыми глазами произнес Ричард, и юноша, укрыв своего лорда и заверив, что сейчас же это и сделает, вышел вслед за капитаном.
— Принцессе хуже? — спросил он с тревогой, потому что все его мысли теперь были только о двоих пострадавших, и раз Ричарда он видел только, и в целом был его состоянием удовлетворен, то об Элинор сразу разволновался, потому что иных причин для разговора сейчас и не видел.

Элинор:
— Не хуже, друг мой, молодой лорд, — как ни старался Брэйн, а искреннюю печаль и тревогу не скрыть полностью. — Убей меня боги, не знаю, чем Вам помочь, но Вы тут за старшего и самого разумного. Поэтому по порядку. Мы с леди Лиэной решили, что питание для лорда регента и Вас она берёт на себя, при этом будет убеждаться, что повар, блюдо приготовивший, сам его и попробовал, мысль её, и мне видится, она за лорда жизнь отдать готова. Подавать будут сюда, Вам обоим в гостевую комнату, пока лорд не поправится.
Он прервался.
— Я обожду, Вы пока отправьте гонца, о котором лорд-протектор говорил.
Когда поручение было выполнено, капитан продолжил.
— Дальше. Можете мне прояснить, чем тут помог воин со шрамом, из свиты кого-то из Рейнхоллов? Нашёл лечение для лорда, так?
...
А после он изложил Седрику идею фон Дорна, в которую поверил сам всей душой, но решение принимать права не имел, хоть и готов был, не говоря никому, отправиться к Нори с Теодором, а после хоть на эшафот. Удержало от этого только доброе отношение к мальчику, на которого ещё и навались такие беды, что взрослые разбежались.
Теодор изучал искусство гипноза. Ивар, как сумел и понимал сам, объяснил суть этого колдовского действа. И были два случая, где ему удалось исправить, что казалось неисправимым. В одном случае фон Дорн помог самому Ивару, когда он был уже под крылом и покровительством прошлой королевы, матери Элинор. Так вот, Теодор просит позволения попытаться вернуть нашу дорогую королеву с помощью этого своего колдовства.
— Поможете нам получить это позволение у вашего наставника и нашего лорда регента? — Ивар смотрел на Седрика, надеясь всем своим существом, что парень сам не будет возражать. — Теодор опасается погружать её одну, она очень слаба, Вы сами знаете. Я вызвался, Теодор не против. Нори... Наша королева тоже не возражала бы, это я знаю.

Ричард:
— Я ещё пока не лорд, — все же, наконец, возразил Седрик, потому что ему не очень нравилось, что его стали так называть, а он до сих пор даже не побывал в замке, не познакомился с людьми и слова им не сказал. Они должны были поехать сюда сегодня, но теперь уже явно не поедут. И "выканье" капитана ему тоже было не по душе, он невольно начинал себя чувствовать чем-то перед ним провинившимся, а сейчас и ещё более одиноким.
— Точно, я забыл, — с досадой произнес Седрик, опустив взгляд в пол, — лорд-протектор распорядился о том же — чтобы всю еду и напитки проверяли и подавали только проверенные люди, сказал, что этим ему следовало озаботиться ещё в вечер, когда принцесса вернулась.
Ричар настаивал на том, чтобы и для Седрика все проверяли, хотя сам мальчик воспринял это с некоторым недоумением, он же не король, не принц и не регент государства, кому он нужен то? Но встретив краткую нотацию от Ричарда, согласился, а вот передать это забыл, да и толком не знал, кому передать то, кто тут главный распорядитель? Вот приедет Годрик, и будет проще,хотя бы это все на себя возьмёт он. Седрик вновь спохватился, что чуть не забыл о втором поручении наставника и после напоминания капитана, поспешил отправить за Годриком.
— Из свиты? — удивлённо переспросил Седрик, а потом нашел взглядом недавнего знакомого усача и кивнул на него капитану, — ну да, помог. Вот, месье фон Дорн был свидетелем: один из стражников сказал, что некий господин просит пропустить его к лорду-регенту и говорит, что знает как помочь. Я сначала думал, что он лекарь, хотел спросить его, чем он может помочь, что за средство, но он меня оттолкнул и пошел к лорду. Он был взволнован и переживал, назвал лорда по имени, и я решил, что они знакомы, может, когда-то вместе в походе были... но лорд Дортмунд его не знает, как он потом сказал. Но господин сказал, что нужно приготовить. Настойку нужную я и так сделал, а про второе средство ничего у лорда Ли не нашел, но сделал, принес и попросил его помочь и принцессе. Королеве, то есть... Но он не захотел, ему было все равно, его интересовал только граф, но когда я сказал, что если он не поможет, то я не дам ему лекарство, он сказал, как дать то же средство принцессе. Графу стало лучше, а принцессе... ну... улучшения есть, но они незначительные совсем, но ей и намного хуже, чем лорду-регенту. Лорд Ли писал, сто женский организм хуже сопротивляется ядам, и даже меньшее количество на них оказывает более сильный эффект, зависит ещё от массы тела и...
Седрик запнулся и прервался, понял, что увлекся и заговорился. Ему хотелось выговориться и кому-то рассказать ещё и свои переживания, и возмущение лекарями, и много чего ещё, но капитан хотел ведь от него более четких ответов.
Юноша выслушал капитана внимательно, но немного хмуро, потому что не очень понимал, что это за метод такой, и как это работает, но кивнул на слова капитана.
— Только я не смогу это объяснить, объясните Вы, капитан или, моет быть, месье пояснит, что то и чем может помочь? — он помолчал немного и добавил, — а хуже может стать, если не поможет метод?

Элинор:
— А нас известили, что лорд.
Отозвался на возражение мальчика капитан, что было чистой правдой — мало того, лорд распорядитель торжеств отдельно нажимал на то, что юноша, которого почти все уже видели и кто не полюбил, тот относился по-доброму, не абы кто, а воспитанник самого лорда регента. На памяти Ивара, лорд распорядитель впервые обратился к гвардейцам. Люди постарше рассказывали, что когда-то было похожее строгое распоряжение насчёт обращения с другим мальчиком. Это было ещё когда ныне покойный король был ребёнком, и у него появился компаньон. Про того компаньона не рассказывали подробностей, но было велено ни в коем случае его не задевать и обращаться уважительно, а всего лучше — не заговаривать вовсе.
— Я тебе сколько раз говорил, что прав твой наставник! — Ивар приобнял и похлопал по спине Седрика, выражая дружескую поддержку и одобрение.
Опомнился, но уже готовое сорваться, предписанное правилами "Виноват" не произнёс. Ивар не размышлял над обращением. Он просто знал, с кем и как может говорить. С Седриком вышло непросто. А с Нори?, спросил бы он себя и ответил бы, а с ней просто — король, приставив его к ней второй нянькой, знал, кого приставляет, неотёсанного, ещё совсем не умеющего говорить плавно подростка, незнамо кого без рода и племени. Но капитан себя не спрашивал.
— Немудрено забыть, винить себя не в чем. На то есть слуги, помощники и друзья. Так ведь?
Услышанное о человеке со шрамом позволило Ивару сложить один и один. Как сам не догадался?, а к чему ему раньше было гадать об этом парне? Была же тёмная история, кто-то рассказывал... Так этот, со шрамом, в свиту Рейнхоллов не по рождению на их земле попал. Вот и ответ. А наш-то  лорд-регент, выходит... Но он бросил эту мысль, пока она не завела его в дебри, из которых сейчас искать выход ни времени, ни интереса не было.
— Так. Если я верно понял — он качнул головой в сторону спальни. —  Ей следует давать лекарство. А как часто? Лорд-протектор вызвал к ней лекаря, но тот не выглядел знающим, что делать.
Теодор, который всё это время хранил молчание, слушал вполуха, пока не зашёл разговор об алхимике. Он не кивнул в подтверждение слов юноши, так как Ивар не обернулся, чтобы увидеть его реакцию. Вместо этого фон Дорн обратился к Седрику.
— Я охотно объясню, в чём дело, но пока ваш господин спит, он не сможет понять. Время, безусловно потеряно, но господин травник указал средство, которое очевидно замедляет губящие Эли процессы. Дождёмся пробуждения вашего лорда-протектора. И сделаем это с его разрешения или без него.. — закончил он, переведя взгляд на капитана.
Вскоре после этого они увидели трёх поварят, которых сопровождала Лиэна. За её спиной закрылись двери, ведущие на женскую половину.
— Господа — обратилась она с милой короткой улыбкой ко всем сразу. — Завтрак подадут в гостевую комнату, мы не станем поднимать шум и не потревожим лорда регента, но сразу сможем услышать его пожелания.
Все четверо, включая поварят, вошли в гостиную. Они миновали зону отдыха и сна и направились к столу с высокими стульями. Лиэна изящно сервировала стол, оставив часть принесённых блюд под грелками.

Ричард:
— Ну... не совсем... — замялся Седрик, потому что формально все же капитан был прав, и известили верно, просто Седрик себя таковым не считал, и ему было неловко от такого официального обращения к себе знакомых ему людей, — мне же еще только четырнадцать.
Конечно, он знал, что то, что полноправно в наследство он вступит лишь в совершеннолетие, ничего не меняло, и он все равно считался лордом, но спорить об этом ему сейчас совсем не хотелось, а просто попросить обращаться капитана к нему, как прежде, в голову не пришло, потому что его тон внушал уверенность, что где-то что-то сделал не так, и этот официальный тон наказание за провинность. Но когда капитан вновь перешел на ты и повел себя, как обычно, Седрик невольно улыбнулся и все же признался:
— Мне больше нравится, когда Вы ко мне обращаетесь так, капитан. Особенно, если мы друзья.
Навреное, называть это дружбой было рано и излишне громко, но Седрику нравился капитан, он им восхищался и во многом был благодарен за поддержку, особенно в день смерти лорда Ли, и относился к нему как к человеку, которому можно верить и которого он готов слушать. Можно было бы добавить, которому он готов помогать, но помогать Седрик готов был всем, поэтому это едва ли можно было считать особым пунктом отношения.
— Я дал сразу, и тот человек сказал через два часа дать еще, что я и сделал, но больше он ничего не говорил, а я больше ничего так и не нашел про это в записях лорда Ли, — со вздохом сказал Седрик, а после слов фон Дорна, неуверенно заметил, — я думаю, граф бы не огорчился, если мы разбудим его ради принцессы. И скорее разозлится, если мы будем тянуть с предложением.
Седрик благодарно улыбнулся леди Лиэне, и перевел взгляд на капитана и гостя дворца:
— Пойдемте, не будем ждать.
Он направился в гостевую комнату первым из них. Леди Лиэна и поварята уже занимались столом, а Седрик опустился на край постели, и Ричард сразу открыл глаза, как только почувствовал прикосновение к ладони.
— Лорд-протектор, —- обратился Седрик официально, когда встретился с наставником взглядом, — у нас есть предположение, как можно помочь королеве. Господин сейчас объяснит.
На этом Седрик оглянулся на фон Дорна и кивнул, чтобы тот подошел ближе и начал рассказ.

Элинор:
Теодор с приязнью поглядывал на стол, отвечая ничего не значащей улыбкой на улыбки Лиэны, но не терял из поля зрения Седрика. Призрак доброго завтрака растворился, и фон Дорн приблизился к постели лорда-протектора. Он остановился так, чтобы они могли видеть друг друга, не поворачивая головы.
— Ваша светлость — он с достоинством поклонился. — Или Ваше Высочество? Моё имя Теодор фон Дорн, по-вашему лорд Дорн. Сути не меняет, дело привычки и языковых предпочтений.
Он широким жестом обвёл комнату и обратился ко всем в комнате.
— Кто-то из Вас, господа и моя леди, слышал легенду об инфанте  ... принцессе Катарине и влюблённом в неё чародее Эварионе? Название легенды не отражает сути, на мой взгляд, там вся соль в другом.
...
Он скрестил на груди руки и перевёл взгляд в глаза Ричарда.
— Постараюсь не утомлять Вас чрезмерно. Also! Прошу разрешения ввести Эли и сопровождающего её человека в состояние гипноза. Если опыт будет полностью успешным, она вернётся полностью восстановленной. В случае частичного успеха она будет чувствовать себя намного лучше, чем вчера. Фиаско оставит её в том же состоянии, что сегодня. Сопровождение необходимо, чтобы слабое сознание не заблудилось и нашло выход обратно, в наш мир. Ваше слово? Провожатый найден. Я откровенно сообщил всем вам о рисках. Хуже, как можно понять, не станет. Это моё слово. Подробнее объясню провожатому. И можно начинать не откладывая. Ваше слово, лорд-протектор?
Вспомни он вчера эту легенду и предложи Ивару побыть в роли инфанты Катарины, сегодня уже был бы дома.

Ричард:
Ричард при словах воспитанника приподнялся на подушках и занял полусидячее положение, переведя взгляд на мужчину, на которого указал Седрик. Кажется, его он видел в какой-то момент, или, может это лишь пригрезилось. Он смотрел на лорда с некоторым нетерпением, не стал ничего говорить по поводу обращения к себе, как и отвечать на вопрос о легенде, хотел лишь скорее услышать суть и не тратить лишних сил на слова.
Суть мужчина изложил куда лаконичнее, пожалуй, даже излишне кратко, и Ричарду понадобилось некоторое время, чтобы воспринять и понять. Это, особенно вкупе с упоминанием легенды о чародее попахивало тем, что большинство называло "колдовство", но... Ричарду на самом деле было сейчас плевать на методы, если это даёт какой-то шанс помочь Элинор. Тем более, если хуже не сделает, хотя ему и казалось, что лорд лукавит, и это не совсем так.
— Действуйте, — вынес краткий вердикт Ричард, и при буквально сразу же после этих слов,Седрик едва ли не подскочил с места, готовый идти вместе с капитаном и гостем дворца к принцессе.

Элинор:
— Да.
Теодор, что случалось с ним последние годы всё реже, с уважением посмотрел Ричарду в глаза и резко развернулся, жестом пригласив Ивара на выход из комнаты. Его внимание привлёк Седрик, который уже был возле двери, а взгляд мальчика заинтересовал иноземца.
— Юноша не любопытствует — произнёс он не обращаясь ни к кому конкретно.
Он поднял руку, призывая к тишине и ожиданию.
— Ивар, Седрик — он поочерёдно посмотрел на обоих. — Загляните в себя. Успех зависит от провожающего. Мне нужны ваши безусловные "Да!", на вопросы, которые я сейчас задам. Вы должны быть внимательны и прям..   честны с собой. Если подтвердите оба — идёт Ивар.В комнате кроме меня, Эли и провожатого никого не должно быть, туда никто не должен входить. Во избежание. Погружение в нашем мире займёт не более десяти минут. Я подам сигнал для возвращения. Сколько времени пройдёт *там*, никому не известно. Поняли?
Он подождал мгновение и задал свои вопросы.
— Она будет рада неожиданной встрече с вами? Она доверяет вам? Сможете ли вы уберечь её от ошибок? Готовы ли вы принять верное решение, даже если это может вызвать её недовольство или гнев? Четыре безоговорочных "да". Это важно. Остальное незначительно. Я не знаю, что вы увидите и куда придёте, но проводник должен быть способен вывести её. Не пытайтесь представить это, это бессмысленно. Ответьте себе на вопросы.
Ивар, пока Теодор продолжал пояснения, легко ответил на три, но споткнулся на последнем вопросе, "да, если..." Он поднял взгляд на старого знакомого. Фон Дорн понял. Если бы не глаза Седрика, он бы не задавал вопросов. Некого было отправить с ней, кроме Ивара. На первые два вопроса он бы за него сам мог ответить положительно.Теперь же у него появился выбор, он ждал ответ юноши.

Ричард:
Седрик перевел немного удивленный взгляд на лорда Теодора. Он думал, что просто тихо будет наблюдать и, если что-то понадобится поможет, но когда услышал, что никого лишнего в комнате не будет, готов бал просто остаться снаружи и никого ни при каких условиях не пускать вместе со стражниками, но оставаться поблизости. Он не думал о том, чтобы занять место капитана, но над вопросами задумался. Но на самом деле он ни на один вопрос не мог ответить положительно. Он не был уверен, что она обрадуется ему, не огорчиться, но едва ли будет прям рада. Она его не боялась, но едва ли доверяла ему, да и кто вообще будет доверять подростку, особенно в вопросе принятия решений? Он не знал, какие могут быть ошибки, не знал, какие решения могут быть правильными, и опасался их принимать даже здесь и сейчас, хотя именно этого от него требовали всю ночь, но он очень боялся ошибиться.
— Я ни на один вопрос не могу ответить "да", — покачал головой Седрик с лёгкой грустью в голосе.
— А я могу, — негромко заметил со своего места Ричард. В общем-то именно этим он последний месяц и занимался: всеми силами пытался уберечь ее от ошибок и опрометчивых решений, даже, если ей это было не по душе. И теперь он был уверен, что она ему все же доверяла, и даже больше, чем ему когда-то казалось.

Элинор:
Фон Дорн уже положил руку на плечо Ивара — "идём", Ивар удивлённо взглянул на Седрика "уж на первый-то  точно "да", на короткое и негромкое замечание Ричарда первой отозвалась Лиэна.
— Теодор, не вздумайте! Оба правителя в Вашем ...лимбе?! — от волнения она не сразу вспомнила подходящее слово.
Она порывисто подошла к постели Ричарда и опустилась на колени, сложив молитвенно руки, с опущенным к ним взглядом.
— Не делайте этого, лорд регент, никто не знает как это может быть опасно!
— Лиэна, не говорите чепухи, моя леди, не опасней, чем быть правителем — он вопросительно взглянул на Ричарда.
Относился его вопросительный взгляд к ответу о четырёх "да" или о согласии с утверждением об опасностях пребывания во власти было не очевидно.
Лиэна поднялась и отошла к окну, Ивар смотрел долгим взглядом на Ричарда. Теодор принял решение.
— Ивар, помоги лорду перейти в спальню Эли, я иду туда. Один — он бросил взгляд на Лиену и Седрика.
...
В спальню он прошёл без вопросов и преград, там велел гвардейцам принести кровать и поставить рядом с занятой девушкой. После коротким "Weg da!" выставил всех, включая лекаря, который при его появлении почему-то впал в некое оцепенение. Возможно от взгляда, которым был удостоен.
..
— Вам должно быть удобно. Напомню, не более десяти минут в нашем мире. Ивар, ступай. И чтобы тишина и никаких открытий дверей!
Он пододвинул кресло между постелями и сел в него, положил свои руки на запястья Элинор и Ричарда, обхватил пальцами, не сильно, едва ощутимо.
— Вы закроете глаза, но не уснёте, я расскажу Вам, то, что Вы не вспомните там, куда попадёте. Вы останетесь собой, но что вы будете помнить о себе никто не знает — его голос был бархатно мягким, низким и успокаивающим, говорил он медленно, напевно, на одной ноте. — Вернувшись, вы вспомните всё, или ничего, или частично. Ярко или смутно. В вас останутся ваши души, ничего не появится в них и ничто не пропадёт из них. Память своевольна. Ваша суть неизменна. Может вы окажетесь на дне морском, может в тронном зале этого дворца, может быть вы проживете там час, а может несколько дней... Проводник, сопроводи её по верной дороге, не сбейся сам, вернитесь оба. Вы увидите или услышите слова "Komm wieder! " и откроете глаза здесь, на этих кроватях. Да будет так!
Он закрыл глаза, уже понимая, что оба сознания покинули спальню. Теодор говорил не столько, чтобы быть услышанным, Эли не воспринимала, лорд не вспомнит. Фон Дорн считал, что лучше говорить по делу, чем мычать таинственные заклинания.
____________________________
Элинор открыла глаза и зажмурилась от яркого слепящего белого цвета и света. Она огляделась, вспоминая, куда шла, но не преуспела в этом.
Девушка стояла на пологом склоне снежной горы, у подножия которой, извилистой блестящей под солнцем змейкой угадывалась замёрзшая река.
Мороз был лёгким, воздух прохладным, падал пушистый снег.  Она была одета в шубку и сапожки на меху, под шубкой длинное, шерстяное платье винного цвета. Голову укрывал платок или шарф, она сама не видела что это, а дотронувшись рукой, рассмеялась звонко от осыпавшего её снега потревоженного касанием.  Она отряхнула снег со всей одежды и удивилась, как же её успело занести, а она не помнит ничего.
Прищурилась, осматриваясь повторно. Заметила вертикальную черную или кажущуюся чёрной постройку. Довольно далеко, а в другой стороне гора поднималась выше и перерастала в другую, на вершине которой что-то сверкало, ещё более далёкое и, похоже, на границе с небом.
Элинор, а она точно знала, что зовут её именно так, решила идти в сторону более близкого тёмного ориентира, как вдруг...
Она могла поклясться всеми богами и божествами, что мгновение назад никого кроме неё на склоне не было. Фигура. Не рассмотреть сквозь танец снежинок, но это человек, не зверь. Чуть подумав, решила, что в компании будет идти приятней, а может этот человек тоже не помнит, куда шёл...
Она пошла, оставляя глубокие следы в сторону фигуры, улыбаясь чему-то, щурясь от света и снега и натягивая на руки перчатки обнаруженные за поясом шубы.

Ричард:
Ричард перевел удивленный взгляд на женщину, подавшую голос, было неожиданным и услышать ее возражения, и узнать, что она знакома с лордом фон Дорном, при том достаточно близко, чтобы называть его по имени, и то, какое слово она выбрала для обозначения этого состояния. Но ещё больше его удивили ее последующие действия.
— Миледи, я не правитель, я всего-лишь регент, и моя задача помочь юной короле научиться управлению, но если она к нам не вернётся, то правителем Эрстона точно стану не я, а какой-нибудь дальний родственник Гринбеллов, которому регент точно будет ни к чему, так что правителя королевство в моем лице точно не потеряет, — он накрыл ее сцепленные в молитве ладони своей, и говорил мягко и доверительно, надеясь, что ее тон ее успокоит. Ее волнение можно было понять — мало кто из придворных жаждет перемен, особенно после тех, что уже были, особенно, на кого-то совершенно нового, но возвращать нужно было для этого единственную королеву. И если цена за это может быть собственная жизнь или сознание, то Ричард не видел в этом особой беды, поэтому, встретившись взглядом с фон Дорном, спокойно и уверенно кивнул, готовый принять любые риски для себя, если они есть.
После слов гостя Седрик вновь было сделал шаг к дверям, чтобы по крайней мере помочь все подготовить, что будет необходимо, но после четкого и повелительного "один" отступил и опустил взгляд. Он возражать против того, чтобы шел граф, не стал, он и сам чуть не сказал, что ответить утвердительно на все четыре вопроса, кроме капитана, наверное, мог лишь лорд Ли и граф. Хотя он все равно не думал, что при состоянии графа,лорд фон Дорн позволит это, но, тому, наверное, было видней, состояние он видел и вчера и сейчас, мог оценить.
Перед тем как уйти, Ричард подошёл к женщине, стоявшей у окна, и пока Седрик о чем-то негромко переговаривался с капитаном, обратился так же тихо к ней.
— Миледи, я благодарю Вас за заботу, но у меня есть к Вам одна просьба: пока меня не будет, усадите Седрика позавтракать, а после о правьте его отдыхать, — сам Ричард пока даже смотреть на еду не мог, но мальчику нужно было и поесть и восполнить силы сном, он же всю ночь так и не спал, — с Вами ему сложно будет спорить.
___________________________
Ещё до того, как открыть глаза, Ричард почувствовал дыхание северного ветра на щеках, ещё не зимнего, но уже осеннего. Он открывал глаза осторожно, зная, ,то по ним ударит белый свет искрящегося на солнце снега, но на губах его была улыбка. Он осмотрелся, узнавая места, хотя ущелье водопадов почему-то было не там, где он его помнил, и не таким, каким должно было быть, но оно было далеко, и эта странность даже не казалась странной, и тут же вылетела из головы. А вод при виде далёкого силуэта Черного Камня, его сердце забилось чаще. Он слышал, что замок сгорел, но отсюда было непонятно, правда это или ложь. Он сделал первые шаги, вспоминая эти ощущения, когда ноги вязнут в сугробах, и приходится прилагать путь, но с этим воспоминанием пришло и ещё одно. Даже не воспоминание, знание — он здесь, чтобы разыскать Элинор. Ему нужен не замок, а она. Он вновь осмотрелся, прищурился на солнце, завидев вдалеке фигуру. Было сложно понять, движется она к нему или от него, но он поднял руку, помахав, и направился вперёд, если не навстречу, то в погоню. Довольно быстро он вспомнил, как передвигаться, чтобы меньше проваливаться в снег, чуть сдвинул назад меховой капюшон,чтобы не полностью закрывать себе боковое зрение.
— Миледи, я так рад Вам вновь видеть, — это было правдой, хотя он не помнил, когда они виделись в последний раз, и почему он испытал такое облегчение, встретив ее, словно от этого зависело все.

Элинор:
Лиэна умела владеть собой. Этому учили не только наследников, но и прислугу. Но она не была смущена своим порывом, себе она не лгала и понимала, что просто не в состоянии была молчать и стоять, как полагается, незаметно. Она не оборачиваясь знала, кто подошёл к ней. Так близко..
— Лорд-протектор — она обернулась к нему, коротко взглянула в его восхитительные глаза и сразу опустила свои, голос тихий, чистый и нежный. — Вам не нужно просить, юный лорд будет накормлен и отправлен на отдых. Хотя я бы на его месте, простите, но это правда, десять минут уж точно дождалась бы возвращения. Того, кого любишь.
Она немного постояла, снова отвернувшись к окну и приводя в порядок чувства.
— Господа, Ивар, Седрик, проявите хоть вы интерес к моему выбору блюд для завтрака — она говорила так же, негромко и также ласково. — Идите же сюда, сядем и попытаемся думать только о хорошем.
___________________________
У неё получилось как-то приладиться к ходьбе по снегу, которая поначалу её смешила, но довольно быстро стало понятно, что так она быстро устанет. Перейдя на немного скользящие движения, идти стало легче, приятней и забавней. Элинор сложила ладони навесом над глазами, Фигура приближалась, теперь она видела, что это мужчина. Отец?!... Нет, он точно где-то далеко, она попыталась вспомнить и не смогла. Человек  шёл ей навстречу, быстрее, чем удавалось ей.
— Это ты! —  Элинор не могла понять кто это, но была рада до крайней степени, что именно он оказался поблизости
Она чуть наклонила голову на бок, улыбаясь и щурясь смотрела в глаза.
— Миледи — повторила она, стараясь произнести, как он, как никто другой, немного нараспев. — Вежливость вынуждает тебя так говорить со мной, можешь продолжать, а я не стану!
Она взяла его за руки и закружила, чуть откинувшись назад на вытянутых руках.
— Не могу сказать, как я рада тебя видеть — сообщила девушка остановившись и улыбнувшись несколько смущённо. — Я знаю тебя, я люблю твою улыбку и помню твои глаза...  Я могу называть тебя милорд, но не хочу. А имя не помню... А ещё не помню, только не смейся!, куда я шла и зачем.

Ричард:
Седрик бросил короткий взгляд на дверь, из которой не так давно вышел его лорд, отказавшись от помощи и провожатых, хотел было сказать, что дождется графа, но подумал, что тому сейчас пока не стоит есть, после такого отравления, ему нельзя будет ничего, кроме разве что крепкого бульона и сладкого чая, да и то лишь ближе к вечеру. В записях лорда Ли говорилось, что организму нужно дать время восстановиться, прежде, чем нагружать новой работой. Поэтому после небольшой заминки, Седрик все же направился к столу, и уже садясь, понял, как на самом деле сильно проголодался. Об Удине он вчера забыл, начитавшись и пробуя разобраться в принципе изготовления разных лекарств, а потом было совсем не до еды, но желудок отзывчиво заурчал, когда нос вдохнул аппетитные ароматы.
— Выглядит изумительно, — Седрик посмотрел на леди Лиэну и улыбнулся, надеясь, что найдет в ней отклик, и если не прогонит свою тревогу, то немного развеет ее и капитана. Конечно, они все будут волноваться о том, как все пройдет. Но Седрик верил. Месье фон Дорн сказал, что у мех зависит от проводника, а граф точно умел принимать решения и настаивать на своем.
____________________
Она улыбалась, и он улыбался ей в ответ, поспешно снял варежки, когда она взяла его за руки и откинулась назад на вытянутых руках. Они были тёплыми, но удержать ее в них было бы сложно, если вообще возможно. Мороз тут же с любопытством тронул пальцы, но Ричард этого почти не заметил, главным было не отпустить ее, не потерять. Казалось, если отпустит, она растает, как туман.
Он не отводил взгляда от ее глаз, и ему согревали сердце и ее слова, и то, что она обращалась к нему на "ты", убрав преграду вежливой отстранённость.
Он был удивлен, услышав откровенное признание, но ни мгновения не сомневался, что она говорит искренне, и оттого на его лице расцвела новая улыбка.
— Ричард, — подсказал он ей со смутным ощущением, что когда-то просил обращаться к нему по имени, но,кажется, так ни разу этого и не услышал.
Он огляделся вокруг после ее признания, что она и не помнит, куда шла. На самом деле и он не знал точного направления, но знал одно:
— Элинор, нам нужно вернуться. Вместе. Нас ждут.

Элинор:
Войдя, Теодор встретил взгляд хозяина кабинета, кивком подтвердил, "именно, это я",  и прошёл на середину комнаты.
— Лорд-протектор. Мне удалось вернуться к делу раньше предполагаемого срока. Эли в том же состоянии, и сколько ей отведено...  — он прикрыл глаза и поднял бровь, оставив попытку вспомнить слово,  продолжил. —  Сколько ей warten auf das Finale предположений нет. Мне нужен для неё проводник. Найдётся кто-то? Время в этом деле играет за чёрных, вынуждая к размену королевой.
______________________
— Когда ж ты остепенишься, а?...  Всё как шалопай малолетний! Почему раньше не пришёл? Ох, женить тебя надо, Ивар...
Добродушно ворчала самая старшая из сиделок, втирая мазь, от которой у капитана разливалось от ног по всему телу приятное тепло и исчезало ощущение вбитых под колени гвоздей.
— Драгоценная моя, ну что мне, мужа твоего на дуэль вызывать? А детей я куда дену, в бродячую труппу?
Он благодарно улыбался, она махнула на него рукой и подала полную склянку.
— Только не оставляй в казарме, пользуйся, не забывай, сынок.
— Благословение неба тебе, добрая женщина. Я постараюсь не забывать.
Он вышел и направился в замок, узнать, не появился ли Вуд. Сиделки проводили его взглядами, кто с улыбкой, кто с сочувствием.

Ричард:
Ричард знал лишь отдельные фразы и слова из языка фон Дорна, но пока ему их хватало, чтобы уловить общий смысл.
— Нужен другой проводник? — фон Дорн не спросил о готовности Ричарда, видимо, предполагая кого-то иного, и первым на ум пришел капитан, тем более, что именно его изначально и планировалось отправить, — Капитан Ивар Брэйн?
Возможно, что тому действительно это удастся лучше, он ведь уже бывал в этом состоянии и, судя по словам леди Лиэны, выход находил, в отличие от Ричарда. И это казалось весомым аргументом, пусть воспоминания и знания очень сильно блекли, но все же, по крайней мере один успех у капитана уже был. Хотя фон Дорн говорил, что это лотерея, Ричарду это показалось скорее словами утешения, чем действительно правдой, хотя, какая-то доля удачи могла тоже быть.

Элинор:
— Прошу простить, языковые проблемы. Я объясню немного. Эли не с нами, её одну погружать опасно именно тем, что ей там понравится больше, чем нигде. Уйдёт. Если отправить Вас или Ивара, шанс, что Вас будет тянуть сюда, к выходу, и не бросить её там, большой. Если любого, кому Эли не важна, он вернётся один, её потеряем. Вы говорили, что она шла с Вами, значит, её не увлекло что-то одну. Понимаете, лорд? Вы или Ивар. Меня не было там, что я могу сказать? Думаю, надо пытаться Вам, но если Вы нездоровы и утомлены, не стоит. Решайте. Я сам не могу пойти, нужен держащий за руки, фигурально выражаясь.
Он несколько разволновался, пока говорил так долго. Щёлкал пальцами, подбирая слова, чтобы было понятно, всматривался в глаза Ричарда, пытаясь понять, возможно, он сам не хочет повторять попытку...

Ричард:
— А как там понять, где выход? Я понимаю, что скорее всего там этого не вспомню, но все же... я не помнил, что было до, не помнил, зачем и куда именно нужно вернуться, но помнил, что нужно, и понимал, что, наверное, не в то место, что было домом для меня когда-то, — он замолчал, пытаясь припомнить, что происходило, но если когда он только очнулся, еще что-то было свежо в памяти, то сейчас уже почи все поблекло
— Я готов повторить попытку прямо сейчас, но если Вы полагаете, что у капитана будет больше шансов на успех, то я не стану возражать, — он всем сердцем хотел вернуть Элинор в этот мир, готов был для этого и прилагать усилия, и чем-то поступиться, и если у кого-то было больше шансов ее вернуть, то был готов уступить это право.

Элинор:
Теодор целую минуту молча смотрел в глаза Ричарда, почти не моргая.
— Меня не было там, — повторил он.
Он ещё раз собрал и перетасовал всё прочитанное и услышанное, легенды и воспоминания людей. Как указать дорогу в темноте, если сам находишься в другой? Фон Дорн пригладил усы и взялся руками за спинку высокого стула, словно ему вдруг понадобилась опора. Он не понимал. Этот человек не хочет пытаться? Нет же, Теодор ясно видел, что он желает вернуть Эли всей душой. Зачем же сомнения в словах? А если...
— Лорд-протектор, я услышал готовность, так? Не пытайтесь вспоминать и думать, хотя станете пытаться. Если я прав, а моя уверенность основана на первых словах, Вами произнесённых, Эли Вас ждёт. Идём. Без всяких "если" и "или", идём к ней. За ней.
Он резко развернулся, вышел из кабинета и зашагал по уже знакомым коридорам и лестнице.
— Мы повторим всё, что уже было, тут ничего нового. Там Вы поймёте, — он остановился и поднял руку. — Вероятно, я смог обобщить... Вас обоих. Или её за Вами, но должно просто тянуть к чему-то. Ни ностальгия, ни любопытство, что-то... Без вывески "Выход". Я верну вас, если вы не вернётесь раньше сами.

Ричард:
Ему было сложно понять эту часть мира, он не мог без вопросов, он слишком привык строить планы, ставить цели и точно понимать, куда нужно двигаться, выбирая лишь путь, который был наиболее подходящим к моменту, а здесь все было иначе, здесь у него не было его привычных инструментов, и он чувствовал себя слепым. Но и понимал какой-то частью разума, что этим миром, миром иллюзий, снов и чего-то ещё не владеет никто, и у Дорна тоже не было всех ответов.
Он кивнул на уточняющий вопрос. Конечно, это было согласие, безоговорочное. Он последовал за иноземцем, слушая его.
— В прошлый раз у меня было ощущение, что там прошло менее получаса, — ему казалось, что будь у них там ещё хотя бы минут десять, могли бы и успеть, но... может быть, это была лишь иллюзия, и выход бы уск от них, и ни десять, ни двадцать минут и не сыграли бы роли.

Элинор:
Они вошли в спальню. Теодор подошёл к Элинор и смотрел на её лицо, пока гвардейцы приносили вторую кровать и ставили её рядом.
— Вы видели?! — он резко развернулся к Гордону, а сегодня тут находился он.— Доктор, Вы что-то предпринимали?
— Ничего нового, милорд, — отозвался лекарь. — Я через каждые два часа наношу средство, которое помогло Его Светлости лорду регенту. Вы тоже заметили? Я опасался, что это всего лишь игра воображения, но, кажется, её веки стали слегка двигаться. Однако я не могу её прокормить. Даже воду с трудом, по капле… Если лекарство и дальше будет действовать так медленно…
Он тяжело вздохнул.
Фон Дорн всех выпроводил, строго-настрого запретив шуметь. Затем он сел в кресло между кроватями, мягко взял обоих за запястья и повторил слова возвращения. Он попросил Ричарда не пытаться вспомнить происходящее и не беспокоиться о времени. По его словам, если они выберут верную дорогу к выходу, то могут провести там хоть целый год. Однако обычно, если верить рассказам и записям, времени требуется гораздо меньше.
— Вернитесь оба!

Ричард:
Если здесь Ричард ещё мог бы дать обещание, что и правда постараемся не вспоминать, то за этот другой мир ручаться не мог, но он, закрывая глаза постарался дать себе такую установку, надеясь, что это хоть как-то поможет. Было же у него ощущение-увернность, что ему нужно отыскать Элинор и вернуться вместе с ней туда, где их ждут, а не остаться в заманчивых местах, может быть, поможет и сейчас. В этот раз и самому фон Дорну он уже доверял. В прошлый раз это была авантюра и некий риск, на который он был готов идти просто ради Элинор, в этот раз у него не было ни малейших сомнений по поводу действий немногословного иноземца. Он закрыл глаза и все ещё держа в голове напоминания , задышал медленнее и глубже.

Элинор:
Она открыла глаза и сразу зажмурилась, сладко потягиваясь. Было тепло, пахло деревом, сушёными травами и почему-то жасмином. Элинор повернулась к узкому высокому окну, солнечные лучи оживили изморозь, ей виделась паутинка, замечательной красоты серьги, странный конь с крыльями, украшение... Украшение было странным, она встала с постели, ноги по щиколотку утонули в каком-то нереально мягком мехе. Оглянулась, да, вся её спальня в этом каменном замке устлана и увешана меховыми полотнами. Тепло и красиво. Она подошла к окну и нашла это украшение. Похоже на звезду, но точно не звезда, звёзды другие... Налюбовавшись и не поняв, что ей напомнил этот узор, кликнула горничную.
Началось смешное.
Горничная, а Элинор её даже узнала, это точно была горничная, так вот эта самая Элла или Эмма вошла и просто ходила за ней по пятам. Элинор пришлось самой приводить себя в порядок, самой причесываться и самой одеваться.
По узкой каменной лестнице она спустилась этажом ниже и услышала детский смех и странный стук. Девушка заинтересовалась, особенно после визита молчаливой горничной, спустилась ещё ниже и мельком увидела двух мальчиков, отчаянно сражающихся на деревянных мечах и при этом покатывающихся со смеху. Она улыбалась и какое-то время смотрела им вслед, они пропали за поворотом, и голоса затихли. Напевая вполголоса мотив, который просто пришёл в голову, она решила выйти на улицу, день обещал быть прекрасным. На этом смешное закончилось и началось странное. Хотя, она подумала, что странное тут было всё с самого начала, даже горничная.
Раздалось конское ржание. Она быстро обулась, накинула поверх шерстяного тёмно-зелёного платья с белой вышивкой по верху и низу шубку, вытянула широкий тонкой шерсти длинный шарф и вышла во двор. Коня она не увидела, но мимо неё, не обратив никакого внимания, прошёл мужчина. Она его тоже знала, как горничную.. Или нет. Ей казалось, что он должен быть старше лет на двадцать. Она зажмурилась.
— Родерик! — но он сделал вид, что не слышал, и просто вошёл и закрыл за собой двери.
Возвращаться ей не захотелось, она прошла вперёд, оставляя за спиной замок и его странности, чуть дальше разглядела следы. Присмотрелась. Будто кто-то долго тут стоял, а потом пошёл обходить замок...
— Эй! Кто тут? Вы заблудились? Вы идёте в сторону рва! — она пошла по следам, громко окликая, но не особо рассчитывая на ответ. Следы могли ничего и не значить...

Ричард:
Ричард открыл глаза и тут же зажмуриться от яркого солнца, а затем поежился под порывом ветра и опустил голову, обнаружив себя стоящим в сугробе. И одет он был совсем не по погоде: никаких теплых вещей, одна лишь черная рубашка, штаны и высокие сапоги, годные скорее даже для лета, а не для осени. Он огляделся, пытаясь понять, откуда он пришел, но вокруг не было никаких следов, словно он стоял здесь уже очень давно, и все следы украли ветер и снег. Стоять было холодно и он, снова поежившись, пошел вперёд, обходя кругом замок. В поисках. Ему нужно было что-то найти. Не что-то. Кого-то, но он не помнил кого, и просто шел куда-то вперёд, дрожа от холода. Он услышал какой-то звук. Остановился. Прислушаться, уловил какие-то его отголоски и обернулся туда, откуда он, казалось исходил. Прищурился, и увидел вдалеке темную точку на белоснежном фоне. Моргнул, и точка превратилась в фигуру, гораздо ближе к нему, можно было различить, что это женская фигура в платье и теплой одежде. Он поднял одну руку, чтобы помахать, но почти сразу опустил ее обратно, обхватив себя руками, а чтобы сохранить остатки тепла, пошел навстречу.

Элинор:
Ответа и не последовало, она уже собралась повернуть, потому что действительно знала, что дальше будет ров, а он интереса не представлял.
— Эй! Сударь! Идите ко мне! — снег не шёл, но яркое солнце, отражаясь от белого покрывала, лежащего вокруг, слепило глаза.
Она разглядела. И она не стала гадать, он — как горничная, или как те два мальчика, или даже как она сама. Он был одет не то чтобы странно, а попросту глупо. Конечно, она знала, как быстро передвигаться по снегу. Не бегом, но быстрым скользящим шагом, это всем известно.. Она сняла шарф из тонкой шерсти, который был тёплым сам по себе, а сейчас ещё хранил её тепло, и она накинула его на мужчину, замотав на нём наподобие жилета с капюшоном. И что же, что странно выглядит? Что тут не странно?
— Сударь, идёмте скорей, Вы совершенно запутались и заблудились. Сейчас придём в тепло и Вы отогреетесь...
Она ещё что-то говорила.. Похоже, что он не был как горничная — руки ледяные, но разговаривать, наверное, не умеет. Как только Элинор закончила жилет, сразу же расстегнула шубу. Понятно, что до его плеч она не достанет, приобняла и как смогла заслонила спину половиной шубки. Ей пришлось ещё и нажимать плечом, чтобы шёл, он поминутно пытался остановиться. Может, разговаривать всё же может, но только стоя на месте? Ну уж нет. Сначала в замок, а потом всё, что полагается хорошо воспитанным господам. Правду сказать, она немного устала, пока вела странного господина к дверям, из которых недавно вышла.
Она постучала в дверь каблуком сапога, не желая опускать руку со спины мужчины, второй она придерживала свою половину шубы.
Дверь открылась, они вошли, дверь за ними закрылась сама. Элинор кивнула удовлетворённо. Это лучше, чем проходящие мимо и не слышащие тебя люди.

Ричард:
Он дошел до нее быстрее, чем ожидал, казалось, что они встретились через несколько шагов, а взглянув в ее глаза, он сразу понял, что искал ее. Это ее нужно было разыскать.
Он не противился ее движениям, но не смог и ничего сказать о том, что искал ее. Да и вообще хоть что-либо. Она накинула на него пуховый шарф, ещё хранящий ее собственное тепло. Он на мгновение прикрыл глаза,но открыл вновь, когда почувствовал, что она его куда-то ведёт. Он несколько раз останавливался, пытаясь заговорить, но она подгоняла его вновь, а сейчас ему было слишком холодно, чтобы сопротивляться, поэтому в конце-концов, он бросил попытки чинить ей препятствия и доверился ее чутью. Она обещала тепло, а его, не смотря на одежду, которой она поделилась, все ещё трясло от холода.
Они переступили порог дома. Когда он был на улице, он видел замок, но вошли они в какой-то дом, он его не видел снаружи, но был уверен, что это не замок. Но это и не имело значения, стоило двери за ними закрыться, он ощутил дуновение теплого воздуха, закрыл глаза и обнял ту, которую искал, наплевав на то, что это невежливо и слишком лично. Найти ее было важнее всего, а он успел заблудиться и потеряться, как она верно подметила.
Когда он открыл глаза, он не мог вспомнить, как оказался посреди синего у замка, но сейчас вспомнил, что скитался уже давно в поисках хотя бы ее следов. На нем была теплая одежда, но зимний плащ он потерял, пока пробирался через паутину пещер. Застёжка расстегнулась, и ткань соскользнула, оставшись где-то в узких лазах, где он пробирался на ощупь, просто надеясь, что двигается в правильном направлении и не петляет в темноте кругами. Выбравшись на свет, в лунную ночь, он обнаружил пропажу, но возвращаться ради этого был не готов, решил, что не велика потеря.
А теплый полушубок на нем пустила на ленточки стая лесных волков. Этот момент он помнил совсем смутно, не знал, ни как отбился, ни как сумел потом оторваться от преследования, но помнил, что с этого момента все время отчаянно мерз. Но продолжал идти вперёд, не зная дороги, но следуя какому-то зову... сердца?
С тех пор многое выпадало из его памяти, но сейчас он чувствовал неимоверное облегчение, оказавшись с ней рядом, чувствуя ее присутствие.

Элинор:
Сначала он был далеко, потом она возилась с одеждой и не могла поднять головы, пока шли. Наконец в тепле, только Элинор начала поднимать голову, чтобы взглянуть на лицо странного человека, но либо она была слишком медлительна, либо он молниеносен, но лицо она увидит позже, а сейчас стоит, уткнувшись в холодный шёлк черной рубашки в крепких и одновременно бережных объятиях.
Он отвёл руки, и она подняла голову.
— Ричард... — выдохнула Элинор и отступила на шаг, не веря глазам. — Это ты?
Подошла, взяла за всё ещё холодные руки.
— Боги, мы стоим тут, а ты совершенно измучен. Но... — она смущенно опустила глаза, но сразу вернула взгляд на его лицо. — Я живу в башне, в моей комнате есть всё, что мне нужно. Но знаешь, тут живут ещё люди, но они меня не видят. И я не хожу к ним. Наверное. Я проснулась сегодня и знаю, где живу и куда не хожу. Я сумасшедшая, и ты мне кажешься?.. Не исчезай, прошу тебя...

Ричард:
Он улыбнулся на ее выдох. Он боялся, что она его не узнает, боялся, что путь был напрасен, но она его узнала. А вот он не помнил ее имени, и не узнал, пока не увидел, и только тогда и понял, что искал ее, а не кого-то другого. Но он и не пытался вспомнить, но попытался заговорить, сказать ей, что им нужно идти. Здесь не нужно было оставаться, им нужно найти выход. Какой-то. Куда-то. Он не помнил какой куда, но все равно не смог бы объяснить, потому что слова ему не давались. Он попытался произнести слова "нам нужно найти выход", но гордо засаднило и словно охватило огнем. Он закашлялся и помотал головой, морщась от неприятных ощущений. Но встретившись с ней взглядом, сжал ее ладонь чуть крепче, а затем осмотрелся, пытаясь понять, куда им следует идти.

Элинор:
— Ты не умеешь говорить? Но я вижу, что ты меня понимаешь, — она печально улыбнулась. — Но ты живой!
Она порывисто обняла его, а отпустив, взяла за руку, довольно крепко, ей не хотелось, чтобы он пропал, совсем не хотелось.
— Ты знаешь этот странный дом, который внутри замок? Тебе необходимо найти одежду. Постой... В моей комнате, в башне, на самом верху, там было всё, что нужно мне. Может, это такая комната? Ты войдешь, и там окажется гардеробная с мужской одеждой? Выбирай, проверим башню или ты знаешь, где гардероб для тебя.
Она продолжала держаться за руку, но вдруг чуть не вскрикнула.
— Я вспомнила! Ричард, тебе непременно следует переодеться, я не понимаю, почему ты в летнем, оставим это пока... Ричард, нам нужны сани! И мы поедем на них, сколько сможем, к сиянию на границе неба!

Ричард:
Он не помнил, может он говорить или нет, кажется, он давно ни с кем и не говорил, да и с кем бы мог? Он был один, не встретив ни единого человека за все это время, встретил только ее.
На этот раз уже она обняла его, и он обнял ее в ответ, так же бережно и крепко, а затем она взяла его за руку, и в нем откликнулось что-то слабым эхом, будто нечто подобное уже было, но не вспомнил, где и когда.
Он покачал головой, то ли на вопрос о том, знаком ли ему дом, то ли о комнате в башне. На самом деле отрицание касалось и того и другого. Он не хотел подниматься в башню, и не знал это место. Но он задумался над ее предложением. Оно тоже аукнулось внутри чем-то смутно знакомым. Он кивнул и, не отпуская ее руки направился к дверям через холл.
Он точно никогда не был здесь прежде, но точно знал, что за дверью будет что-то вроде амбара, где они найдут то, что им нужно. И действительно, там стояли сани, а на сиденье лежало теплое покрывало и зимний плащ. Не долго думая, он надел плащ и помог даме забраться в сани, а затем украл ее ноги покрывалом и тоже сел рядом, взявшись за поводья. Предполагалось, что в сани должны быть впряжены или лошади или собаки, но они поехали сами собой, и это дале не вызвало удивления, словно так и должно было быть.

Элинор:
Она вскрикнула от неожиданности и рассмеялась, не сдерживаясь, от души, до слёз, которые тут же превращались на ресницах в кристаллики, но кристаллик таял под следующей тёплой каплей слезы, пока она не уткнулась в его плечо и не успокоилась.
— А ты меня знаешь? Я не знаю, кто я тебе, но тебя знаю. Ты Ричард, ты самый лучший из... Наверное, из всех, — она повернулась и смотрела на него, и понимала, что знает каждую черточку, а откуда... Неужели столь важны детали, когда все ходят мимо тебя, ты забываешь, как разговаривать, и вдруг появляется тот, кто тебя видит.
Она хотела задать ещё огромное количество вопросов, но раз он не умел говорить, кивать или улыбаться на такое количество будет неудобно. А ей непонятно. А может оказаться, что он её видит, как она горничную, или мальчиков, или молодого, но такого, как положено, гордого и надменного Родерика. Это было бы грустно. Нет, это было бы несправедливо!

Ричард:
Она уткнулась в его плечо, и он погладил ее по волосам, мягко, словно обещая защиту. Он кивнул на ее вопрос. Он не помнил, кто она, не помнил ее имени и обстоятельств их знакомства, но он её знал, знал и очень дорожил ею, хотя понятия не имел о том, почему. Но это было неважно, ее слова откликались внутри теплом, согревая куда лучше любой одежды. Он наклонился к ней и вместо ответа мягко поцеловал, не думая о том, можно ли, стоит ли и не обернется ли это чем-то скверным.
Они выехали на сверкающий на солнце рыхлый снег, и Ричард не видел того, куда они должны были добраться, не видел сияющей звёзды, но сани словно ехали сами, и ему казалось, что едут они именно туда, куда она и говорила.
___________________
Тем временем Годрик добрался до обиталища барона Криптона, как ему и сказал Ричард, предъявил дворецкому перстень и сообщил, что ему нужно попасть в кабинет барона. Ричард не знал, что там найдет Годрик, и действительно ли эта находка имеет ценность, но оба полагали, что речь идёт о каких-то документах. И, вероятно тех, которые не нужно видеть посторонним глазам, если даже у себя дома держал из не просто под замком, а в тайнике.

Элинор:
Сани миновали без каких бы то ни было затруднений очередной гребень горы и внезапно остановились в неглубокой низине, так, что их сильно качнуло вперёд, а Элинор вылетела бы, если бы Ричард не успел предотвратить падения.
Она выглядела совершенно счастливой, то, что сани стоят, она заметила лишь самым краешком сознания.
— Смотри! Смотри, как это... Это волшебство! — Элинор вскочила на ноги, не заметив, что покрывало исчезло.
От низины, где сани решили остановиться, поднималась вторая гора, а на её вершине стоял и нестерпимо сверкал ледяной, или хрустальный, или боги знают из чего созданный высокий величественный замок. На самом его высоком шпиле, уходящем в небо, переливалась всеми цветами удивительная звезда.
Они любовались какое-то время, потом она села и взялась за поводья.
— В таком замке, наверное, живут боги — Элинор оглянулась на Ричарда. — Это бесконечно красиво. Спасибо тебе, я сама бы не добралась. А теперь пора домой, становится прохладней и вот.. видишь? Туча идёт, будет снегопад.

Ричард:
Он испугался за нее, когда сани резко остановились, качнув их вперёд, и прижал ее к себе,удерживая от падения. Но она совсем не испугалась, только была полна восторга, подскочила на ноги и засмотрелась на ледяной дворец. Он и сам на него засмотрелся, он столько о нем знал, и хотел было рассказать ей, но открыв рот и набрав в лёгкие воздуха, вновь почувствовал, как скребёт горло, и промолчал. Там жили не боги, но само время.
Он взял ее за руку, покачал головой, а затем указал на ледяной дворец. Им не нужно было возвращаться обратно в странный то ли дом, то ли замок, не там было их место. Он вышел из саней и потянул ее за руку вслед за собой, намереваясь идти к ледяному царству и серебряной звезде, зовущей своим светом.

Элинор:
О нет... Ну что за причуда? Даже как странность, какая-то неправильная. Она вышла за ним, но, выйдя, встала и тоже покачала головой, чуть нахмурясь.
— Зачем? Поехали домой, надвигается непогода, а подниматься... — она протянула свободную руку в сторону замка. — Ты видишь, сколько до него идти? Нет, нет, поехали домой, в замок не войти, присмотрись — там нет дверей, только высокие окна. И что мы под таким снегопадом там будем делать, превращаться в сугробы? Поедем домой, прошу тебя, не упрямься. Согреемся, ты отдохнешь...
Она не отпускала его руку, но теперь сама тянула к саням.

Ричард:
Он нахмурился, остановился и посмотрел ей в глаза долгим и пристальным взглядом. Он произнес губами "доверься", надеясь, что она сможет его понять, но даже так он произносил "earbsa", не видя при этом разницы в словах.
Он коснулся ладонью ее щеки ласково и с нежностью, погладил по волосам и вновь указал взглядом на ледяной дворец. Конечно, там не было дверей, но она не знала легенд, двери ледяного дворца открывались перед путниками с чистыми сердцами. А у нее оно было самым чистым, что он только мог себе представить.

Элинор:
Она не отводила взгляда от его глаз, но чтобы заметить огромную чёрную тучу, которую пригнал поднявшийся сильный ветер, этого было не нужно. Громко, резко хлопали полы его зимнего плаща, её шубка вдруг перестала хранить тепло, всё вокруг уже не было плавно-странным, оно стало пугающе реальным и очень опасным. Элинор уже хотела сказать — "Довольно! Мы возвращаемся домой. Не хочу больше обсуждать это", но вдруг он попросил довериться ему. Она подняла голову и успела взглянуть на чудесную звезду в последний раз, за мгновение, как она скрылась в глубине огромной тучи, сыпавшей колючим снегом, похожим на льдинки.
Элинор не произнесла слова, готовые сорваться с губ, она уже не хотела говорить ему их, не хотела настаивать на своём, очевидно, верном мнении. В глубине его глаз цвета ясного неба сверкало по маленькой звезде, она подумала, что вот его цель, ему было необходимо подойти ближе к высокому зачарованному замку, а зачем, он сказать не умеет.
— Не хмурься. Я не хочу туда идти, я пойду не к замку, я пойду с тобой. Понимаешь? — она перестала тянуть его за руку и подошла близко, ледяной ветер налетал порывами, сыпал колючим снегом, но на этот миг она перестала замечать холод. — Ричард... Обними меня.
Элинор была уверена, что буря не даст им дойти и до середины подъёма и, если не сбросит вниз, то завалит снегом. Но она не боялась. Ей было немного грустно, но оставить его здесь одного или остаться одной в своей башне казалось ей немыслимым.

Ричард:
Она не хотела идти, хотела вернуться туда, где есть все, что ей необходимо, туда, где было то, что она считала домом, и без слов он не знал, как убедить ее, но она, кажется, поняла, что он хотел сказать, потому что задумалась, остановилась, перестала тянуть его уйти и неожиданно согласилась идти с ним. Он улыбнулся ей и кивнул, и обнял ее в тот момент, когда она начала произносить эту свою просьбу. Он обнял ее крепко, прижимая к своей груди и поцеловал в висок, а когда ослабил объятья, снова взял ее за руку, и приобнимая за плечи повел в сторону ледяного замка, который показался гораздо ближе, чем был, когда они только вышли из саней.
Ветер бросал в лицо колючий снег, пронизывал насквозь, забирая тепло, но там, где он ее обнимал, все равно тепло сохранялось. Они шли против ветра, почти наощупь, не видя перед собой ничего, кроме снега, но в какой-то момент впереди стал различим темный прочный проем. Они вошли в него, и шум ветра и снег словно отрезало, оставив непогоду за их спинами, и ещё до того, как вновь осмотреться, он снова обнял ее, с благодарностью, что она пошла с ним.

Элинор:
С тепла у подножья волшебной горы до тепла в месте, недосягаемом для бури, для неё времени прошло безумно много. Несколько раз, не менее трёх, Элинор казалось, что она ошиблась, что нужно было настоять и вернуться, но после, эти сомнения её покидали до следующего момента. Первый раз она поскользнулась и полетела бы вниз, если бы он не схватил её за руку, её сильно дёрнуло, руку словно обожгло огнём, но она поднялась с его помощью, и они шли дальше. Потом, когда глаза уже не могли открыться из-за ветра и колючего снега, а она шла за ним, стараясь попадать точно в его следы, чтобы не провалиться по пояс, внезапно сильно пошатнулся он. Элинор не замечала, что Ричарда пошатывает, глаза смотрели под ноги и открываться шире отказывались. Она осознала необходимость собраться, когда край его плаща, за который она держалась, вырвался из её руки. Она не удержала бы его, но внезапно вспомнила — кто-то научил когда-то, времени вспоминать, кто именно, не было. Она быстро села в снег и чуть наклонилась вперёд, уперевшись ещё и руками и чуть выставив плечо... Ей удалось стать преградой на пути к пропасти. Ветер был неистовым, снег не прекращался, их почти полностью замело, но они согрелись и отдохнули.
Как она оказалась в темноте и тепле его объятий, Элинор не помнила. Темноту приняла за наступившую ночь, а стихший ветер никак не объясняла, это не было важно, она была рада, что не слышит больше дикий свист и рёв.
— Где мы?.. — шёпотом спросила она.
...
Глаза должны были уже привыкнуть к темноте. Она и моргала, и прикрывала глаза, считая до пяти и до десятка, подносила к самым глазам руку и пыталась различить там, где предполагала, отблеск глаз Ричарда...
— Ричард... Прошу, ты не беспокойся напрасно. Вероятно, я переволновалась за время подъёма. Коротко говоря — я ничего не вижу — она произнесла это с лёгкой неуверенностью, слегка приподняв брови, но в целом негромко и почти спокойно.

Ричард:
Он слышал гулкие удары ее сердца в унисон своему и открыл глаза лишь, когда услышал ее вопрос, разжал объятья и нахмурился, потому что не увидел вокруг ничего, кроме темноты.
Он поморгал, старался вглядеться в темноту, ожидая увидеть хоть какие-то различия, хоть что-то чуть более светлое, но не видел ничего. Одной рукой он нащупал дверь позади них, он смутно слышал, как она захлопнулась за ними, когда они не зашли, но ввалились внутрь. Он мог почувствовать кончиками пальцев щель между дверью и косяком, но она была едва заметная, и даже порывы ветра скозь нее не ощущались. Он попытался найти дверную ручку, чтобы приоткрыть дверь и впустить хоть немного света, чтобы осмотреться, но оной не оказалось.
Теперь он мог лишь слышать ее голос, и никак не мог ответить на ее вопросы, не мог дать ей какой-либо знак, не мог успокоить или утшить. Он сжал крепче ее ладонь, и погладил кончики ее пальцев — все, чем мог подбодрить ее, раз не мог сказать, что они в какой-то темноте, в которой он тоже ничего не видит. Но, может, это и к лучшему, может, так, ей будет спокойнее, если она будет думать, что он знает, куда ее ведет. Свободной рукой он коснулся стены, и пошел наощупь, старась шагать аккуратно, чтобы ни на что не наткнуться в темноте, но, похоже, что они были в просторном зале без мебели. Стены были гладкие, но холодные, ни картин, ни полок, ни шкафов. Они продвигались медленно, шаг за шагом, но шли куда-то вперед.

Элинор:
— Лорд-протектор, откройте глаза, — негромко, но внятно произнёс смутно знакомый голос с лёгким акцентом. Мозг взорвался вопросами, и она открыла глаза, повернула голову направо и встретила взгляд глаз цвета ясного неба.
— Ричард...
— Эли, не делайте резких движений. Всё хорошо, Вам следует набраться сил. Вас ждут.
Она ничего не поняла, но больше, чем задать вопросы, ей хотелось пить. А потом, разумеется, выяснить, как так вышло, что в её спальне двое взрослых мужчин, оба не медики. Нет, они оба были людьми, бесспорно, благородными, но существуют же элементарные правила приличия, не говоря об этикете...
— Тео, можете подать стакан воды?
Теодор подал и придержал, помогая.
— Лорд-протектор, Вы вернулись менее чем через пару минут, я поражён. Поздравляю и благодарю от души!

Ричард:
Ричард открыл глаза, услышав голос, но почти сразу закрыл снова. Он не очень еще понимал, где находится, но знал, что обращение "лорд-протектор", это точно к нему, хотя пока не представлял о какой паре минут идет речь. У него было ощущение, что он где-то скитался целую вечность, ну или по крайней мере недели. Он встретил много восходов, блуждал где-то в темноте, сырости и холоде, и он очень-очень устал. Голова болела, как после долгих бессонных ночей, а глаза закрывались сами-собой. Мысли путались в голове, были какие-то ощущения, но он толком ничего не помнил, ни где был, ни что делал, ни что делает здесь и сейчас. Было ощущение, что он вернулся из какого-то далекого долгого путешествия, не самого приятного и легкого, не помнил, как добрался до дома, и теперь хотел лишь одного — выспаться и отдохнуть.

Элинор:
Элинор попыталась встать, но её плавно увело обратно. Теодор подошел и без церемоний приподнял подушки и помог ей сесть, она благодарно и молча кивнула. Снова посмотрела направо, на Ричарда. Тот уже закрыл глаза и, казалось, крепко спал.
— Тео, — тихим шёпотом позвала она иноземца, который намеревался выйти, уже стоя возле дверей.
Он подошёл, она глазами и жестом пригласила сесть рядом.
— Я шёл вернуть сюда лекаря, моя леди.
— Тео, скажите мне, что произошло, — она смотрела ему в глаза открытым внимательным взглядом и говорила тихо. — Причины и следствия, так, мой лорд? Следствия, которые я вижу и ощущаю, не дают мне возможностей предположить правдоподобную причину.
Она повела рукой в сторону кровати со спящим на ней Ричардом и выразительно взглянула на самого Фон Дорна.
— Не говоря о том, что я оказалась не в состоянии встать, но с этим Вы мне сейчас поможете, — серьёзно закончила она, но остановила его ответ жестом руки. — Минуту. Мои фрейлины тоже спят или не могут подняться с постелей?
Она не стала объяснять, кого имеет в виду, ведь он и сам это понимал. Он ответил на вопрос, не дав никаких разъяснений, и сказал, что прислуга в её распоряжении и он может позвать её. Она покачала головой и допила свою воду. Неприятный привкус во рту не исчезал, и она не понимала причины этой неприятности.
— Довольно, Тео. Подайте руку и помогите встать. Мне необходимо привести себя в порядок.
Когда он предложил позвать сюда её служанок, она возмущённо посмотрела на него и объяснила, что девушки поднимут шум и всё равно помогут ей выйти. Неужели он сам этого не понимает? Он сдался.
...
Молодые леди обступили свою госпожу и действительно подняли если не галдёж, то щебет, но он никого не мог побеспокоить. Элинор отдала себя в руки фрейлин.
___________________
Теодор получил от неё просьбу ничего не менять в том укладе, который был, пока она спала, лорд-регент его ввёл, он и отменит. Она прекрасно понимала, что его не без сознания принесли к ней в спальню на кровати. Почему, что и зачем, Фон Дорн так и не сказал.
Он вышел, сообщил гвардейцам и лекарю, что королева проснулась и находится в других комнатах, а их задача теперь — охранять сон лорда-протектора.
Прежде чем покинуть дворец и Эрстон, у фон Дорна возникла мысль, что было бы неплохо порадовать Ивара и того симпатичного юношу, чьего имени он не помнил или забыл, но отлично запомнил его внешность.
Он не встретил ни капитана, ни мальчика. Где их искать он не имел понятия и, так как встреча с ними не была обязательной, он направился к выходу из дворца.

Ричард:
Весть о том, что королева пришла в себя, мигом облетела, кажется, весь дворец, который словно в один миг очнулся от не то траура, не то от глубокой печали, словно вместе с юной королевой в этот мир вернулись краски и радость.
Седрика весть застала в лекарском доме, и он со всех ног бросился во дворец, но, к его удивлению, стражники у покоев принцессы его не пропустили со словами, что лорд-протектор отдыхает и велено его не тревожить. Седрик удивлённо огляделся, решив, что ошибся дверью, но потом пояснил, что он хочет увидеть королеву. На это ему сообщили, что королева находится в соседних комнатах и попросили подождать, пока о нем доложат. Один из стражей скрылся за дверью, оставив юношу все ещё в некотором недоумении.
— А кто сказал, что лорд-протектор отдыхает? Лекарь? — все же поинтересовался Седрик у стражника.
— Лорд-иноземец, который так же и вчера приходил с его светлостью, — отрапортовал гвардеец.
— Фон Дорном? — удивился мальчик, но гвардеец лишь пожал плечами. Имени иноземца он не знал, но раз с лордом-регентом, значит надо пропустить, а вопросы задавать было не его дело.
А вот для Седрика это был большой сюрприз. Он не стал утром расспрашивать наставника о том, что и как было, но тот лишь сказал, что завтра попробуют снова, но до завтра было ещё часть дня, вечер и вся ночь. Зато, видимо, в этот раз все и правда получилось, и он вновь заметно повеселел.

Элинор:
Вернулся гвардеец и с широкой улыбкой сообщил Седрику, что получил от одной из фрейлин по лбу веером и ответ, что Её Величество пока никого не принимает, но ей передадут, что её просили о встрече.
___________________
Фон Дорн сбежал по широкой центральной лестнице и подозвал слугу, спросив, где он мог бы присесть и написать пару записок для пары знакомых. Слуга уже видел этого человека в сопровождении самого лорда-регента, поэтому предложил пройти к секретарю королевы, его комната рядом с её кабинетом.
Теодор ответил взглядом, который слуга понял безошибочно и вызвался сопроводить лорда. Лорд, в свою очередь, попросил слугу обождать, он ему и поручит доставить записки, а писать их недолго.
Секретарь не отказал иноземцу, и действительно, довольно скоро лорд вышел и вручил два послания: капитану Ивару и ученику лорда Ли, Седрику. Имя юноши ему подсказал секретарь, а на молчаливый взгляд и после озвученное: «Седрик, а дальше?», пожал плечами и сказал, что его и так все знают, он такой один во дворце.Фон Дорн в который раз шёл по галерее, на этот раз к определённо выходу.
___________________
*Седрику, ученику лорда Ли*
*Приветствую, Седрик. Надеюсь, Вас не затруднит и не покажется странной моя просьба. Прошу спросить, и если последует ответ, подробно записать и отправить ко мне гонцом. Вопрос касается путешествия известных Вам леди и лорда. Ответ мне может помочь снарядить верным образом других путешественников. Хотел бы ошибаться, но знаю, что таковые появятся.*
*На этом прощаюсь, в надежде, что ответ будет*
*С приязнью к Вам и авансированной благодарностью*
*Гостиница постоялого двора ххх  комната хх*
*Теодор, художник и артист.*

Ричард:
Седрик посмотрел на гвардейца с легким подозрением и улыбкой: тот выглядел слишком уж довольным, так что, видимо, ему понравилось то, как он получил по лбу веером. Седрик кивнул и отошёл к окну, ожидая, что, вдруг его примут в ближайшее время, хотя он на самом деле сейчас засомневался, что пришел не напрасно. За эту долгую ночь королева стала ему особенно дорога, но это ему, а для него то он просто мальчик, с чего ей принимать его. Да и что он сам скажет? Что рад, что ей стало лучше? Так весь дворец рад, но не будет же она принимать каждого, кто захочет ей об этом сказать. А лекари о ней теперь уже наверняка заботятся и без его помощи обойдутся. Тем более сам он всего-лишь ученик, и с последствия и отравлений дела не имел, только вычитал немного в книгах лорда Ли. Да и с самим процессом отравления дело имел впервые же, и пользы толком тоже не принес, если не считать то средство. Так ведь что и как сделать и смешать, ему рассказал тот чужак, сам он тоже ведь ничего не нашел, и то, что делал сам, толку никакого не приносило.
От этих мыслей его отвлек слуга, вручивший ему письмо, чем очень удивил. Прежде Седрик письма и послания получал только от наставника, а это было явно не от него. Ещё не так давно получил завещание, но это было немного другое, а тут и правда было письмо. Он прочел его и окликнув удаляющегося слугу, догнал его и спросил, в замке ли ещё лорд, и где его можно разыскать. Получил ответ, что господин собирался уезжать, поэтому уже, наверное, где-то на улице, и бросился бегом вниз по лестнице, надеясь успеть догнать того. Лишь крикнул стражникам, что скоро вернётся, спохватившись, что будет некрасиво, если принцесса решит его принять, а его не окажется.
— Лорд Дорн! — окликнул всадника Седрик и подбежал ближе, остановившись в паре шагов и стараясь отдышаться.
— Лорд Дорн, что именно мне нужно будет узнать у лорда-протектора и у ее величества? Я думаю, они не откажутся ответить, чтобы это могло помочь и другим, но какие вопросы мне следует задать? — он не нашел конкретных вопросов, а если он просто спросит, как прошло это путешествие, то наставник наверняка ответит общими словами, без конкретики. К этому Седрик уже давно привык: если хочешь получить конкретные ответы, задавай четкие вопросы. Это, конечно, тоже не гарантировало, что ответ будет, иногда наставник не отвечал вовсе, но, как правило это были вопросы, ответы на которые могли звучать как-то в стиле: "лучше тебе об этом не знать".

Элинор:
Стражники переглянулись, оба добродушно хохотнули над стремительностью и предупреждением о скором возвращении славного парня и продолжили тихую беседу. О чём? О прекрасных фрейлинах, о чём же ещё. У всех на душе отлегло, и каждый радовался по-своему.
— Вероятно, языковые проблемы, — пробормотал Теодор и спешился. — Рад видеть, Седрик. Лорд-протектор без сомнений поймёт, весь фокус в том, вспомнит ли. Иногда людям удаётся что-то запомнить из того состояния, что называется гипноз, но суть нечто иное. Редко, но бывает. Мне нужно всё, что они смогут вспомнить. Verstehst du?... О, так понятней? Не нужно много вопросов.
Он протянул мальчику руку.
— Рад знакомству и Ich wünsche viel Glück! — он щёлкнул пальцами, сидя на коне, он уже выкинул из головы мысленный перевод и думал на родном языке. — Удачи, юноша. Я желаю Вам удачи!
...
Элинор словно заново родилась. Мешало чувствовать себя в полном порядке два обстоятельства: её немного покачивало, и ей так никто и не смог внятно объяснить, что тут творилось и почему все выглядят, как на втором часу бала?
Лиэна попыталась, но Элинор сама остановила её повествование. Они, не заходя в спальню, вышли через другой выход. Лиэна проводила Элинор в кабинет, где оставила, а сама вернулась в комнаты, не забыв сообщить стражам, что Её Величество будет ожидать Седрика в своём кабинете.

Ричард:
— Хорошо, я напишу Вам обо всем, что они смогут вспомнить и рассказать, — пообещал Седрик, а потом немного замялся, но все же спросил, — а с лордом-регентом все хорошо ведь, да?
Он верил это у человеку, но ему было немного тревожно. В прошлый раз, утром, когда его лорд вернулся после неудачной попытки, он выглядел расстроенным и подавленным, но,хотя в постель он и вернулся сразу, сон к нему не шел, и как выяснил Седрик позже, если он все же и поспал потом, то совсем недолго. А тут вдруг даже остался в королевских покоях? Ему казалось это тревожным знаком, но, наверное лорд Дорн бы не уезжал так сразу, если бы что-то было не так, и сказал бы об этом. Но все равно, Седрику хотелось услышать от него, что все хорошо, чтобы с чистой совестью выкинуть из головы все тревожные мысли.
— Я тоже очень рад знакомству, фон Дорн, — мальчик посмотрел слегка неуверенно, вдруг, все же такое обращение не очень вежливое, на его слух это было так непривычно, что он все ещё сомневался, что так можно.
Попрощавшись, Седрик вернулся к королевским покоям, снова бегом, но там его ждало известие о том, что королева его ожидает, но примет в своем кабинете, поэтому он, отдышавшись всего несколько секунд, уперев при этом ладони в колени и наклонившись, широко улыбнулся гвардейцам и сообщим, что продолжает забег, поспешил к кабинету, по пути дважды уточнив дорогу.
— Ваше Величество, — Седрик церемонно поклонился, но увидев, что ни стражников, ни прислуги тут нет, улыбнулся с теплотой, — миледи, я так рад, что Вы снова с нами, весь дворец о Вас волновался.

Элинор:
Теодор объяснил, что он не лекарь и никогда не разбирался в медицине. Однако лорд вернулся самостоятельно и очень быстро вернул Эли. Вероятно, он провёл там много времени и теперь нуждается в отдыхе. Он уснул почти сразу после возвращения, и это хороший знак.
Тем не менее, Теодор фон Дорн распорядился привести в залу и лекаря, и стражей.
___________________
Дверь открылась, она подняла взгляд от письма.
— Седрик! Милый Вы мой, — она, забывшись, порывисто встала, пришлось слегка опереться рукой о стол, чтобы вернуть на место линию горизонта. — Мне кажется, я не видела Вас вечность.
Она ему улыбалась и не обняла только по причине заминки с лёгким головокружением, но следом вспомнились слова Ричарда и его взгляд при тех словах, поэтому просто вышла из-за стола и пригласила Седрика сесть с ней в кресла, стоящие под углом друг к другу возле окна.
— Ты не голоден? Или, может, хочешь чашку шоколада или какао? — она действительно была ему рада, а к тому же надеялась, что хоть он не станет напускать туман на события, в результате которых Ричард спит в её спальне сном праведника белым днём, а она проснулась с какими-то очень странными ощущениями.

Ричард:
Ему очень хотелось обнять ее, но, хотя она и говорила ему, что они могут общаться неформально, все же друзьями они не были, и то было бы не очень прилично, но он подлетел к ней, когда ему показалось, что ее качнуло.
— Вам, наверное, не стоит пока резко вставать и вообще Вам бы отдохнуть, а не делами заниматься, все же организму многое пришлось перенести, ему нужно восстановиться, — он поддержал ее под руку, но говорил наставительно, почти нравоучительно. Лорд Дорн сказал,что он не разбирается в медицине, и что гипноз с ней не связан по своей сути, но ещё он говорил, что королева может вернуться абсолютно восстановившийся, но Седрику казалось, что все же, отдых нужен. Может уже не требуются лекарства, но все это время ее организм ведь не отдавался, а боролся с отравой.
— Нет, благодарю, леди Лиэна накормила нас с капитаном таким плотным завтраком, что я потом с трудом осилил обед, — со смехом поделился Седрик.

Элинор:
— Седрик, ты чудо, — она легко провела по его волосам кончиками пальцев. — Светлая голова и чистейшее сердце.
Элинор села в кресло, глядя на Седрика с нежностью.
— Да, охотно верю, — она рассмеялась. — Мне казалось, я погибну от обжорства, когда, приведя меня к себе в замок, Хеймерик... Лорд Ли оставлял меня на неё, уходя на службу во дворец. Она и собеседник прекрасный, и во всём хороша. Единственный недостаток — неумение ответить на вопрос. Но остальные таланты затмевают этот пустяк.
Она мысленно в который раз поблагодарила Хеймерика за то, что он был в её жизни и как повлиял.
— У меня к тебе просьба, все ссылаются на распоряжение нашего лорда регента о том, чтобы никому ни слова о моём состоянии. Ну? Не смешно ли? Мне самой. И единственный человек, попытавшийся рассказать, что тут творилось, — Лиэна, которая что-то нафантазировала... Объясни мне, что произошло и почему сегодня мне советуют отдохнуть, наш Ричард спит, а все, как на празднике, но наводят туман? Да, и что за таинственный мрачный воин?

Ричард:
Юноша широко улыбнулся и слегка покраснел, опустив на мгновение взгляд. Ему были приятны и ее слова и лёгкое прикосновение, но при этом он и испытывал какую-то лёгкую неловкость, потому что это было не то же самое, что такие же слова от Эммы или Табиты, это было по-другому, но он не мог объяснить в чем и почему.
— Она хорошая, — с готовностью подтвердил Седрик. Леди Лиэна ему понравилась сразу, едва он увидел ее искреннюю заботу о, казалось бы, совершенно незнакомом ей человеке, а потом ощутил эту заботу и на себе. А ещё она немного напоминала ему его маму,и это лишь укрепило его хорошее к ней отношение.
— Так Вы ничего не помните? — с лёгким удивлением спросил Седрик и потер лоб, прикидывая, с чего начать, - уф... За одну ночь столько всего произошло... Вас вчера вечером за ужином отравили, Вы потеряли сознание, не успев даже дойти до дворца. Затем плохо стало и лорду-протектору, и мы никак не могли определить, что это за яд, чтобы подобрать правильное лекарство, а обычные методы не помогали. Потом появился какой-то человек, который сказал, что знает, как помочь, и рассказал, какую микстуру нужно приготовить и как ее давать. Кадется, к утру Ричарду стало лучше, и он пришел в себя, а Вам средство не помогало. Тогда лорд... Теодор фон Дорн сказал, что может ввести Вас и проводника в гипноз,и это может помочь вернуть Вас обратно. Сначала должен был пойти капитан Брэйн, но в итоге лорд Дорн сделал выбор в пользу Ричарда. Но утром у них ничего не получилось,а потом... не знаю, когда точно, но видимо, недавно, они повторили попытку, и вот, Вы вернулись.
Седрик старался говорить кратко, но понятно и последовательно, не вдаваясь в детали, но передать всю суть.
— Я его видел сейчас, перед его отъездом, он сказал, что в этот раз у Ричарда получилось очень быстро Вас вернуть, но что он провел в том мире, наверное,много времени и поэтому сильно устал, и уснул почти сразу, как вы вернулись, и что это хороший знак. На самом деле он и днём почти не спал, а ночью, как и Вы, боролся с ядом, хотя его состояние было намного лучше Вашего, — Седрик вздохнул, и пожал плечами, не зная, что ещё добавить, — лекари боялись, что Вы не выкарабкаетесь, поэтому все с тревогой ждали, чтобы Вам стало лучше, вот все и рады теперь, когда Вы очнулись, и Ваша жизнь вне опасности.
Он несколько приукрасил события, в частности настроения окружающих, не стал говорить, что лекари вообще махнули рукой на свою королеву, считая, что она и до утра не потянет, и нужно не лекарства искать, а готовить место в крипте.

Элинор:
Ей было приятно, что этому замечательному мальчику нравятся те же люди. Элинор покачала головой, подтверждая, что не помнит, и слушала его с интересом и удивлением одновременно. Уже хотела задать уточняющие вопросы, но решила дослушать Седрика до конца. Он не сказал этого вслух, но было ясно, что именно этот юноша, а не кто-то более опытный и взрослый, протянул руку помощи Ричарду и ей. Лорду было намного лучше? Она ничего не помнит, у неё ничто не болит, а слова "боролся с ядом", наполнили её сердце сочувствием к одному и безмерной признательностью к другому.
— Седрик, я пытаюсь найти подходящие слова, чтобы выразить свою благодарность и признательность. Но усомниться в моём образовании —  бросить тень на наставников, поэтому скажу, что нет таких слов, которые могли бы в полной мере передать мои чувства — она произнесла это, глядя на него, без улыбки, искренне и серьёзно.
Она встала, мальчик немедленно вскочил со своего кресла. Элинор не протестовала.
— Ты должен знать и быть уверен — она положила руки на его плечи. — В чём бы ни испытал ты затруднений, с любым несчастьем, пусть они минуют тебя!, с любой просьбой — обратись ко мне. Я не пожалею ничего, что в моей власти и силах, чтобы помочь. Я сказала, ты услышал.
Она сократила расстояние между ними, не наклоняясь, ведь мальчик был почти с ней одного роста и поцеловала его в лоб, словно заверяя слова печатью.
— Скажи мне, если знаешь теперь, кто этот человек, который подсказал тебе средство, и где он сейчас? Я хочу его видеть. Наш лорд регент мог уже отблагодарить его, но я хочу сделать это от себя. Мне важно это.
Ей осталось совершенно непонятно, куда  "ходил" за ней Ричард, если она лежала, не поднимаясь, да ещё и два раза с совершенно сказочными деталями — вернулся быстро, но пробыл долго... Она отложила прояснения этой странности от Ричарда, а если он заупрямится отвечать, она вызовет Тео таким письмом, чтобы тот непременно приехал и не выпустит, пока не получит объяснений.
___________________
Капитан Брэйн не смог разыскать лорда Сеймура, но неожиданно встретил второго из трёх командоров и был донельзя рад встрече. Это был тот, кто взял на себя командование сопровождающими Элинор от башни до замка, от первого отряда до последнего присоединившегося. Тот самый, о ком она говорила Криптону, муж его средней дочери Аннетты, лорд Эдвин Монфор.
Они остановились посреди галереи, где и встретились. После тёплых приветствий один из них поделился радостной новостью, а другой, уже на пути к кабинету Её Величества, высказал свои мысли, которые хотел обсудить с лордом Вудом. Гвардейцы у дверей кабинета королевы сообщили, что у неё посетитель, и подошедшие остались с ними, тихо беседуя о дворцовых делах, службе и многом другом.

Ричард:
— Ну... это же мой долг... Да я ничего и не сделал, — едва ли не заоправдывался юноша, потому что и в самом деле считал, что он ничего не сделал, а все его попытки помочь были весьма неуклюжи и пользы не принесли, все это заслуга господина Дорна и того человека, что подсказал средство, но все это он сказать уже не успел, потому что она оказалась так близко, он ощутил аромат ее духов или чего-то подобного, почувствовал прикосновение ее губ и прикрыл глаза, на мгновение замерев, и делал бы остановить это мгновение навечно. Это длилось менее секунды, но за это время все мысли покинули его голову, и на последующий вопрос он не смог сразу ответить, пытаясь собраться, опустив виноватый взгляд и словно выискивая ответы на полу, чувствуя, как краска залила его щеки.
— Эм.. ну я...я не ув-верен, — он облизал губы и перевел дыхание, стараясь не заикаться, — лорд-регент наверняка знает, а я сегодня большую часть дня был с лекарями.
— Миледи, а Вы совсем ничего не помните? Может быть, Вам что-то снилось? Лорд Дорн просил меня спросить у Вас и у лорда-протектора, чтобы он в будущем мог лучше помочь тем, кого тоже понадобится отправить в гипноз.

Элинор:
— Боги, Седрик, не переживай так, я и не была уверена, что знаешь. Спрошу у гвардейцев или лорда регента, позже — она задумалась на мгновение. — Нет, я не могу ждать, я хочу увидеть этого человека.
Он задал вопрос, она не задумываясь с улыбкой ответила, что не помнит даже того, что спала. Они возвращались из парка, она, помнится уговорила его не ехать в ночи в свой замок и он согласился остаться. Следующее воспоминание, как она открыла глаза, услышав голос Тео, лорда Дорн, несколькими часами ранее.
— Я очень рада, что ты зашёл ко мне, не забывай, если могу — я всегда готова тебя принять.
Седрик открыл дверь и она увидела двоих, которых была рада видеть если меньше, чем милого мальчика, то ненамного.
— Офицеры — она наклоном головы поприветствовала обоих.
Командор и капитан преклонили колено, она жестом подняла их и незамедлительно поинтересовалась, не знают ли они, где человек, оказавший услугу лорду регенту. Командор не знал, а Ивар вызвался сопроводить. Но сначала оба выразили свою радость от её исцеления. Она спросила не было ли какого-то дела к ней, оба ответили, что привело их лишь желание убедиться и поздравить.
Элинор в сопровождении капитана направилась к молчаливому северянину. Ивар пытался отговорить её, объясняя скверным характером и нежеланием говорить заключенного под стражу.
— Что?! — Элинор резко остановилась. — Ивар, я верно расслышала?
Она смотрела на него с недоверием, прищурив глаза и склонив голову набок. Он не ожидал ни резкой остановки, ни сердитого удивления.
— Да, верно. Нори, он не ответил кто он и зачем остался, его задержали парни, как задержали бы любого, после того, что произошло.
— Ивар, любого! А он разве любой?... — она посмотрела на него и недоверие сменилось пониманием. — Идём. Я поняла. Ты не обижен? Это было для меня слишком неожиданно, я не хотела с тобой ссоры. Да, хорошо, хорошо.  Он не ответил тебе, гвардейцу. Но кем надо быть, чтобы молчать, если ответа просит леди?
Перед комнатой, где был закрыт человек со шрамом, она жестом остановила капитана.
— Я хочу говорить с ним, а не допрашивать при свидетеле.
— Ваше Величество..
— Ивар!
Она вошла. Руки свободно опущены, внимательный и заинтересованный взгляд, в лице и движениях спокойствие. Но она волновалась, так, что пришлось, входя следить за руками, не позволив им подниматься к лицу.
— Сударь, я недавно узнала, что Вы сделали для лорда регента. Примите, прошу, мою искреннюю благодарность — она медленно наклонила голову в знак признательности. — Мне очень жаль, что Вы под стражей. Я знаю, что Вы желали разговора с лордом-протектором, сударь. Он пока отдыхает. Моё имя Элинор Шарли Гринбелл и пришла я поблагодарить Вас, задать один вопрос и услышать честный короткий ответ.

Ричард:
Он разволновался совсем не оттого, что не знал о судьбе чужака, но говорить об этом не стал, скорее порадовались, что леди нашла причину его внезапных заиканий именно в этом.
Он немного опечалился, что она ничего не помнит, и ему нечего будет по этому поводу написать в письме, но понадеялся, что что-то вспомнит его наставник. Широко улыбнувшись капитану, он оставил королеву с ними, а сам поспешил вернуться к лекарям, где ещё было, чем заняться сегодня.
_______________________
Северянин маялся бездельем в четырех стенах, то расхаживая по комнате, то глядя за окно, погружаясь в свои мысли, но, когда услышал, как открывается дверь, тут же обернулся, выпрямился и расправил плечи, ожидая увидеть регента. Его не беспокоили с момента появления гвардейца и более не пытались с ним говорить и задавать вопросы, поэтому он ожидал увидеть только протектора, но на пороге показался не он, и на лице чужака отразилось разочарование. Он знал, что за женщина перед ним, и ей на самом деле не было нужды представляться, но он ничего не сказал на это, как и не стал комментировать ее заверение. Если тебе так жаль, то прикажи выпустить из-под стражи, в чем сложность, если ты — королева? В этом была вся суть Гринбеллов — им всем очень жаль, но они и пальцем не пошевелят, чтобы что-то исправить. Он продолжил стоять, спокойно глядя на нее, сожаления, что она осталась жива, и что слишком хорошо выглядит для той, кто сегодня ночью должна была умереть.

Элинор:
Она вдруг совершенно успокоилась. Ещё один Годрик... Глядя в его глаза, она почти видела рядом такие же. О, божества и боги, кто-нибудь, дайте сил не улыбнуться. Ей удалось самой или всё же помощь была оказана. Но со взглядом никакие боги ничего не могли бы сделать.
— Хорошо, молчите, если угодно. Спрашию Вас, сударь, дадите ли Вы мне обещание, не покидать дворца, пока не переговорите с Ри .. Пока не переговорите с лордом-протектором? Облегчу Вам выбор ответа. Если Вы дадите слово, я распоряжусь немедленно отворить эти двери и предложу несколько гостевых комнат на выбор, Вы будете вольны находится в самом дворце и дворцовых парках, а также подскажу, где найти библиотеку или спарринг-арену с тренировочным оружием. Не знаю Ваших предпочтений.
Она замолчала, прилагая усилия сохранять на лице спокойствие. "Нет, мне ничего не нужно. Я буду ждать здесь", — ей казалось, она уже слышит этот предсказуемый ответ. Её немного утешало, что врасплох её теперь таким фокусом не застать, но уже сожалела, потому что считала несправедливым держать под замком человека, спасшего жизнь Ричарда...
Ивар с гвардейцами-стражами почти не разговаривал. Когда она вошла, один из парней, глянув на дверь, почти неслышно пробормотал
— С каких пор честь к бесчестью поговорить ходит..
— Гвардеец! Ты не знаешь наверняка, он просто отмолчался и ждёт того, кому доверяет по своим причинам — Ивар услышал, а будучи несколько раздражённым упрямством Нори, едва ли не прорычал в ответ на заявление.
—  Брось, капитан! Вот ты б смолчал? То-то и оно. Когда скрывать нечего, так отвечаешь по чести. Доверяет он по причинам...
Ивар махнул рукой и не стал продолжать бессмысленную перепалку, уже не злясь на упрямицу. В конце концов, у того мрачного никакого оружия, не душить же кинется... А если и кинется, так шум-то слышен будет, мокрого места не останется от молчуна... Ну, поговорит и выйдет.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2025-01-15 14:52:44)

Ричард:
Пожалуй, если бы вчера ему в какой-то момент сообщили, что к нему пришла королева, он бы нашел в себе силы ее принять, но лишь для того, чтобы сослаться на усталость и непреодолимую потребность отждохнуть и оставить дела на следующий день. Хотя это все равно не гарантировало бы, что она бы не решила, что он все равно на нее злится. Иногда он ее совершенно не понимал, и многие ее заключения для него становились большим сюрпризом.
Она остановилась рядом с ним и он уже порывался встать, уперев ладони в подлокотники, но она остановила его словами, хотя ее взгляд в глаза все еще вызывал в нем потребность подняться, но затем она все же продолжила свой путь и заняла место напротив него за столом.
— Зато по Вам не скажешь, что еще вчера утром лекари не знали, чем помочь Вашему состоянию, — в ней действительно не осталось ни следа от той блдности и безжизненности, не смотря на темный наряд, она выглядела очень свежо, и это не могло не радовать и не вызывать облегчения.
— Благодарю, миледи, я решил, что Вы мне простите такую вольность, — прежде он никогда не позволял себе надевать что-то такое во дворец или даже просто на выезд куда-то, эти цвета он мог позволить себе разве что в замке, и то, рискуя вызвать некоторое неодоборение, если бы об этом донесли королю. Сегодня это тоже вызовет неодобрение некоторых лордов, но знаком принадлежности к дому Блэквудов на нем не было, поэтому, неодобрение останется тихим шепотом между собой и недовольными взглядами. Хотя у него была своя причина выбрать сегодня именно эти цвета, но ему не хотелось об этом думать сейчас.
— Нет, благодарю, я уже завтракал, поэтому можем перейти сразу к делам, — им и правда было, что обсудить, а ему, что ей сообщить о том, что он уже сделал вчера, но она начала со своего вопроса, и он, выслушав его, тихо вздохнул.
— Зато покушение на жизнь королевы — весомая для этого причина, — с этим бы никто не мог поспорить. И если бы только Ирвин одумался, если бы отказался от своей мести, с которой, очевидно рос все эти годы, Если бы просто согласился уехать и никогда не возвращаться или просто дал больше не причинять ей вреда... Ричард бы просил за него, не смотря ни на что. Но просить за человека, котрый не толко не расскаивается, но и намерен непременно воплотить свой замысел в жизнь, было невозможно.

Элинор:
— Я до сих пор не вполне понимаю, что с нами случилось той ночью... — отозвалась она тихо. — Верно, эта странность останется укрытой тем же непроглядным мраком, что скрыл убийцу Хеймерика...
Она с удовольствием переключила внимание с этого самого мрака на одежду и цвета в одеждах.
— Это чистая правда и мне нечего Вам прощать. Вот, к слову, мне нужен совет по этому поводу. Я никогда не понимала и сама не намерена как-то ограничивать подданных в выборе нарядов и украшений. Единственное ограничение, на мой взгляд, нужное и само собой разумеющееся  — чистота и общие правила приличия. Это не касается ношения мундиров военными и каких-то особых случаев, где внешний вид бывает оговорён заранее. — она полностью нырнула в эту тему, как под воду, укрываясь от жаркого солнца. — Не поверите, не далее как сегодня утром две  леди, не малышки — замужние дамы, едва ли хором попросили меня надеть хотя бы серьги и пару колец. Вы спросите зачем? Я спросила. Ответ был поразителен — они не могут выглядеть роскошней королевы! И как это назвать, если не дикарством? Я намерена покончить с подобными сравнениями. Нужен ли указ или достаточно умело пустить слух, что отныне глупых запретов нет?
...
Она хотела бы думать, что ослышалась, и весь её вид подтверждал это желание. То есть?.. Нет, нет, тут какая-то ошибка. Он, неприятный и надменный и ... Но зачем ему это? Хорошо. Положим. Он выполнял чей-то приказ, должен в таком случае бежать к приказавшему, так? А сам Ричард?, он боролся с ядом всю ночь, она помнила слова милого Седрика. И что же? Убийца помогает одному, никуда не бежит и дерзит той, на кого покушался с видом властителя мира с тайным именем...
— Вы это узнали от верного человека?.. — неуверенно переспросила Элинор. — Он желал встречи с Вами, не пытался бежать, и.. У меня в мыслях сейчас полный беспорядок. Скажите мне, милорд, на чём Вы основали своё решение арестовать его?

Ричард:
— Боюсь, миледи, я никакой советчик в вопросах моды и нарядов, но я думаю, что указ здесь будет излишним, и внутренние порядки Вы сможете регулировать своими словами и пожеланиями, — тут и правда была совсем не его стихия, хотя он знал, что при некоторых дворах случались целые придворные войны из-за внешнего вида дам. В частности, не так давно, пару лет назад, в одном близком им государстве герцогиня какими-то немыслимыми подкупами выяснила, из какой ткани и какое платье шьют для королевы, и, не поскупившись, всей своей свите сопровождающих фрейлин велела сшить точно такие же платья из такой же ткани. Но это были женские войны, у Ричарда этот конфуз королевы вызвал лишь короткую улыбку, и то лишь из-за реакции самой королевы, обнаружившей себя не украшением торжества, а одной из многих.
Она явно не верила в то, что услышала, и он мог понять сумбур в ее голове, особенно с учётом того, что не каждый день узнаешь, что человек, которого ты решаешь отпустить из-под стражи на самом деле тебя отравил.
— На признании, миледи, — он отозвался тихо, но после паузы продолжил. — Он северянин, и в Гринбеллах видит врагов, и в своих действиях не видит преступления, а лишь справедливое возмездие, и переубедить мне его не удалось. Он не сбежал, потому что рассчитывал на то, что... что я поддержу его в этом.

Элинор:
Северянин... Да, это было заметно и по виду, и по выговору, но... Хотел встречи с Ричардом, рассчитывая на поддержку?... Ей показалось, что она поднимается из-за стола целую вечность. Она взмахнула рукой "не вставайте" и подошла к окну. Не менее минуты стояла не шевелясь, глядя за окно. Не может быть. Или она сама неверно всё поняла?.. Нет же, что непонятного? Эти двое — родня. Случайно пострадавшего родича он не бросил и с ним же искал встречи. Племянник?.. Или даже...  Но Гринбеллы — враги?...
— Дождь перестал... — тихо и безразлично сообщила Элинор.
Она развернулась лицом к нему, довольно резко, так что низ платья создал небольшой смерч, а сама выглядела сжатой пружиной, хотя и стояла прямо, без напряжения рук или лица.
— Ричард... — голос звучал чуть глуше, чем обыкновенно, словно из транса, Элинор сдерживала бурю самых разных эмоций. — Этот человек — Ваш младший брат?

Ричард:
Она поднялась с места и отошла к окну. Он хотел было сменить тему на другую, а к вопросу об Ирвине вернуться позже, но подумал, что правильнее будет просто дать ей время немного осознать и принять это.
Он поднял на нее взгляд, когда она сказала ничего не значащие слова про дождь, но развернулась она резко, как внезапный порыв ветра. Впрочем, вопрос был для него таким же неожиданным. Проницательно.
— Да, — он отозвался негромко, но уверенно. — Это что-то меняет?

Элинор:
— Объясняет, — в тон ему, негромко и уверенно ответила она.
Вдруг будто сверкнула молния. Гринбеллы — враги... Два рыцаря, договорившиеся бежать от дракона. Его молчание о семье и скупые слова об отце, у которого он был доверенным советником. Гринбеллы — враги... Она перерыла в библиотеке десятки свитков, рода с именем Дортмунд не существовало. Она довольно давно перестала произносить это выдуманное имя, обращаясь к нему. Гринбеллы — враги... "Мы с братом играли в две игры..." Гринбеллы — враги... И эти цвета! Она догадывалась о чём-то подобном раньше, уже знала это, там, в библиотеке, но что-то отвлекало, что-то происходило, а теперь всё сошлось в одну точку.
— Вы Ричард Блэквуд, милорд. И Вам выпало спасать Элинор Гринбелл... — она не отвела взгляд, хотя готова была провалиться сквозь землю, сделала шаг к нему и остановилась, помолчала немного, собралась и добавила. — Я давала слово вернуть доброе имя Вашего рода. И намерена слово сдержать.  А Вы мне поможете.
Она вернулась к столу и достала папку, перевязанную шёлковой лентой, и положила её на стол.
— Я хочу, чтобы мы занялись этим в ближайшие дни — подняла глаза. — Как его зовут? И... Что Вы решили, суд?

Ричард:
Он не знал, что именно ей это объясняет, но был рад тому, что это не меняет ее отношение к нему. Если бы этот факт пошатнул ее доверие к нему, ему было бы от этого горько.
Он поднялся с места, когда она заговорила вновь и сделала шаг к нему. Он смотрел на нее молча, будучи уверенным, что эта деталь ей известна довольно давно. По крайней мере с тех пор, как он известил ее о своем статусе во дворце, а она его прервала, не вынуждая объясняться дальше и пояснять детали. И уж тем более, ей это было известно позже, когда она обсуждала с ним отмену закона о забвении. Она говорила тогда, перекладывая личину на себя, но явно подразумевая его, и играя в это зеркало, очевидно, лишь, чтобы не вызывать у него возможного чувства неловкости.
— Если Вы давали такое слово, то не мне, — заметил он. Возможно, такое обещание она дала сама себе, такое он не исключаю, и слово данное себе, порой стоило не меньше, чем данное кому-то, это он тоже знал по себе хорошо.
— Это будет непросто, — он со вздохом посмотрел на папку, которую она ему уже показывала, но не открывая, и не поясняя, что в ней, лишь сказала, что это отложит на потом.
— Ирвин, — он повременил с ответом на следующий вопрос, и хотел бы сказать, что ещё не решил, и нудно все обдумать, но это было бы ложью. Он решил, хотя и не хотел об этом думать и не хотел признаваться в этом и себе, но он решил, и суд был неизбежен, поэтому он кивнул, — и не откладывая до завтра. Темница его не удержит. Ещё нас ждёт вынесение по говора барону Криптону, но нужно, чтобы он сначала поправил здоровье. И вчера весь день не было на службе командора и так и не появился лорд Вуд. На это нам тоже нужно обратить внимание, помимо прочего. Нужно решить вопрос по поводу королевского совета, и в ближайшее время его сформировать и собрать первое заседание. Письмо Риверсам я отправил вчера, увы, без Вашей подписи, но тянуть с ним более и на неопределенный срок было бы неправильно.
Он легко перешёл на официальный тон, отстраняясь от всего личного, переключаясь на предстоящие дела.

Элинор:
Она сама не помнила, произносила ли слово или подумала, это было уже столько событий тому назад, она сама уже изменилась за это время, ей порой казалось, что прошли годы. Он говорил тогда немногословно и сдержанно, но её поразила какая-то страшная неправильность и несправедливость. Тогда он чаще говорил с ней назидательным тоном и указал на то, что дракону не следует расточительно разбрасывать свои богатства и пищу.. Воспоминание вызвало смутную мимолётную улыбку. Она не понимала его тогда, как понимает сейчас, всё ещё недостаточно. Она не знала ни его мотивов, ни характера, не представляла себе его личных правил. Она не ожидала от него подлости. Но доверие... Доверие появилось позже. Она и сейчас в начале понимания. Он, как никто другой, умеет "выбить из седла", как сказал бы Ивар.
— Непросто не значит невозможно, так ведь? Мы справимся. Непременно. Надо разложить всё по местам и подумать. Вы поможете мне сдержать слово — она произнесла эти слова просто и искренне, и во взгляде читались надежда на его помощь и уверенность в успехе.
Ирвин, повторила она про себя и прислушалась к отзвуку. Не было ни злости, ни ненависти, ни жажды мести. Да, она изменилась и сильно с тех пор, как удалялась от дома с совершенно непонятным ей человеком. А про Криптона она собиралась спросить и сама, не увидев его в темнице.
— В письме достаточно и одного отравителя. Принимать их и их присягу мы с Вами будем вместе. Лорд Сеймур... может я ошибаюсь, но мы указом распустили совет, возможно это дало ему понимание того, что он свободен от службы короне? И Вы правы, говоря, что с советом тянуть не следует, и я пыталась думать об этом, но.. кроме военных, я не знаю кого предложить от себя. Вы регент, Хеймерика нет с нами.
Она не могла выкинуть из головы его брата. Этот человек не давал ей забыть о себе, сам того не зная, с момента, как она о нём услышала. А как пережил это все Ричард она даже боялась пытаться представить, если даже в ней недавняя догадка вызвала неописуемое столкновение чувств и бурю эмоций.
— Присядем там? — она указала на кресла, стоящие вполоборота .
Едва опустившись в кресло, она взяла его руку в свои.
— Мне так легче сказать то, что хочу — начала она с волнением. — Кто знает о том, что он совершил? Вы можете повторить попытку убедить его не покушаться более?

Ричард:
Он не стал ей обещать помощь, понимая, что как раз скорее станет вставлять ей палки в колеса, напоминанием о том, почему те или иные решения будут плохи, и чем ей это аукнется, особенно в дополнение ко всему прочему.
— Освобождения от службы он не получал. Никто же не стал бы ожидать, сто если бы лорда Ли исключили из Совета, то он бы оставил всех своих больных и раненых и бросил лекарей справляться одних, — это вещи были не связанные, и без Совета у каждого из них хватало своих обязанностей, и самовольно их просто бросить не мог никто. И даже Вуд должен это понимать.
— У Вас есть какое-то видение совета, о котором мне стоит знать? Или я подготовлю к вечеру список и объясню каждого из кандидатов Вам, — у него мысли по этому поводу были и вполне определенные, нудно было лишь записать списком все имена и ещё раз перепроверить, не упустил ли он чего-то.
Он поднялся с места и пересел на предложенное ею место, куда менее располагающее к деловому разговору, но, очевидно, этого она и хотела.
— Он, я и теперь Вы, — на ее вопрос он, не задумываясь, покачал головой. Он об этом уже думал, но...
— Для него это вопрос принципа и чести, и не вставая на его сторону, я становлюсь его врагом, — на самом деле даже больше, чем врагом. Врагом и предателем семьи и крови в одном флаконе. И он это видел во взгляде. А ещё он сегодня уже успел утром стянуть у одного из стражников ключи от камеры и демонстративно разгуливал по темнице. При желании, наверняка, мог и вовсе сбежать, но не стал, зная, что Ричарду донесут, демонстрируя этим свое намерение и превосходство.

Элинор:
В её глазах сравнения с лордом Ли не выдерживал никто, но спорить она не стала, а по поводу совета попросила, если он запишет тех, кого видит сам, и они отдельно засядут над этой задачей, то и она начнёт видеть больше и, возможно, не просто слушать. Пока же она представления не имеет, ей скорее виделись отдельные личности, чем собранные и опять с кем-то первым. Но обсудить и понять, если ошибается, она готова.
— Значит, слушать Вас не станет... Мне нельзя, он поймёт, что Вы и мне рассказали, озлобится ещё больше, это я понимаю, — она не отпускала его руку и задумалась, продолжила несколько уверенней. — Сколько столетий кровная месть размахивала топором? Это быстро не уходит, если он рос и впитывал кровь с того топора... А если... Скажите мне, он же азартен? Но уж тщеславен точно. Или нет? И ещё вопрос, он меня ненавидит же не за мои поступки, а за предков и прошлое или и за вероятное моё будущее, мои действия, ибо в его глазах я враг и зло? Так? Говорите, как есть, прошу Вас.
...
— Послушайте, это только что пришло мне в голову,  — мне нужен спор с ним. На какой-то такой приз, чтобы он не отказал. Поможете придумать? И долгосрочный, чтобы за время ожидания он для начала снова видел в Вас брата, а в финале — забыл о мести. Думаете, нереально? А я  думаю, что время — самый честный судья.

Ричард:
— Элинор, — он вздохнул, не заметив, что обратился к ней некорректно, — до вчерашнего дня я видел его последний раз, когда ему едва исполнилось пять. Я понятия не имею, каким человеком он вырос, и что пережил за эти годы. Тогда это был ребенок, которого в том числе мне полагалось оберегать и защищать, который всюду ходил за мной и Артуром, пытаясь казаться старше и делать то же, что и мы. Я знаю лишь, что весь его путь устлан жаждой мести, из-за нее, он подался на службу к Рейнхоллам, желая создать по заслугам им, но в столице увидел наилучший вариант возмездия. Не думаю, что он тщеславен: когда живёшь в бегах и под чужим именем, тщеславие губительно, но я могу ошибаться.
— Он ненавидит Вас за сломанную жизнь, за все лишения, за отобранное детство и родных, за жизнь в бегах без дома и имени, за горящие деревни и нищету севера, — наверное, ему не стоило этого говорить, но она просила сказать, как есть. И ему самому на это нечего было возразить, потому что все это было сложно оправдать, и он понимал чувства Ирвина, просто уже давно не мог их разделить. Может, и вправду стал слишком южанином...
И у него не было никаких идей или просто мыслей о пари, ни о коротко срочном, ни о длительно, да и он не очень себе представлял,как это вообще можно воплотить в жизнь, не подвергая ее жизнь опасности.

Элинор:
Она надолго задумалась, несколько раз ощутимо сжимая его ладонь своими, не замечая этого. 
— Ненавидит меня, как единственную Гринбелл, уничтожив которую, надеется избавиться от грусти по родным и себе. Так?  Боги, как наивно... Я одна, он никому не причинит этим ту боль, которую желает причинить, пара недель траура не совсем то, на что он рассчитывает. А я сама?  Умерев, даже выругать его не смогу, мне рассказывали, что пока я была на "пути в крипту", Седрик сам не свой был. А я даже не помню, мне не было плохо, вероятно, и хорошо не было, но не в деталях дело. Или с него довольно, что нет на свете никого больше с этим именем? Не понимаю. Он так и остался слепым и заносчивым мальчишкой, только набрался взрослых умений. Так я его видела, до этого разговора. Добавилась горечь потерь. Это больно. Я знаю. Не в той степени, но я в состоянии понять. А взрослей он в моих глазах не стал. Да что я, Седрик в свои четырнадцать старше и мудрее его. И меня.
Дело принципа, сказал он о брате, а для неё стало таким же делом не позволить умереть единственному родному человеку Ричарда, не говоря о том, что она сказала, что постарается смягчить слишком жёсткое, и хотела этого. За покушение на её жизнь, наглеца ждал эшафот. Но пока никто не знал, кроме них троих.
— Ричард, я хочу ещё раз пойти к нему. Скажу, что гвардейцы слышали ваш разговор и донесли мне. Вы не показывайтесь. Если будет спокойней, проводите меня, но не спускайтесь. Он не должен Вас видеть. Я не могу занять мысли другими нашими делами, пока мы не решим это. И я не хочу его смерти. Должен найтись выход. Из любого лабиринта можно выбраться, следует хорошенько подумать... или наоборот, идти, куда тянет.
Она словно только заметила, что до сих пор так и не отпустила его, улыбнулась и наконец освободила его. Поднялась с кресла и вопросительно посмотрела, ожидая согласия или возражений, но твёрдо решившись на ещё одну аудиенцию у властителя мироздания.

Ричард:
— Нет, он не надеется избавиться от этого багажа, он надеется на возмездие и справедливость, у него нет желания причинить этим кому-то боль, эта часть касается только Рейнхоллов, а здесь... другое, — он не знал, как ей это объяснить, это дале не принцип ока за око, это северный дух, который сложно было понять и объяснить тому, кто его не чувствовал, кто там не бывал и не жил какое-то время. Это законы исключения и равновесия. И не для личного, а во имя севера.
— Знаете, какими словами он Вас встретит? — Ричард даже не шевельнулась, когда она подскочила с места, полная решимости идти. — Лгунья. Вот, что он Вам скажет на Вашу легенду, и будет прав. Вы не умеете лгать о незнакомых Вам людях, и получается, как с Годриком.
Он сам на этот счёт ничего Годрика не спрашивал, но именно она своей попыткой не бросить на него тень сомнений, буквально сообщила о том, что тот что-то делал за спиной Ричарда.
— Даже, если предположить, что кто-то из гвардейцев изучал северное наречие и сумел подслушать, даже общую суть разобрать бы не смог, — и это не говоря о том, что разговор они вели довольно тихо, и это было не случайностью,это было как раз для того, чтобы их разговор не коснулся случайных ушей, и об этом знали оба.
— И... он правда опасен, Вам не стоит вообще ходить к нему или по крайней мере не отпускать ни на шаг от себя гвардейцев. Сегодня он сумел незаметно вытащить ключи от камеры у одного из стражников, и я не исключаю того, что он может быть вооружен, даже находясь в камере. По крайней мере у него может оказаться что-то припрятано в камере, и если Вы полагаете, что Ваша оборванная жизнь никого не опечалит, Вы очень сильно ошибаетесь, — ему было тяжело сохранять некую отстранённость и спокойствие в этом слишком личном для него деле, но он полагал все усилия, чтобы не срываться на бесполезные эмоции и не возвращаться к вчерашнему состоянию, стараясь смотреть на все хладнокровно и рассудительно.

Элинор:
Она собралась было ответить, но поняла, что ответ коротким не будет, нет! И Ричарду он не понравится, очень не понравится, так же, вероятно, как ей его слова.
— О, мне было совестно тогда и стыдно при воспоминании, — она и правда изрядно смутилась. — Вы правы, лгать я не умею да и не люблю. Я просто не знаю, что делать. Мы не сможем держать его в темнице вечно, а если Вы правы, так он и сбежит, довольный своей ловкостью и неуловимостью. У него может быть один приговор. Постойте, а я же смогу помиловать? Или только с Вашего подтверждения?
Она хмурилась и выглядела растерянной и озадаченной одновременно.
— Нет. Такой, как он, не станет нападать, видя перед собой противника явно слабее. А я буду перед ним. Кому-то поручить, передать отраву, да, он доказал, что может. Но глядя в глаза? Я хочу попытаться поговорить с ним ещё раз. А если не пытаться лгать, на Вас он всё равно уже зол... Вы позволите сослаться на Вас? ...Или как быть? Останется только вызвать Тео обратно и отправить Вас или меня с ним в надежде исцелить от отравления кровью с топора...

Ричард:
Он сделал себе пометку более не напоминать ей о том случае, ему не хотелось вызывать у нее подобные чувства, просто сейчас это было очень наглядным примером, и он привел его без задней мысли.
На самом деле он тоже не знал, что делать. Вчера у него была надежда переубедить, примирить,но она растаяла. А новых идей у него не было.
Он покачал головой на ее вопрос. Сама она не могла помиловать, более того, если бы и могла, это было бы большой ошибкой, ослабевшей бы корону в разы перед лицом лордов и, что важнее в этом случае, перед лицом других государств.
Он поднялся со своего места и подошёл к ней, взяв ее за руку. Он действительно не знал, чего ожидать от собственного брата, но сомневался, что того может остановить то, что она слабей. Напротив, сейчас, получив своего рода вызов, мог пойти на все, наверное.
— Что Вы хотите попытаться до него донести? Это правда стоит риска? — он не мог сказать ей, что для него ее жизнь превыше всего, и не если что-то непоправимое случится с ней, то он потеряет всякий смысл, и пытался придумать какой-нибудь другой вариант. Он мог попытаться поговорить сам ещё раз, но не знал, с какой стороны подступиться, чтобы хотя бы заставить его задуматься и взглянуть на все с другой стороны. Он несколько раз думал о своего рода сделке, но каждый раз отказывался от этой мысли, понимая последствия.

Элинор:
— Ричард, — она подняла на него глаза, когда он подошёл, и взяла его за свободную руку своей свободной. — Ваш брат не брат Лео. Я пойду. И я не буду лгать. И Вы не думайте, прошу, что это девичья причуда. Мне нужно попытаться, я должна. Я хочу откровенно поговорить с ним. И, поверьте, он не причинит мне вреда, стоя напротив. А станет ли говорить и ответит ли, я не знаю, но надеюсь на это. А Вы отпустите или проводите, но останьтесь у входа в таком случае, прошу Вас.

Ричард:
Ему казалось абсурдной уверенность в том, что человек другой. Да, не такой, как младший Рейнхолл, но, с чего она взяла, что менее опасный? Он не мог ручаться за то, что ей не будет угрозы, а она почему-то могла. Но он не стал спорить, и лишь отпустил ее ладонь. Провожать он не стал, потому что понимал, что его ожидания хватит очень ненадолго, а потом его нервы сдадут, и он пойдет за ней, даже, если ее не будет менее минуты. Ему лучше было остаться во дворце.
— Вы найдете меня в моем кабинете, — со вздохом заключил он. Из ее кабинета они вышли вместе, но разошлись в разные стороны, и он уже начал считать минуты ее отсутствия.

Элинор:
Она была благодарна ему, не задумываясь, понял ли он или уступил.
Элинор шла к камере спокойная, не гадая, сложится ли диалог. Она верила, что диалог состоится и они поймут друг друга.
Подойдя, отправила стража ко входу и подошла к решётке не королевой, девушкой, которой необходим разговор.
— Ирвин, я знаю, что Вы сделали. Но я пришла не спрашивать, за что и не грозить Вам — Вы знаете и я знаю. Я прошу выслушать меня. И надеюсь на разговор. Не откажете? В прошлый раз я не имела понятия, с кем говорила и наговорила колкостей, за которые прошу простить. У меня появилась идея, которой я ни с кем не делилась, а пришла к Вам, потому что касается она Вас и меня.

Ричард:
Ее Ирвин увидеть не ожидал. Думал, что появится Ричард, может быть, но не она. Он неспешно поднялся с соломяной постели и подошел к решетке так же неторопливо и размерянно. Он смотрел на нее ледяным взглядом, чуть наклонил голову набок, молчаливо ожидая продолжения ее слов. Раз уж пришла, пусть говорит, с него не убудет послушать, что там у нее за идея.
Значит, Ричард не лгал, что выдаст его, рассказал ей все или почти все, но суть явно передал. И она все равно пришла, да еще и с идеей.

Элинор:
— Для начала и чтобы сразу было понятно — знают трое. И я надеюсь, так и останется. Почему — Вам не важно, а если будут вопросы, отвечу, как верно подметил Ваш брат, лгать я не умею... И если молчание — знак согласия, я скажу то, что считаю нужным.
Он был против моего прихода по понятной Вам причине. А я знаю, что, как меня маленькую не пугали, северяне такие же разные, и нет ни одного во всём похожего на другого, как и южане и все прочие. Я была в плену у младшего Рейнхолла и хотела бы умереть, пока он не увез меня в свой замок на скале, он не успел увезти. Так вот, я видела его глаза и видела Ваши. Вы не похожи.
Она решила, что на этом вступление можно закончить. Он может и необразован, но не глуп, хоть она и называла его глупцом.
— Я не хочу Вашей казни и не хочу быть Вами убитой. Поэтому предлагаю Вам следующее. Я выведу Вас отсюда и дам коня, если нуждаетесь в средствах, не при себе, но смогу быстро найти. Это не обычный размен жизнь на жизнь. Через три года заканчивается срок регентства Вашего брата. И я прошу Вас дать мне ещё один год сверх этих трёх. Взамен никто больше ничего не узнает. Более того, при желании Вы сможете приезжать сюда. Он будет рад Вам, он любит Вас. А меня он обещал свозить меня на север и показать водопады, я жду этого, но пока мы не можем бросить тут всё. Приедем, если захотите с ним повидаться, увидитесь и там. Так вот. Если Вы дадите мне слово никак не вредить королевству и его жителям, а я включаю туда и себя и Вашего брата, четыре года, то на пятом году явитесь ко мне и сделайте, что не удалось в этот раз. Я поеду с Вами туда, где Вас не поймают. И в этом дам своё слово. Ирвин, верите или нет, я себя знаю и знаю цену своим словам. Ваша полная свобода и покой Эрстона на четыре года, а потом решать Вам. Ричарду я об этом уговоре говорить не буду. Дело касается Вас и меня. Если Вы устроите несчастный случай, то и искать Вас никто не станет, живите дальше спокойно. Вашему слову я поверю, поверьте и Вы моему. Дайте мне прожить это время, мир не рухнет, и про этот случай всё позабудут. Что скажете?
Она собиралась говорить о другом, но, глядя в его глаза, мысли пошли в другое русло, и она восприняла их сама, хоть и удивилась себе же. Немного волнуясь, она ждала ответ или молчаливый уход в тень.

Ричард:
Он смотрел на нее с насмешливой улыбкой. Девчонка предлагает ему то, что он мог взять сам, часть из того, что за одно обещание дал бы ему Ричард. Но его взгляд изменился, когда она сказала про север. Обещал показать водопады? Так значит, братец? Мало того, что служишь врагу, защищая, так еще и домой решил привезти, как ни в чем не бывало. Это было бы хорошее путеешствие, он бы посмотрел с большим удовольствием, как ее бы растерзали северяне. Им и напоминать не придется о том, кто она на самом деле, это помнят и крестьяне и лорды. Пусть больше нет Блэквудов, но все остальные помнят не хуже. Они бы короновали эту южанку ледяным венцом. И мысли об этом вернули ему помершую было улыбку.
— Мне не нужна твоя жизнь, девочка, — вкрадчиво произнес он, не сводя с нее взгляда. Она ничего не понимала, и, очевидно, полагала, что ее жизнь — драгоценность и награда, и можно ее использовать как разменную монету. Наивная девочка.

Элинор:
— Значит, я ошиблась, но это немудрено, согласен?, умереть должна была я. Ни мне, ни тебе сейчас лгать ни к чему, если не жизнь последней из ненавистного дома, значит, ты хочешь власти? Иначе теряется смысл твоих действий. Так? Это я тоже могу понять. Древний бог кровной мести чаще машет топором, но у него есть и другие способы. И даже в этом случае я предлагаю перемирие на четыре года. Ты поймёшь. Мне недавно помогла вернуться домой гвардия. Ты понимаешь, что это за сила. Затеешь что-то сейчас и дашь древнему богу ещё один топор в свободную руку.
А если примешь моё предложение, выслушай без предубеждения.
Она смотрела на него и видела, что он понять способен, но не желает. Винить его за это не могла, но не теряла надежды.
— За четыре года все привыкнут к тебе, и если на пятый я и заявлю о недавнем, ни доказать, ни убедить никого не смогу. Ты будешь вне подозрений. Что ты потеряешь за это время, что я прошу для перемирия? А если начнешь действовать раньше, можешь проверить, но поверь, гвардия снесёт любого, кто поднимет руку на ту, кого они недавно вернули на трон. Ты должен это понимать и сам, они сейчас в силе, воодушевлены и горды собой. И что же ты получишь? Удар в спину, как мой отец? Или казнь.
Она спокойно подхватила его манеру простого разговора. Они одинаково не нравились друг другу. И могли говорить на одном языке. Элинор не улыбалась и не хмурилась, она хотела заключить перемирие в надежде на будущий мир.
— И скажи мне, как на севере относятся к клятвопреступникам? Скажу, почему спросила. Брат твой связан клятвами. Он сам бы устроил тебе побег. Возможно, появись ты раньше, он с тобой вместе устроил тут переворот... Я не могу этого знать. Но он скован клятвой, данной, думаю, в детстве. Мне он не может вредить из-за клятвы защищать. Понимаешь? Конечно, понимаешь. А я пришла к тебе и прошу перемирия из-за моих клятв. Я не знала, что он Блэквуд, и, узнав, поклялась вернуть им доброе имя, даже если их никого нет. Я не знала тебя. Но поняла, что ты брат Ричарда, а я клялась не становиться причиной его бед. Ты прав, я молода, но не сильно младше тебя. Пока я никому не причинила зла, но дай мне успеть исправить хоть часть того, что натворили мои предки. Я много прошу?

Ричард:
Он закатил глаза и скрестил на груди руки. Южане... все у них сводится к деньгам, власти и тщеславию. Но ни говорить что-то на этот счёт, ни тем более объяснять, он не стал. Чего ради? Он бы ещё мог объяснить Ричарду, но тот и сам понимал, Ирвин это видел. Бросил обвиняющие слова, но видел понимание, хотя сам не мог понять, что движет братом, такое, что он предал север.
— Если клятва взята силой, она не имеет веса, а добровольная не может противоречить данным ранее, — на это он все же не смолчал. Если Риччи и связал себя клятвой, то дал ее добровольно, не под давлением, и дал вопреки другой, более ранней. А значит в первую очередь нарушил клятву северу. И это злило больше всего. Пробыл в стане врагов так долго, что стал с ними заодно.
— Много. За шанс исправить ошибки цена всегда высока, но... — он задумался и довольно надолго повисла тишина, пока он размышлял, подняв взгляд к потолку, словно там был какой-то ответ или что-то невероятно интересное.
— Меня устроит, если рассудят боги, — он вернул взгляд ей, — если они решат в мою пользу, Север получит свободу и компенсацию за нанесенный ущерб: Эрстон будет за свой счёт восстанавливать все, рукотворное, что успел уничтожить. И не станет вмешиваться в дела северян с Рейнхоллами. Если боги останутся на вашей стороне, что ж... твоя жизнь и власть останутся, как были.

Элинор:
— Знаешь, уж прости, но если бы не моя клятва и благодарность за состав лекарства, быть тебе к вечеру на эшафоте. Можешь немного спеси поубавить? Нас никто не видит, а я не в состоянии оценить всё великолепие, южанка, сам знаешь.
Она уже довольно весело подумала про себя, что можно на минутку зажмуриться и представить, что никаких обещаний не было. Пусть бы и глаза закатывал, и молвил с видом всеведающего пророка свою последнюю речь, которую слышал бы разве что палач. Как же они высокомерны и надменны! Доброта им слабость, веселье — глупость, верность — предательство, а мхом покрытые правила выживания — основы мироздания по сию пору. А Норди? А Ричард? Про них этот сказал бы — растаяли под солнцем юга. Ох, теперь богов решил ввязать... "Чьи боги? Только северные или и моим можно побыть неподалёку?" — подумала девушка, прикрыв глаза. Что же, не замолчал, на том и благодарю.
— Цена за возможность мне исправить не мои ошибки — божий суд. Так? Пусть, но соглашусь или откажусь, если пойму. Я тебе говорила, объяснив, что получаешь ты и чего хочу я. А из твоих слов непонятно. Скажи мне, как ты и я поймём, что решили боги? Поединком? Не сердись, я и в правду не понимаю, что именно тебя устроит. И результаты. Так ли я услышала?.. Твоя победа — Эрстон восстанавливает и не вмешивается. Что будет с королевством? Под чьей рукой? Моя победа — в Эрстоне всё, как сейчас. Суд богов ничем не хуже нашего с тобой договора, но ты думаешь иначе, так объясни.
Из них нужно старательно вытягивать ответы, а они дают их порциями, и будто сопровождая торжественным маршем и ударами гонгов. Вы, великие и непреклонные, просто созданы для того, чтобы вести себя надменно.

Ричард:
это ты пришла ко мне, а не я просто встречи, — его не задевали ее слова, и он прекрасно знал, где и когда должен был бы оказаться, просто его это не беспокоило, и напоминание о ее великодушии было смешным.
— Суд богов — это всегда поединок чести. Я сказал, что мне не нужна твоя жизнь. Если будет суд богов, то конечно, на поединок я не вызову тебя, тебя будет представлять один из твоих людей. Значит при моей победе ты исполнишь свои обещания, сохранишь свою жизнь, свое королевство. Если боги будут не на моей стороне, северяне впредь не станут мстить, такие как я, больше не придут, по крайней мере не за прежние обиды. Мы умеем принимать решения богов, даже, если они нам не по душе.

Элинор:
— Потому и пришла, что и мне не нужна твоя смерть. И знаешь, людей страшит боль, думаю, и страх неизвестности, а я, пока с твоей помощью была "на пути к крипте", не боялась и не радовалась, там, за чертой, — покой, темнота и тишина. — Она удивилась бы, если бы себя слышала, говорила миролюбивым тоном, как с давним другом, как с Иваром.
— Хорошо. У нас, *на юге* , так же. Но я не выставлю за себя поединщика. Как ты верно подметил, пришла к тебе я и, придя, сказала, что дело это твоё и моё. И знаешь... Не надейся, твоя победа не будет легкой, если боги окажутся на твоей стороне.
Она посмотрела на него серьёзно и с долей уважения, откуда бы ему взяться, никто вопросом не задался.
— Так мы договорились?
Элинор протянула руку через решетку, надеясь, что, если не так же поступают в подобных случаях на севере, ему достанет уважения к будущему противнику поддержать традицию и пожать руку, не отпуская, пока звучит призыв к богам. Она была рада, что не пропускала уроков по традициям.
— Ирвин Блэквуд, я, Элинор Шарли Гринбелл, призываю богов неба и земли в свидетели и судьи нашего спора. — начало говорилось глядя в глаза спорящему, потом она опустила веки. — Вверяю вам судьбу страны и свою. Я сказала и была услышана.
Она вернула взгляд в глаза Ирвина, а руку свободно вдоль платья.
...
— День выбирай ты, но не сегодня же? А оружие позволь мне, скажу сразу, пики и копья нет, моим будет короткий или длинный, но меч. Согласен?
...
— А теперь мы выйдем отсюда, ты подашь мне руку. Страже скажешь, что попал сюда за ссору с братом, нахамил или что угодно, я кивну, улыбаясь, и провожу тебя во дворец. Нам не надо, чтобы люди начали гадать, кто и за что сидит в темнице. Правду мы говорить не хотим, а выставлять тебя вором или шпионом не станем. Ты должен помнить... Помнишь Годрика? Я провожу тебя и покажу, где его искать. Ирвин, он будет счастлив тебя видеть, уверена. И не спорь, лучше ничего невозможно придумать, просто поверь мне. Со своими и живи до нашего поединка, там комнат достаточно  — а если боги не слепы и победа будет моей, то живи там и дальше, продолжила она мысленно.
Она по-своему истолковала его взгляд.
— Нет, нет, Годрик не размяк под жарким солнцем, он меня терпеть не может, но я-то его люблю. Ричарду весь разговор передавать не буду, только на чем сошлись. Ты поступай, как сам хочешь. Скажу страже, чтобы тебя выпустили.
Она подошла ко входу, подозвала стража и сказала, что ей нужно. Вскоре двое чужих друг другу людей поднимались по центральной лестнице с непринуждённым видом.

Ричард:
— Нет, не договорились. Я не буду биться с тобой, даже, если ты — мастер меча, — он не шевельнулась и на протянутую руку никак не отреагировал, — во-первых, это не по чести, а во-вторых, я могу быть уверен в исполнении слова только если ты останешься жива. Какая бы ты ни была, но ты королева этих краев, и только твое слово может гарантировать соблюдение условий суда богов.
Она, вероятно, этого не понимала, но если бы он вдруг и согласился на такие условия, то позором бы его заклеймил весь сервер, независимо от исхода поединка, поэтому такие условия были совершенно неприемлемы.

Элинор:
Она вернула взгляд в глаза Ирвина, а руку свободно вдоль платья. Вот теперь он её разозлил. Высокомерные, надменные, не видящие дальше своих драгоценных носов... Не слышали они о завещаниях, которые писали правители, если знали об опасности? Не слышали, что не отданные долги правителя переходят наследнику? А про указы, которые правитель может оставить, они слышали? У неё самой ещё и регент есть, королева — так, одно название...  О, боги земли и неба! А эти слова —  "во-первых, это не по чести" заставили её собрать все силы, чтобы не показать гнева. Так её даже Галахад не оскорблял.
— Не хочу думать, что ты девчонки испугался, воин севера. Боги свидетели, такого оскорбления мне ещё не наносили. Ты первый и в этом. Я выберу тебе поединщика. Теперь так. Пока не пошли слухи. Мы выйдем отсюда, ты подашь мне руку. Страже скажешь, что попал сюда за ссору с братом, нахамил или что угодно, я кивну, улыбаясь, и провожу тебя во дворец. Нам не надо, чтобы люди начали гадать, кто и за что сидит в темнице. Правду мы говорить не хотим, а выставлять тебя вором или шпионом не станем. Ты помнишь Годрика? Я провожу тебя и покажу, где его искать. Он будет счастлив тебя видеть. И не спорь, лучше ничего невозможно придумать, просто поверь. Живи со своими до поединка, там комнат достаточно. Или этим тоже будет задета твоя честь? Мой поединщик там тебя и найдет, и вы выберете день и оружие. Скажу страже, чтобы тебя выпустили, если не желаешь дожидаться соперника тут, плодя домыслы?

Ричард:
— Ты не понимаешь, — сказал он со вздохом, потому что она действительно не понимала, и это его не злило, не раздражало, скорее просто утомляла необходимость объяснять то, о чем знал каждый северянин, — мне не нужны тайные встречи и поединки один на один. Я хочу праведного суда. Публичного, о нем все должны знать. Я обвиняю Гринбеллов в злодеяниях, ты — меня в нападении, кто прав решают боги. Я выбираю ответчика, ответчик выбирает оружие. Если я проиграю, публичный поединок и публичный суд дают знать северянам о том, что Гринбеллы были призваны к ответу, боги дали свой ответ. В случае моей победы, все будут знать, что свобода севера — не подачка, и обретена справедливостью.
Хотя слова о Годрике откликнулись в его сердце. Надо же, он думал, что тот уже в могиле, а оказывается, до сих пор при Ричарде. Интересно, каково ему сейчас?

Элинор:
— Да, не понимаю, как ты не понимаешь ни своего брата, ни меня, — согласилась с ним и ответила она ровным голосом, не отводя взгляд, сдерживая эмоции и выравнивая дыхание. — Но нам с тобой, хвала богам, понимание нужно только на это время. Я ни слова не сказала о тайном поединке. Лишь о встрече и выборе дня и оружия. Так ли я теперь услышала, что ты выберешь себе соперника? Как это у вас выходит? Мне отказал, а кто будет за меня с тобой биться, решать тебе?
Ей было невероятно сложно понять все эти странности, она старалась понять, но приходилось переспрашивать. И когда она поймёт, никогда, никогда в жизни она не хочет больше ни видеть его, ни слышать. Боги свидетели.

Ричард:
Он вздохнул, повернулся к ней боком и провалился спиной к стене, вновь скрестив на груди руки, и начал объяснять:
— Суд богов устраивают, когда обе стороны имеют вину друг перед другом, зачастую, его проводят, чтобы прекратить кровную месть. Обе стороны во всеуслышание высказывают свои обвинения, затем объявляется поединок чести. Тот, кто инициировал суд богов, выбирает себе достойного соперника. Соперник выбирает оружие на свое усмотрение. Думаю, среди Вашей гвардии и окружения найдутся достойные противники, не так ли? Как минимум, глава армии явно должен уметь хорошо владеть искусством боя.

Элинор:
Если бы он спросил её, она, сдержав тяжкий вздох, объяснила бы, что регент присягу давал и правила у него есть, а королева сама себе хозяйка.
Её, в свою очередь, развеселили бы вопросы о стариках и детях, но на лице это не проявилось никак.
— Мне послышалось, Вы, сударь, ранее упоминали выбор достойного соперника, но отвечу так: все, кому запрещено участие в таких и подобных боях, будут на верхних ярусах. Гвардейцы и дворяне — на нижнем. Для удобства выбора и во избежание ошибок. И ещё, чуть не забыла. Я обвиню Вас в оскорблении, отравление я Вам простила, оскорбление — нет.
Она не стала ему повторять, что узнай гвардия, от этого человека осталось бы лишь воспоминание Ричарда. А сказанное было чистой правдой, его покушение сорвалось, а словами он задел её сильно.

Ричард:
— Годрик более, чем достойный противник, — он смотрел на нее внимательно, и, очевидно, она не знала о талантах Годрика, — если только он не лишился конечностей. Двадцать лет назад он был лучшим мечником севера, потому именно его и отправили с Ричардом. Уверен, что почти все, что умеет мой брат в бою, он перенял у Годрика.
— Оскорбление? — он переспросил с усмешкой, — Вас оскорбило то, что вы — женщина, или то, что я отказываюсь вести бой с Вами?
— Если мне будет предъявлено такое обвинение, то мы не договорились. Мне все равно, что мне простили, а что нет, я буду отвечать за действительные преступления, а не мнимые, — он отошёл от дверей камеры и сел на соломенную постель.

Элинор:
Как же ей надоели эти капризы! В висках стучало, ей давно уже было зябко и хотелось на свежий воздух. Но она выглядела так же спокойно, разве что взгляд, но в темнице недостаточно света. Вот кому ходить в принцессах, подумала она.
— Я не знаю его возраста  — она говорила терпеливо и стараясь понятнее, как только возможно. — По закону в подобном могут принимать участие от восемнадцати до пятидесяти, все они будут внизу, те, кто старше или моложе, но чувствут в себе силы идут туда же. В других занятиях и в двенадцать человек может быть взрослым и в шестьдесят, если дожил, молодым. В бою пятнадцатилетий против тридцатилетнего даже богов не дождётся. Возможно такие правила только у нас. Вы отвечайте за что угодно, мне Ваши мотивы и чувства важны ровно так же,  как Вам мои. Если опять условие  — хорошо, я  попрошу богов простить мне ложь. Вас обвинят в покушении и убийстве слуги.  Ещё что-то не так, сударь?
Его вопрос она сочла годным для беседы, а они пытались договориться о деле.

Ричард:
— Сударь, но я не могу предъявлять обвинения за то, что мной прощено. Вы никак не хотите понять, — она подумала мгновение, а простил ли Ричард? Вероятно, тоже, но вдруг она вспомнила и, уняв волнение, продолжила.— Постойте, но разве необходимы взаимные обвинения? Сколько есть примеров из истории, когда сторона обвиняла, вторая не соглашалась, и правоту одной из сторон решал суд богов. Ирвин, Вы меня заморочили совсем. Вы же можете обвинять, а я отрицать обвинения. И это чистая правда, боги пусть будут свидетели. И это важно нам обоим.

Элинор:
Он задумался: да, обвинения действительно совсем не обязательно должны были быть взаимными, это могло быть и просто несогласие в одном вопросе, тут она была права, и он кивнул на ее слова:
— Да, такие примеры есть.
Но он ей не очень то верил. У него было ощущение,что она пытается превратить суд в фарс, но выбор к него был невелик. Он мог либо поверить, либо нет.
— Но я подожду своего часа здесь, — он уже думал о том, что вызвать соперником Годрика — действительно будет хорошим выбором, при любом исходе поединка, для севера будут плюсы.

Ричард:
— Конечно есть, но я... Я просто поздно об этом вспомнила, чуть бы пораньше, но уже как есть. Мне сложно было говорить с Вами, наверняка, как и Вам со мной. Но... потерпите, выдержите ещё один вопрос, Ирвин. Мы объявим, люди соберутся, и Вас доставят на бой из подземелья? Это просто бесчестно по отношению к Вам, любой, кого Вы выберете, будет свежей и бодрей. — Она мгновение думала. — Возможно, моя догадка верна, и Вы не хотите встретить возможного противника, тогда могу предложить гостевую комнату во дворце, не на половине регента с его людьми, на моей.

Элинор:
— Конечно есть, но я... Я просто поздно об этом вспомнила, чуть бы пораньше, но уже как есть... Мне сложно было говорить с Вами, наверняка, как и Вам со мной. Но... потерпите и выдержите ещё один вопрос, Ирвин. Мы объявим, люди соберутся, и Вас доставят на бой из подземелья? Это просто бесчестно по отношению к Вам, любой, кого Вы выберете, будет свежей и бодрей. — она мгновение думала. — А если моя догадка верна — Вы не хотите встретить возможного противника, тогда могу предложить гостевую комнату во дворце, не на половине регента с его людьми, на моей.

Ричард:
— До вечера я не растаю, — он вдруг улыбнулся, осознав, что в какой-то момент они оба с пренебрежительного "ты" перешли на более вежливое "вы", при этом не очень-то изменив свое отношение друг к другу.
— И доставят меня сначала на суд, я рассчитываю, что он состоится сегодня. Нам всем лучше покончить с этим, как можно скорей, — разговор с ней его и правда утомил, и ему хотелось побыстрее уже закончить и разговор, и все это, прийти к какому-то результату.

Элинор:
— Как угодно, сударь. Воля Ваша. За Вами пришлют.
Элинор наконец пошевелилась, оказалось, что устала она сильнее, чем казалось, теперь же, когда была поставлена точка, навалилось всё сразу и пересохшее горло, и зябкий холод, и неприятный голос, и слова по кругу, и мышцы, долго остававшиеся в одном положении, а ещё её душили слезы или это просто недостаток воздуха...
Гвардеец подал руку, и она с благодарностью обрела опору на ступенях ведущих их подземелья.
Как она добралась до дворца, она бы не вспомнила, все силы уходили на обычный вид, не вызвавший бы никаких вопросов и слов, кроме приветственных. Она хотела упасть на постель лицом вниз и отплакаться, но заглянула в новый кабинет для Ричарда и обрела второе дыхание, кроме картин или иных настенных украшений, всё было так, как она просила. Никакой лепнины, никакой позолоты, благородное дерево разных пород, бронза и серебро. Немедля она зашла к своему секретарю и распорядилась выплатить щедрое вознаграждение работникам.
Потом повернула к старому кабинету Ричарда. Велела доложить о себе гвардейца.

Ричард:
Ричард ждал ее возвращения с большим нетерпением. Он пытался заниматься делами, но мысли возвращались у Элинор, и вскоре он просто начал терять кабинет шагами, хмурясь и думая обо всем этом, пытаясь придумать какое-нибудь удовлетворительное решение. Хорошее здесь едва ли было, но хотя бы приемлемое.
Ее не было очень долго, и если сначала он думал, что это лишь иллюзия ожидания, то, когда его взгляд упал на часы, это ощущение рассеялось, ее действительно не было уже очень долго, гораздо дольше, чем требуется для короткого разговора.он несколько раз посылал узнать, не вернулась ли она, решив,что она могла просто решить сначала перевести дыхание , как он вчера, но ему докладывали, что пока королева не вернулась, и в итоге он просто велел впустить ее сразу же, как она появится, поэтому гвардеец вместо доклада просто сразу открыл дверь, впуская королеву в кабинет.
Ричард разом остановился, повернувшись в сторону открывшейся двери, и пытался по выражению лица обнять, с какими она вестями, хотя сейчас он все равно испытывал облегчение, просто от того, что она невредима. Он был рад, что ошибся в своих скверных предположениях. Действительно рад.

Элинор:
Она улыбнулась ему и одновременно покачала головой, прикрыв глаза. Прошла к креслам, села с явным наслаждением.
— Он Ваш брат — она могла больше ничего не добавлять, и не стала, а по сути вопроса пересказала почти дословно, на чём они сошлись.
Прежде чем он задал бы вопросы или дал комментарий никчёмному финалу её визита, она попросила бокал вина и устроилась поудобней, решив, что он простит ей некое домашнее поведение, если представить, сколько она простояла памятной стелой в подземелье. Она ничего не добилась.

Ричард:
Он не понял, что она имела в виду под своим заключением, но переспрашивать не стал, слушал лишь, к чему они пришли, хмурясь.
Ее просьба дала ему время переварить услышанное,хотя больше всего ему хотелось возмутиться, как ее угораздило согласиться на подобное. Но, теперь у него было понимание, чего хочет Ирвин — не столько мести, сколько возмездия. Прибыл он явно с другим планом, но пришел к этому. Суд богов? Умно.
Он подал ей бокал вина, второй наполнил машинально для себя. Такие новости нужно было запить.
— Вы замёрзли? — он только сейчас, после того, как уже передал ей бокал , обратил внимание на то, что ее руки были очень холодными.

Элинор:
— Благодарю. Да, но я почти согрелась — она сделала глоток. — Он честен, благороден, умён, невероятно упрям, не упоминая внешнего неочевидного сходства, на этом больше общих черт не увидела. В каком столетии живут на севере? Как Вам понравилось — Суд богов? Я с трудом вспомнила давно прочтенное о таких судах. Он больше ни на что не соглашался. И, простите, уже не помню, я Вам уже сказала, что он ждёт суда сегодня к вечеру и, видимо, там же объявит требование ещё одного, божьего. По этим диким северным правилам. Я бы просила Вас, властью регента отменить моё с ним соглашение, но тогда ему дорога на эшафот. А я не желаю ему смерти. Но если он победит на этом суде, погибнет кто-то из моих людей, а потом... Я даже думать не хочу.
Она запила парой глотков превосходного красного скверные предчувствия.
— Вечерний суд... Нам надо провести его с максимально меньшим количеством людей. Я всерьёз опасаюсь огласки его попытки отправить меня к большинству, под опеку скорбящей матери.

Ричард:
Он на время оставил бокал, обошел стол и достал из одного из ящиков шерстяное покрывало, которое лежало у него там на всякий случай, хотя пригодилось единичное число раз, расправил его, и укрыл им свою гостью, чтобы она согрелась быстрее.
Он сделал глоток вина, но поморщился , услышав ее слова.
— Зачем Вы вообще согласились на эти "дикие северные правила" в таком случае? Сказали бы, что условия неприемлемы, и ушли, — на севере такие суды были обычным делом, и практиковались часто, решали множество проблем, связанных с кровной враждой и старыми обидами. Суд богов и поединок чести были священными, перед их исходом преклонялись и простолюдины, и знатные особы, и даже прежние короли, когда север ещё обладал независимостью. И Ричард сам относился к ним с большим почтением. Там были свои определенные правила, которые ставились даже превыше законов страны.

Элинор:
— Я не знаю, что на меня там нашло. Скажу больше, и этому я не могу найти объяснения более всего остального. Был момент, когда мы заспорили, нет, не повышая голоса, ничего такого, оба были богами сдержанности, но... Был момент, я отчетливо помню и не понимаю. Он отказался. Так и сказал — "Не договоримся". И что Вы думаете? Я нашла ему выход. А сам суд? Наш, человеческий... Быть может, пока о его делах здесь знаем мы трое, не собирать. Вызовите его к себе и... Я не знаю, что делать...
Она, погрузившись в длинный и неприятный ей разговор, снова испытала некоторые из скверных ощущений. Допила вино, отставила бокал и растерянно посмотрела на Ричарда.
— Чтобы добавить немного солнца в эту холодную воду — Ваш новый кабинет готов — смежная дверь на задвижке изнутри с секретарской комнатой и потайная в тронный зал. Если пожелаете, можно потайную переставить, но это займёт ещё день. Осталось Вам выбрать настенные украшения, я не рискнула выбирать за Вас.

Ричард:
— Просто забудьте о том, что вы туда сегодня ходили, и о том, что говорили, — пожав плечами, заключил он, — я сам все решу.
Он ещё не знал как, но подумает об этом, хотя его слух резануло вновь "наш, человеческий", но он сделал несколько глотков вина, чтобы не прокомментировать это, а на ум пришли слова брата, и, может, он и прав в своих словах о том, что в Ричарде поселился юг и не осталось севера.
— Благодарю, ничего менять не нужно, и завтра я переберусь туда, — сегодня он не был готов затевать переезд, да и времени на это не найдется,если суд ожидался сегодня, значит, ему нужно было решить вопрос сегодня, либо далее он встретится с ответной реакцией, и она ему точно не понравится.

Элинор:
— Я была бы рада забыть.. — задумчиво проговорила она и продолжила. — Знаете ли... При всём том что и он и я немыслимо друг друга раздражали поначалу и очень утомили к концу... У меня, когда мы заспорили о суде богов, действительно не было иного выбора, кроме как подсказать ему способ.
Она встала, оставив покрывало на кресле, и подошла к нему.
— Я сейчас, ясно это вижу, по прежнему не понимая... Возможно ли что боги земли и неба, которых я иногда призываю в свидетели, были там и поддержали так с моей помощью Вашего брата? — она неуверенно улыбнулась. — Это всё вино, следовало просить горячий чай. Но хотелось вина. Я не понимаю, что говорю, простите.
Элинор подошла к его столу, слова о непонимании относились и к богам и к вину.
— Если что-то захотите изменить, только скажите — она снова мысленно вернулась к утомительному разговору с Ирвином. — Не могу припомнить почему.. Что-то было.. Мы затронули столь много тем, хоть и кружили по кругу, который никак не размыкался... Нет, не вспомнить, но у меня ясное ощущение, что если Вы не отмените мой с ним договор, то нельзя допускать Вашего Годрика в поединщики. Просто нельзя. Ирвин может выбрать его.

Ричард:
Он не мог ее понять, почему у нее не было выбора, и почему она решила его убеждать, если он же сам сказал, что они не договорятся? Но это был вопрос без ответа, поэтому он оставил его при себе. И на ее предположение лишь вопросительно посмотрел, но она тут же все списала на вино, и он не стал ничего говорить. Да и что он мог сказать? Его вера была иной, как и традиции, как и дикие правила...
— Я не могу отменять Ваши личные обещания, но никакого поединка чести не будет и быть не может, — слова прозвучали немного резко, и он сделал ещё один глоток вина.
Годрика в поединщики? Как же... Чтобы получить проклятья от всего севера при любом исходе? Со стороны Ирвина это было бы очень жестоко, но очень умно и дальновидно, он бы остался в выигрыше в любом случае. Но ни о каком суде и ни о каком поединке и речи быть не могло.

Элинор:
— Ричард...  Вы спрашивали. В наш первый день совместного правления, какой ошибки я боюсь. Вот и ответ. Такой, которую я совершу, не заметив, не имея возможности исправить.
Она смотрела на него, не просто смотрела, любовалась. Его действительно неуловимо, не привнося ничего лишнего и не отбирая достаточного, чудесным образом преобразила одежда в цветах его дома. Или это был такой день. День странностей и необъяснимых, нерациональных ощущений и действий.
Она попыталась последовать совету Ричарда и переключить внимание с того разговора. Но она возвращалась мыслями в темницу. Надо заняться бумагами, подумать над отложенными указами, написать, наконец, ответ на полученное и прочитанное письмо..  Но она стояла спиной к его столу и смотрела на человека, который сейчас был напряжён и задумчив по её милости.

Ричард:
Он и забыл о том вопросе, казалось, это было целую жизнь назад, а не всего пару дней.
— Здесь нечего исправлять. Вашей расплатой за нее будет лишь не сдержанное обещание, — он отозвался тихо, встретившись с ней взглядом. Высокая это была для нее цена или нет, он не знал наверняка, но она заговорила об отмене этого обещания почти сразу, как вернулась, поэтому, ему показалось, что для неё это не станет тяжёлой платой или невозможным выбором.
Он допил вино и поставил пустой кубок на стол рядом с собой.
— А что Вы намерены делать с герцогом Хьюго? — этот вопрос всплыл на поверхность сам собой, хотя он много раз прежде хотел его коснуться, но каждый раз было что-то более важное или сиюминутное, но вот настало время и для этого вопроса, о котором он не имел никаких предположений.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2025-01-15 15:13:46)

Элинор:
До того, как они вышли и отправились в тронный зал, Элинор обратилась к Ричарду.
— Милорд. Вести процесс Вам, но обвинение касается рода Гринбелл, я единственная представляю его. Конечно, я не признаю его обвинений, мы говорили, знает он и знаю я. Но, должна ли я призвать его выбрать поединщика и защитника моего доброго имени, или же, заявив протест,я передам слово Вам? Мне не хотелось бы нарушить правила.

Ричард:
— Вы должны будете сказать, что согласны, чтобы рассудили боги, а дальше он сам продолжит, — как регент он мог от ее имени отрицать вину, но согласие нужно было давать ей, и когда прозвучали слова Ирвина, Ричард перевел вопросительный взгляд на Элинор, давая этим ей знак, что именно сейчас тот момент, когда она должна озвучить свое согласие.

Элинор:
Она видела, как он переживает, но старается держаться, а сама волновалась меньше. Поскольку решение не зависело от неё и было непонятно, кого вызовет младший Блэквуд, ей удавалось сохранять внешнее спокойствие. Она поблагодарила Ричарда за объяснение. Она увидела, что зал полон людей, и на мгновение удивилась. Но потом вспомнила, что обвинение будет прервано обвиняемым, и все трое это знали. Она остановила поток мыслей, чтобы не отвлекаться от происходящего.
Бог Кровной Мести тоже был здесь и размахивал топорами где-то неподалеку. Что ж, он тоже бог, и если то, что произойдет позднее, заставит его уйти, то пусть так и будет.
Элинор была великолепно сдержана и спокойна, но когда Ирвин заговорил и особенно то, что он говорил породило в её душе два разнозаряженных урагана. Глаза её сверкнули, но она могла бы участвовать в суде как богиня достоинства и спокойствия, потому что ни сочувствие, ни гнев не смогли взять верх. Мыслям она ходу не давала, поняв в одно мгновение, что не сдержится и испортит постановку. Ей Ричард под влиянием ..она уже не знала почему, клялся искренне. Она дала ему клятву, потому что ... теперь это не важно, но тоже не кривя душой и не произнеся ни слова лжи. А то, что происходило здесь... Но она не давала ходу мыслям.
Элинор встала и посмотрела в глаза младшего Блэквуда нечитаемым взглядом, не краснея и не бледнея сильней, чем когда входила в зал.Она не желала ему гибели, она всерьёз полагала, что если боги и правда помогут рассудить, победит он. Но ещё не зная, кому выпадет быть защитником её доброго имени, уже желала ему всей душой победы.
— Я единственная и последняя из рода Гринбелл, слышу Вас, Ирвин Блэквуд, и не принимаю Ваших обвинений — она сделала широкий жест, поведя рукой, давая знак собравшимся замолчать, не отводя взгляда от Ирвина.— Но Ваше требование принято. Я даю своё согласие на Суд Богов.
Она старалась не смотреть ни на кого другого, пока говорила. Это было делом её и Ирвина. Но её прожигали десятки глаз, она кожей ощутила разные чувства, выражаемые этими взглядами, её грело и придавало уверенности, что вздохов и восклицаний восхищения прозвучало больше, чем неочевидного гула. Садиться она не стала, сделав пару шагов назад, осталась стоять и смотреть на обвинителя.

Ричард:
Ирвин смотрел на эту юную королеву, не отводя взгляд, глядя в глаза с вызовом. Он до последнего ожидал от неё какого-нибудь подвоха, но ее слова стихли, она отступила на пару шагов, оказавшись чуть позади Ричарда, поднявшегося на ноги, едва встала с места она, поэтому теперь абсолютно все присутствующие стояли. Он вытащил из ножен свой верный меч, прижал перекрестьем к груди и затем поднял вверх традиционным северным вызовом на бой, затем опустил руку.
— Ричард Блэквуд, — он даже не повышал голоса, вокруг стояла такая тишина, что казалось, можно было услышать даже шорох одежды, как и звук извлекаемого регента клинка. Тот ответный жест совершил молча и шагнул вперёд.
Стражники поспешил оттеснить зрителей подальше, освобождая большую площадь зала. Ричард уже сделал шаг вперёд, но не выдержал, и оглянулся на Элинор. Он намеревался не сводить взгляда с брата, но ему нестерпимо захотелось увидеть ее, может быть, в последний раз. Он не ждал от не ни благословения, ни улыбки, скорее даже стоило ожидать гнева, он ведь не предупредил ее, хотя знал, что Ирвин вызовет его никого другого, если она даст согласие на суд Богов. Они это обговорили, и пришли к договоренности, что вмешивать в их конфликт Годрика слишком жестоко по отношению к воину, которого уважали они оба.

Элинор:
Она не поверила ушам. Нахмурилась и с недоверием, смешанным с презрением, посмотрела на младшего. Время замерло и остановилось. Лжец. Лжец и лицемер вырос из мальчика, которого помнил Ричард. Подкупить дрянного слугу, чтобы отравить девчонку, чья жизнь тебе не нужна? Едва ли меньше полутора часов говорил ни о чём, и потом внезапно — Суд Богов. И она согласилась! И он знал, что значит регент, которому и верно нельзя рисковать без необходимости. И ей казалось, он понял, приводя в пример поединщиков, её гвардейцев и командоров. А она — пешка, безмозглая пешка... Даже если она упадёт сейчас замертво, Ричард будет биться. Они же удавятся за свои дикости...
Элинор уже стояла рядом со своим регентом, крепко его обняв, не замечая ни меча в руке, ни придворных, ни офицеров, ни холодных глаз младшего Блэквуда.
— Я не хочу тебя потерять, — выдохнула она, подняв голову и глядя в его глаза сквозь пелену, ещё не ставшую слезами. — Мой запрет что-то изменит?..  Ричард, вернись ко мне.
Или младшему придётся выбрать другого... Или она, отойдя назад, к тому месту, откуда дала согласие, произнесёт громко — Ричард Блэквуд, tha mi a' creidsinn annad! Bi beannaichte....

Ричард:
Глаза Ирвина сверкнули холодом, когда Ричард отвёл от него взгляд и обернулся на девчонку, и буквально закипел яростью, когда решила вдруг его обнять как самого дорого человека. Он шел на эту битву хладнокровно, без ненависти и злости, но сейчас в нем бурлили противоречивые чувства, поднимаясь всплеском, стремясь вырваться наружу с ударами клинка.
Ричард же буквально оторопел на мгновения от ее объятий, которых он точно не ожидал, но обнял ее свободной рукой, хоть и после некоторой заминки.
— Не в этот раз, я не вижу иного приемлемого решения, — он отозвался тихо, но в зале стоял гул возбужденных голосов, и его бы все равно не услышал никто, кроме нее, — но лёгким для него этот бой не будет.
Погибать он не хотел, хотя, возможно, это было бы лучшим исходом, но инстинкт выживания в нем и был слишком силен, и побороть он его бы не смог, хотя не очень понимал до сих пор, как сможет всерьез наносить удары брату. Он уповал лишь на то, что сумеет отпустить инстинкты и отключить мысли, и тогда для него это станет бой с безликим воином. А что будет потом, ему не хотелось думать.
Он поцеловал Элинор в висок, мягко и с нежностью, а затем отступил на шаг, высвобождаясь из ее объятий и поворачиваясь лицом к сопернику, спускаясь к нему вниз по ступеням помоста тронной площадки.

Элинор:
Дамы в шелках и бархате, позвякивая серьгами и браслетами, окружили её. Она освободилась от них, вышла вперёд и остановилась на краю помоста. Глаза её высохли, а руки стали ледяными, но она уже стояла как королева. Она была молода и прекрасна, и желала победы своему рыцарю. Она не могла позволить, чтобы даже случайный взгляд, брошенный на неё, мог вызвать беспокойство у её защитника, её лорда-регента, её упрямого северянина...
— Леди, молитесь усердно, чтобы наши боги помогли нашему заступнику.
Отвернулась от них, а леди удивили бы её, если б ей было сейчас дело хоть до кого-то, кроме Ричарда, леди не перешептывались, леди зашептали молитвы.
Он почти спустился, и она произнесла нараспев:
— Ричард Блэквуд, tha mi a' creidsinn annad! Bi beannaichte...

Ричард:
Ричард спустился вниз, услышал за спиной ее слова, но более не обернулся, лишь вновь приложил перекрестие клинка к груди и поднял затем остриём вверх, принимая ее благословение. Остановился в нескольких шагах от противника, склонил голову, встретился взглядом, направил острие клинка на Ирвина, и кончиком коснулся его клинка, ознаменовывая начало поединка.
На него обрушился сразу поток рьяных, сильных ударов, и это немного застало его врасплох, не столько скоростью, сколько ожесточенностью. Он едва успевал ставить блоки, отступая назад. И, благодарение небесам, именно эта порывистость и напористая ярость брата заставили его сразу всерьез включиться в бой. У них были не совсем равные условия: Ирвин желал победы, Ричард же не должен был допустить его победы, но не хотел ни ранить, ни убить. Он шел с намерением закончить этот бой единственным возможным бескровным путем: лишить Ирвина оружия. Выбить так, чтобы тот не имел более возможности подобрать или отнять, приставить свой клинок к сердце или шее и объявить завершение поединка. Победитель становился бы очевидным, но мог сохранить жизнь противника. Это был единственный вариант, но, когда Элинор спрашивала, есть ли иные исходы битвы, он это не озвучил, потому что шансы на это были ничтожно малы. Ирвина то такой вариант не устроит, он будет биться всерьез, своей жизни он не жалел, жизни Ричарда тем более.
Он ставил блоки, постепенно приноравливаясь к манере Ирвина, довольно знакомой, но позабытой. Северяне не наносили удары, как гвардейцы королевства, если у гвардейцев зачастую удары были короткими, резкими и порывистыми, то у северян манера боя в наибольшей степени походила на танец. Каждый шаг продолжался другим, каждое движение меча переходило в следующее. В этом можно было найти свою поэтичную красоту, но только глядя со стороны, изнутри нужно было ловить ритм, вовремя парировать удары, перенаправлять движение клинка, вынуждая противника открыться, повернуться вслед за оружием и открыться, успевать увернуться, перехватить новое движение. Этот "танец" был резвым, кружил обоих участников почти в каком-то вальсе.
Ричард почти вспомнил эти движения, приноровил шаг к скользящим движениям, делая выпады последовательно и стремительно. Слишком поздно распознал обманный маневр Ирвина, начав блокировать и открыв спину, получив через мгновение скользящий удар по лопатке. Кожу обожгло порезом, но он, хоть и с запозданием, все же успел пригнуться, поэтому рану едва ли можно было назвать серьезной. Но это вызвало у Ирвина смешок, и хотя тот это никак не прокомментировал, Ричард понимал, почему. Это был один из первых приемов, которому учил Годрик, когда они ещё только учились держать в руках учебные мечи. Он учил, как самому маневру, так и тому, как от него уйти, и Ричард мало того, что купился на сам выпал, так ещё и запоздало среагировал, не применив знания, известные и пятилетке.
Он все ещё пытался выбить из руки Ирвина меч или хотя бы повредить связки руки так, чтобы он его выронил, при этом отражая удары, которые Ирвин неизменно цели в грудь. Дважды меч прошёлся в дюйме от шеи регента, несколько раз прямо над головой, один раз срезав прядь черных волос.
Все звуки вокруг стихли, хотя в зале царило оживление, переговоры и шепотки, но все эти звуки были какими-то фоновым гулом, а они двое словно были вне этого круга, в своем измерении, куда почти не понимали звуки, где лица и фигуры были размытыми пятнами, где время текло совсем иначе.
В какой-то момент Ирвин сбил его с ног, но не успел нанести удар, и меч со звоном скользнул по полу, а Ричард через мгновение поднялся на ноги за спиной Ирвина, и нанес удар, почти веря, что сейчас выбьет меч из рук. И выбил, но Ирвин успел подхватить рукоять другой до того, как Ричард откинул оружие подальше. Ирвин резво отпрыгнул на два шага назад и переложил меч вновь в правую руку. Если бы Ричард не стремился обезоружить, то бой мог бы и закончиться, у него были все шансы продолжить движение меча и пронзить противника, пока тот ловил меч, но...
На лице Ирвина возникла широкая улыбка, какая часто появлялась на лице Седрика, и он вновь бросился в рьяную атаку,которую Ричард отбивал куда слабее, отступая. Он не знал, сколько это длиться, но ему казалось, что часы, хотя на деле это точно было не так, редкий бой длился дольше десяти минут, к тому бы времени выдохлись оба. От очередного удара он увернулся не в ту сторону, нужно было увести корпус назад, а он подал его вперёд, под острие клинка, закрылся разворотом, почувствовав, как обожгло плечо и часть шеи, продолжил движение, поворачиваясь дальше, продолжая круг. Ему казалось, что все это происходит неимоверно медленно, словно в замедленном действии в застывшем времени, но уже в следующее мгновение, встретил Ирвина клинком, ощутив, как на ладонь хлынула кровь.
И время словно вернуло свой привычный ритм, сбросив ледяные оковы. Он опустился на одно колена, буквально упав, но не почувствовав боли ушиба, удерживая разом обмякшее тело Ирвина в руках. Оба стали белее мела. Ричард чувствовал, как сердце бешено стучит где-то в районе горла, застряв комом, перехватив дыхание, не давая вздохнуть. Он боялся опустить взгляд, и вместо этого закрыл глаза и обнял слабеющее тело брата, прижав его к себе и уткнувшись лицом ему в плечо и шею, сам не слыша, как беспрестанно шепчет ему "прости", повторяя по кругу. Его оглушила повисшая тишина или она ему лишь казалась, но это выдернуло его из какого-то оцепенения, и он поднялся на ноги, поднимая на руки и тело Ирвина, шагнул куда-то вперёд,туда, где он полагал, должны были находиться двери из тронного зала, но которые он сейчас не видел из-за слезящихся глаз. Он шагал вслепую, стараясь дышать, стараясь сохранить лицо, хотя чувствовал, что оно все мокрое от слез, и ни о каком спокойствии и невозмутимости не могло идти и речи.
Кто-то из гвардейцев шагнул ему на помощь, но в итоге лишь распахнул двери, выпуская из зала.

Элинор:
За первым кинувшимся помочь выйти, поспешили и другие, когда рядом с регентом оказалось человек десять, остальные развернулись. Сопровождавшие  — строгие лица, крепкие руки, родные люди в памяти, шрамы на телах и благородство в душах — шли позади и по сторонам от него. Спустя пять минут, дав ему время, они приняли тело его брата и понесли рядом по правую руку. Слева от него шёл высокий немолодой гвардеец, смотревший синими глазами прямо перед собой, но готовый поддержать. Никто не произносил ни слова.
———————————————
Она смотрела на него.
В миг, когда мечи поединщиков соприкоснулись остриями, она оказалась в лесу, на тропинке, ведущей от самого необычного из всех, что она видела, охотничьего домика, стоит в крепких и бережных объятиях, сердце несётся, как от погони, но стук его сердца находит дорогу от её виска, и погоня тает в его заботе и её благодарности.
Руки поднялись и сложились в молитвенный жест, но пальцы мгновенно переплелись, как только Ричард первый раз очень медленно, с подобием удивления во взгляде, не сходя с места, отклонил корпус назад и в сторону. Она не молила богов. Богам она всё уже сказала раньше и, если её услышали, то теперь ход был за ними. От неё не зависело ничего.
В голове по кругу — "Mo dhìon...   Тишина...  Thoir maitheanas dhomh!...  Пустота...  Bi beannaichte..." 
Зал практически хором несколько раз выдыхал взволнованное "ох", сменяемое только стуком, скрежетом и звоном клинков, снова наполнялся тихим гулом, несколько раз прозвучало несдержанное — "руби, регент!", снова стук, вздохи  и вдруг наступила звенящая тишина, сменившаяся через несколько ударов сердца гулом и выкриками и топотом и шелестом и, только для неё — "Тебя слышали".  А от неё мысленный ответ — "Он сдержал клятву". Ей показалось, что где-то в зале грохнули об пол два топора.
Лорд Хеймерик сказал бы, что для Ирвина этот суд был истинно благом. Безродному отравителю, покушавшемуся на жизнь королевы, грозил даже не эшафот, а виселица. Теперь же он под своим именем от лица всего Севера выкликнул соперника и, призвав богов, получил от них ответ. Погиб достойно и не напрасно, искупив преступление. И если бы сказал это ей, она бы согласилась.
Она тряхнула головой и с трудом расцепила пальцы, всё ещё будто укрытая плотной пеленой густого тумана от всего вокруг. Перед ней уже были спины стражей, дворян, офицеров, она не видела, как Ричард упал на колено, как поднял Ирвина, искавшего мести, но нашедшего справедливость. Леди столпились плотным полукругом. Она едва не шагнула вперёд, но кто-то из дворян, находившихся внизу ближе прочих, заметил движение и остановил её жестом. и предостерегающим "Ваше Величество!"
Она очнулась.
———————————————
Королеву не пустили искать регента. Она кинулась было догонять его, но была почтительно и решительно одновременно остановлена двумя офицерами.
— Ваше Величество, лорд-протектор в надёжных руках. Парни знают, каково ему, не надо Вам...
Он говорил ещё что-то, второй что-то добавлял. Она признала, что да, они наверняка правы, наверное, так лучше и правильней. Мужчины окажут помощь и проводят в лекарский дом и не вторгнутся сейчас в его мир ни слезами, ни излишними словами.
— Офицеры, прошу, передайте страже на первых воротах... да и прочим, как только появится доверенный человек лорда-регента Годрик, пригласить и проводить его ко мне в кабинет. И пусть никто не говорит ему о... О суде и решении богов!
— Моя королева, Вам бы не работать, а прилечь отдохнуть, виноват. На Вас лица нет.
— Благодарю за внимание и заботу, мой капитан, Вы не виноваты, а мне отдых не нужен.
———————————————
Элинор предупредила стражей у входа в кабинет, что лорда-регента, Годрика и Седрика следует пропускать без доклада.
Она ходила взад и вперёд по кабинету, а слёзы снова подступали к её глазам и сердце сжималось от горечи. Её мысли возвращались к тому моменту, когда младший Блэквуд сказал, что не будет никакого соглашения. Если бы она тогда развернулась и ушла, всего этого не случилось бы. Всё, что навалилось на Ричарда после этого, было лишь из-за её безрассудной и непонятно откуда взявшейся решимости исполнить желание его брата. Но был ли у неё выбор?...   Сожалея, она могла признаться, что, вернись в тот момент, поступила бы так же. Но не понимала почему.
В открывшиеся двери зашёл страж.
— Ваше Величество, лорд Сазарланд, с личной просьбой. Отказать?
— Впусти.
Она подошла к столу, пригласила вошедшего мужчину средних лет присесть. Оказалось, что указ о возвращении родового имени уже достиг отдалённых от Танна мест. Мужчина старался держать себя в руках, но было заметно, что он волнуется. Извинившись за личное обращение и поблагодарив за приём, он сообщил, что он сам и ещё несколько человек не имеют подтверждающих документов, но имеют основания полагать, что их имена может подтвердить лорд-протектор. Однако к нему не пускают, и никто не говорит, где он находится.
Он не стал уточнять, сколько именно человек не имеют подтверждающих документов, и назвал своё имя, которое хотел вернуть — Эйзенхауэр. Это имя она недавно слышала на суде. Элинор попросила его вернуться через пару дней и записаться на аудиенцию к лорду регенту. Мужчина поднялся и поклонился, а она подняла руку в прощальном жесте и пожелала разрешения его затруднений.
Оставшись одна, снова поднялась и подошла к окну, глядя в тёмное небо.
Ей хотелось выбежать из дворца, сразу, как её не пустили за ним. Но она сознавала, что нужна тут.

Ричард:
Он почти не слышал происходящего вокруг, поэтому не сразу понял, что происходит, когда у него попытались забрать тело Ирвина. Отбрыкнулся, так ничего и не сказав. Затем его попытались направить в лекарский дом подготовить погибшего в последний путь, но Ричард лишь разогнал всех, оставив рядом лишь немолодого гвардейца, не вмешавшегося ни словом, ни делом, его отправил в конюшню с просьбой оседлать и подвести к дверям Ареса.
Осторожно, дрожа всем телом приблизилась Эмма, передала большое чёрное полотно с серебряной звездой, которое ее просил раннее приготовить Ричард. Задержала взгляд, отойдя на несколько шагов, затем поспешила исчезнуть.
Из дворца Ричард уехал один, запретив кому бы то ни было его сопровождать.
___________________
На этаже обитания лорда-регента царила мрачная тишина. Слуги продолжали заниматься своими обычными делами, но каждый словно боялся произнести хоть слово. Ирвин Блэквуд никому из них лично не был знаком, несколько человек из северян о нем слышали (те единицы, кто знали, кто на самом деле человек, к которому они пришли на службу), но для всех произошедшее было потрясением, которое нужно было уложить в голове. Эмма поднялась на этаж, но уже вскоре вновь спускалась вниз, направляясь на улицу, в сад, надеясь, хотя бы там вздохнуть свободнее и, может быть, разыскать Седрика, который точно был в зале суда, но которого с тех пор никто не видел.
___________________
Годрик вернулся во дворец намного позже, чем закончился поединок, когда все уже давно разошлись из зала, но его еще на воротах известили о том, что его первым делом ждет королева.
— А лорд-регент? — переспросил он, нахмурившись.
— Лорда-протектора нет во дворце, — отрапортовал стражник.
Годрик нахмурился еще больше, но первым делом направился в королевский кабинет, со шкатулкой в руках, не имея обыкновения игнорировать подобные распоряжения, даже, если они от той, кто ему была не по душе. Да и едва ли у него был выбор, потому что с ним вместе направился и стражник, вызвавшись сопроводить. Впустили без доклада, и у Годрика было ощущение, что его словно привели под конвоем.
— Ваше Величество, — он поклонился ровно настолько, насколько того требовал этикет по отношению к царственной особе.
— Такое сопровождение, — он оглянулся на дверь, закрывшуюся за провожавшим его офицером, — я чем-то провинился или меня в чем-то обвиняют?

Элинор:
Она сама распорядилась, чтобы Годрик попал к ней первой, она сама хотела рассказать ему обо всём, что произошло. Она чувствовала себя виноватой в произошедшем и считала справедливым самой быть тёмной вестницей. Но когда он вошёл, растеряла все заготовленные слова.
Но он своим вопросом помог ей, того не ведая, немного собраться. Волнение не улеглось, лишь немного притихло.
— Годрик, сударь... — она провела по лбу пальцами и посмотрела в глаза, уже не отводя взгляда, хоть ей было и стыдно, и немного страшно. — Нет, это Вы будете вправе обвинить меня... У меня тяжёлые вести, и я прошу меня выслушать. Сбившись, боюсь, не смогу связно продолжить.
Она сцепила пальцы, чтобы унять дрожь. Не села сама и не предложила сесть Годрику. В тот момент ей было не до мелочей.
И она рассказала. Её глаза застилали слёзы, которые катились по щекам, оставляя влажные дорожки на скулах. Сначала она пыталась говорить спокойно, стараясь сдержать эмоции, но вскоре это стало невозможно. Она заново пережила всё. От известия о добросердечном молчаливом воине до момента, когда она поняла, что всё кончено и чем. Рассказывая, Элинор не допускала своих оценок, как она ни была взволнована и потеряна, но, не отдавая себе отчета, опустила всё, кроме известных ей фактов. Тех, что видела, и тех, что слышала от Седрика и Ричарда. Возможно, чтобы скорее завершить рассказ, а может, чтобы не злить ещё одного северянина.
— Не знаю, где он сейчас. Офицеры не позволили мне пройти за ним.... — она, казалось, лишилась последних сил, отвернувшись, провела ладонями, не доставая платка, по скулам, стирая тонкие дорожки, и вернула полный раскаяния и сожалений взгляд на человека, который и до этого её не жаловал. — Это всё, сударь, что я должна была Вам сказать.

Ричард:
Годрик разом напрягся еще больше, глядя на нее пристально. Тяжелые вести, которые сообщает она, и Ричарда нет во дворце? На сердце стало тяжело в предверии ужасных известий, но рассказ оказался длиннее, чем ожидал и значительно хуже, хотя полагал, что уже предположил самое худшее, что могло быть. Он некоторое время молчал, словно ожидая чего-то, и он действительно ждал. Ждал, что появится что-то, что все объяснит совсем с иной стороны. Ричард не мог поступить так. Но прозвучавшие слова ен были ложью.
— Damnadh ort, — желчно выплюнул он и резко развернулся, толкнул дверь перед собой и вышел, не понимая, а куда ему собственно идти и что делать. И все же направился к комнатам регента. Там ему подтвердили слова Гринбелл, глядя на него с какой-то раздражающей надеждой, словно ожидая, что он сейчас все объяснит, распишет в новых цветах, и все засияет радугой.
Он прошел в комнату Ричарда, со злостью опустил на стол шкатулку, которую все еще держал в руках, вышел, хлопнув дверью. В своей комнате он собрал самые необходимые вещи, исключительно личные, оставив все, что когда-либо получал от Ричарда, а затем покинул и комнату, и этаж. Всю жизнь он пытался вырастить из Ричарда человека, который будет помнить свои корни, будет хранить традиции и семейные ценности, который в душе всегда будет Блэквудом. А вырастил братоубийцу, примкнувшего к стану врагов, который вместо борьбы со злом, возглавил его.
Он не хотел даже в последний раз посмотреть на своего воспитанника, но буквально столкнулся с Ричардом внизу уже на выходе. Не сдержавшись, отвесил оплеуху, чего не делал никогда в своей жизни. Уловил резкое движение стражников к себе, остановленное жестом регента.
— Никогда тебе этого не прощу, — и после этого шагнул дальше к выходу. Дорогу ему преградили стражники, но после тихого "пропустить" из-за спины Годрика, освободили путь, и он вышел прочь с намерением никогда не возвещаться в эти треклятые земли.
Ричард помедлил. Ему хотелось просто исчезнуть, и вместо возвращения он бы предпочел оказаться где-то в одиночестве и подальше от всего. У него был порыв пройти в свой кабинет и остаться там, чтобы никого не видеть и не слышать, но его руки и камзол были в крови, а от него самого несло дымом, и ему было необходимо смыть с себя все это и переодеться, поэтому, хотя он этого и не желал, он направился к своим комнатам, надеясь, что поможет ему Эмма, и что хотя бы она не станет ничего говорить и смотреть с осуждением.

Элинор:
Он произнёс проклятие. В ней сразу отозвалось незнакомое, никогда ранее не слышанное сочетание слов. Даже и без слов его взгляд говорил громче. Чего-то подобного она и ожидала, но когда ожидания подтвердились, стало ещё темнее. Сразу после того, как он вышел, дверь открылась.
— Ваше Величество?.. — немного нерешительно поинтересовался гвардеец, всё ли с ней в порядке. Новости из зала ему уже тоже рассказали.
Да что там. К тому времени уже всему дворцу и столице стали известны новости о том, что регент принял участие в древнем обряде с согласия королевы и одержал победу. Некоторые люди осуждали их обоих, другие — только королеву, подвергшую королевство опасности, третьи открыто называли регента героем и настоящим правителем. Остальные же предпочитали не высказывать своих мыслей при посторонних людях и таких было большинство.
— Гвардеец, я разве звала на помощь? — и устыдившись, что сорвалась на ни в чём не повинном парне, смягчила голос. — Сегодня очень трудный день. Благодарю за заботу, все хорошо.
Оставшись одна она ощутила себя почти как в плену. Ей хотелось сбежать, уехать куда—нибудь, чтобы про неё все забыли. Ей непривычны были те взгляды, которые она только сейчас вспомнила, не замечая в зале, непривычно было ощущать себя настолько виноватой перед людьми, которым была обязана жизнью. Как должно быть каждый из них раскаивается... Ей было больно, стыдно и страшно. Но ей нельзя было выйти и сесть на коня, и ускакать на нём ни далеко, ни близко. Нельзя, невозможно — не сегодня. Сегодня дворец тихо гудел, кто-то из правителей должен оставаться на месте.
Она не могла заставить себя читать документы и сидеть за столом. Какое-то время Элинор меряла шагами кабинет, пытаясь осмыслить всё, что произошло за последние дни и что привело к сегодняшнему финалу. И как бы ни старалась, в её размышлениях оставались пробелы, но и с пробелами она понимала, что виновницей произошедшего сегодня была именно она.

Ричард:
Ричард успел лишь зайти в свою комнату, как тут же раздался стук в дверь. На пороге появилось несколько из его людей, которые извиняясь и потупив взгляды, но попросили расчёта и позволения покинуть дворец. За ними пришли еще двое, затем еще трое. Он отпустил всех, поблагодарив за верную службу и отдав распоряжение рассчитать каждого. Из верных людей осталась лишь Эмма, но ее никто не видел, поэтому, он не исключал того, что верных людей у него попросту не осталось вовсе. Ни верных людей, ни друзей, ни личного слуги, ни верных стражников, ни любимой кухарки. Последним ушел казначей. От него впервые уходили люди, но он понимал, почему, вероятно, на их месте, он поступил бы так же. Оставшиеся люди приготовили для него ванну, а он долгое время пытался понять, где находятся его вещи, которыми всегда занимался Годрик.
Он поборол искушение облачиться в черное — на траур он не имел права — и надел камзол темно-синего цвета. Если бы сейчас уже был вечер, он бы, несомненно, лег в постель и постарался уснуть, но был еще самый разгар этого черного дня, и это было бы непозволительной роскошью. Поэтому он направился в свой прежний кабинет, намереваясь заняться делами. Благо, их было предостаточно, и первым делом он придвинул к себе оставленный список будущего совета. Теперь стоило его расписать детальнее и обдумать еще раз. На некоторые должности у него было несколько вариантов кандидатов, и стоило взвесить, кто подходил лучше всего.

Элинор:
И тут случилась странность. Она перестала плакать и винить себя. Да, виновата, что подсказала и согласилась. Уже наказана и не раз. Сколько можно горевать об этом? Мысли своевольно вернули её в зал, в момент, когда на миг все звуки стихли. Её услышали. Он сдержал клятву. И грохот тяжёлого металла и дерева по камню. "Убирайся на край света", — пожелала она владельцу топоров. А если... Если лжец солгал, и объясняя последствия для сторон по итогу поединка? О, с Эрстона он требовал бы всего, о чем упомянул, и более, но... Он говорил, что Север поверит выбору богов и смирится. А это могло быть ложью, как и другие слова этого человека. Чего теперь ожидать от них, надменных, упрямых и мстительных?... Если бы на суде он промолчал и не сказал бы, что прибыл за справедливостью и возмездием, она ведь была напротив, а он и бровью не повёл, повторяя то, что говорил ей в глаза в темнице. Это южане-то лицемеры? Но сейчас она поблагодарила Ирвина. Словно он снова стоял перед ней. Поблагодарила за то, что избавилась от иллюзии. Ричард другой. Он упрямый северянин, но не мстительный дикарь, не способный взглянуть ни вперёд, ни назад. Он самый лучший из... Из всех. И ей казалось, что среди удивительной природы и легенд живут такие же люди. Благодарю, Ирвин, а теперь — прощай!
Она вышла из кабинета, сказала гвардейцам, чтобы просителей направляли к секретарю, она намерена подышать воздухом — день слишком тяжёлый и тёмный. Если что-то срочно потребует её решения, она будет на дальнем краю парка с ротондами.
Поднялась к себе, привела себя в порядок с помощью прислуги, сменила тёмное платье на сдержанное персиковое с серым, украшенное по серому серебряной вышивкой, и вышла из дворца, намереваясь, как и сказала, подышать.

Ричард:
У одного из выходом дворца было активное оживление: получившие расчет паковали вещи и седлали конец, разъезжаясь, кто-то один, кто-то парами. Не смотря на активную деятельность, все хранили молчание. Эмма подошла к группе, тихо переговорила с каждым и обнялась на прощание, с грустью провожая взглядом каждого. Она не решалась возвращаться во дворец, так и блуждая по улице. Она уже дважды подходила к воротам. Один раз, завидев уезжающего Годрика, передав ему запечатанное письмо от молодого Блэквуда, которое он очень настойчиво просил ее передать Годрику, когда тот вернется во дворец. Ему и только ему, лично в руки. Она передала, но ей было плохо и тоскливо от того, что все, словно рассыпалось на осколки. Попрощавшись с Годриком, она и сама задумалась о том, а не стоит ли ей тоже уехать. Но ей ехать было некуда, но и дворец перестал был прекрасным местом, став в один миг серым и траурным. Она не могла выдавить из себя даже слабой улыбки, не взглянула ни на одного стражника и совершенно не знала, куда себя деть, и чем занять. дворец покинула дюжина человек, а значит, на половине графа теперь очень не хватало людей, и было, чем заняться, но без Годрика все это казалось таким бессмысленным и пустым. И все же она, еще раз помахав на прощание уезжающим, направилась во дворец, но низко склонила голову и присела в реверансе, завидев выходящую из дворца королеву.

Элинор:
Элинор замедлила шаг, издалека приметив понятное движение, учитывая своеобразную манеру одеваться, им не нужны были отличительные знаки. Ей стало горько за Ричарда. Верные люди? Верные правилам, написанным, когда они были нужны. Они хранят пепел, а не живой огонь. Однако, во дворце довольно прислуги, а если кликнуть за границей дворца, то можно будет собрать лучших, да ещё и выбрать тех, что по душе.
— Доброго вечера, милая, — вот, пожалуйста, гуляют, подумала она, надо и глашатая отправить, ей понравилась идея выбрать для Ричарда лучших слуг и помощников.

Ричард:
Едва ли этот вечер мог стать добрым, но, с другой стороны, для жителей столицы это и верно был добрый победоносный день: северные претензии навсегда остаются в прошлом, преступник наказан, и кровь доблестных защитников Эрстона не пролилась. Все отцы, сыновья, мужья и братья вернуться домой в целости и сохранности. Самая мирная победа, хотя для некоторых она и была горькой, но этих некоторых бело так немного, что можно было и не брать в расчёт.
— Ваше Величество, — Эмма взгляда не подняла, а реверанс стал ещё глубже, как и полагалось, если королева обращает на тебя свой взор и слова.

Элинор:
Элинор её не могла узнать, с опущенной головой, но, как только девушка отозвалась, узнала голос.
— Эмма! Боги земли и неба! Поднимитесь же, милая... Хотя, вы, возможно, тоже захотите меня проклясть? Сегодня можно. — начала она дружелюбным тоном, который стал просто нейтральным к концу.
Мимо неё, когда она спускалась к выходу, прошел дворянин или уже переодетый гвардеец с тремя слугами, поклон, рука у сердца, и тихо, но различимо то же сочетание слов, что бросил ей в лицо прекрасный Годрик. Она не удержалась и ответила — "Beannachd leat". Элинор уже разбиралась в некоторых тонкостях и хотела овладеть языком этих непонятных, застрявших в ущелье прошлого людей. Где благословение, от сердца и тех богов, которые пожелают услышать, а где вежливая форма прощания, она поняла очень быстро.
— Несмотря ни на что, мне приятно видеть Вас, девушка — художник. Я помню Ваши виртуозно подобранные сочетания и затейливые причёски, словно созданные для подобранного наряда. — Элинор не сказала бы, если не вспомнила и не была действительно приятно удивлена встретить её. — Знаете ли... А не пройти ли нам в дальнюю ротонду и не посплетничать? День завершается очень неоднозначно, для многих, включая меня, тяжело. Так что, Эмма, оставите компанию или Вас ждут дела? Я не велю, я спрашиваю.

Ричард:
Эмма с некоторым удивлением подняла взгляд, она действительно была удивлена, что королева ее помнит и даже помнит имя, и что заговорила с ней столь дружелюбно.
— Как можно, Ваше величество? — она поднялась, но ответила слегка рассеянно, не представляя, кто бы мог посметь бросить королеве проклятье, но тут же поняла, кто. Конечно, Годрик. Наверняка, он. Больше бы никто не рискнул. Но она была не так смела, права не имела, да и желания тоже. Ей было грустно, но она не видела здесь виноватых, и если еще могла понять, в чем и почему винили графа, то не понимала, при чем тут могла быть королева. Иначе было для Годрика, но он уже сделал свой выбор и уехал прочь, и она даже не знала, куда, понимала лишь, что он ни за что не вернется.
— Я была рада быть Вам полезной, Ваше Величество, — отозвалась она негромко. И ей правда тогда нравилось и подбирать наряды для тогда еще принцессы, и делать ей прически. Если бы они поехали в замок графа, Эмма была бы рада еще и подбирать украшения, обставить комнату, порекомендовать ткани, пригласить швей, читать для нее вслух, выискивать необычные духи, но ее с собой принцесса не взяла, и она хранила некоторую обиду за это.
— Думаю, сегодня распоряжений у графа будет немного, — она запнулась, подумав, что тепрь, когда нет Годрика, наверное, наоборот, графу потребуется куда больше обычного, но едва ли он что-то захочет раньше вечера, — я буду рада сопроводить Вас, Ваше Величество.

Элинор:
— Я полагаю, Эмма, что некоторым людям, если нет запрещающего указа, можно всё, — отозвалась она несколько задумчиво. — Благодарю тебя, но можем и просто пройтись... Мне нужно было подышать воздухом. Понимаешь?
Они пошли рядом и некоторое время молчали.
— Можешь доставить мне удовольствие и оставить приятное миледи вместо статусного Величества? Я сейчас хочу просто побеседовать и немного... вернуться в себя, — она показала рукой на ротонду. — Там мне подали любимое пирожное, вкус детства. С ядом. Но я не хочу снести ротонду и повесить поваров. И постаралась выполнить желание человека, устроившего это. А недавно я сидела, как с родным дедушкой, которого никогда не видела, с человеком, по воле которого случилось всё то, что привело нас с тобой к этой прогулке. И вот я говорю тебе это и пытаюсь понять. Мне подавали сигналы, что я не гожусь в правители, а некоторые и прямо говорили. Я иногда верю этому. Со мной что-то не так или с верными слугами лорда Ричарда... Или и они, и я люди со странностями? Как ты думаешь? И, кстати, я рада, что ты не уехала, но, если это не тайна, скажи, почему? Говори свободно, мне любопытно, что ты скажешь. Да что же так на меня смотришь? Ты же не думаешь, что, вернувшись домой, я переродилась и стала другим человеком? Нет?

Ричард:
— Как пожелаете, миледи, — Эмма кивнула на ее просьбу-вопрос. Ей было не сложно. В прошлый раз она обращалась к ней так же, хотя и знала, что перед ней принцесса, но граф велел, чтобы ни единого раза не звучало ни имя принцессы, и не обозначался как-либо ее статус, и ей было просто перейти, как на совершенно официальное подобающее обращение, так и на такое более близкое и нейтральное, хотя она прекрасно понимала, что тогда, что сейчас, что это лишь слова, и они каждая все равно при своем статусе, даже, если и будут делать вид, что это не совсем так.
— Не судите их строго, миледи, — тихо отозвалась Эмма, подняв на королеву взгляд, — Томас приносил клятву защиты, и прибыл к графу на юг, когда он остался единственным представителем семьи, теперь его клятва вступила в конфликт, и он не может продолжать службу. У каждого есть свои причины.
Она не стала говорить про каждого, королева даже их не знала, лишь некоторых видела в охотничьем доме, и едва ли ее и правда интересовали причины.
— Мне некуда ехать, миледи, мой дом здесь. Да и зачем? Конечно, сейчас все будет совсем по-другому, особенно без Годрика, но... — Эмма немного растерялась от таких вопросов, но собралась все же, чтобы ответить, хотя и не понимала их подоплеку.

Элинор:
— Ты права, я тоже иногда сужу неверно, по первому впечатлению от какого-то действия, смысл которого может быть скрыт... — таких случаев она за собой знала много, и хоть старалась "не судить строго", под влиянием настроения, обстоятельств или боги знают чего ещё судила и довольно строго.
Её опять стала накрывать тьма, но вне стен, на воздухе, действительно было намного легче. И Эмме она была благодарна, иначе и на воздухе, но не в движении или беседе, снова начала бы сама себя топить глубже, чем было достаточно. Некуда?... У тебя будет дом, милая моя. У тебя будет небольшое, самое настоящее имение. Станешь невестой с приличным приданым, если это будет важно тому, кто тебя полюбит. Она подумала, что как раз неплохо бы узнать, кто владелец того у меня, что она видела неподалеку от замка лорда Ли.
— О, Годрик... — она прикрыла глаза и какое-то время шла молча. — Знаешь ли... Я могу ошибаться и даже злоупотребляю этим, но думаю, он судит ещё скорей и строже меня... Но он прекрасный человек. Да. Вот в этом я уверена.
Значит, у Ричарда с прислугой совсем беда, ох, Годрик... а ты бы, предпочёл, чтобы Ричард выглядел в Ваших северных глазах трусом, отказавшись или того хуже, чтобы победил другой? Известно ли тебе, как Ричард старался просто обезоружить брата? Кончено, нет... А мне рассказали. Рассудил скоро и строго.
— Эмма, а не вернуться ли нам? Я хочу познакомить тебя с моими девушками, вот камергера и дворецкого у меня нет... Послушай, — они развернулись и шли по направлению к дворцу. — Ты же знаешь, кто уехал и кого теперь не достаёт лорду Ричарду? Я не о привязанностях, а об обязанностях. Возьмёшься сообщить моей фрейлине? Её имя Лиэна. Она очень мила и тебе понравится, вы поладите. Вот она и поможет подобрать персонал.

Ричард:
Их разговор повис на неловкой мрачной паузе, но Эмма не нашлась, что сказать. В ее арсенале было уйма полушуток, улыбок, кокетство, озорство и предложение легких аванюр, она всегда могла заполнить тишину, но сейчас все это было неуместно, а на сердце было тяжелдо.
— Не мне судить, миледи, но обычно Годрик, хотя и строг, справедлив и не спешит с выводами, — она это могла судить лишь по обычному общению и повседневному его общению со слугами. Сколько всего случалось, даже, если граф был недоволен, Годрик с наказаниями не спешил, и сначала разбирался в ситуации, выясняя детали, и лишь потом выносил свой вердикт. А вот прекрасным человеком при этом его не мог назвать никто, и это вызвало у нее легкую улыбку. У Годрика были разные достоинства и недостатки, но в понятие прекрасный человек это никак не укладывалось.
Эмма повернулась и вместе с королевой направилась обратно в сторону замка, но на ее слова подняла удивленный взгляд:
— Ох, миледи, я буду рада знакомству с леди, но боюсь, граф не будет рад тому, чтобы кто-то за него подбирал людей, он всегда это делал сам, даже Годрику не перепоручал.

Элинор:
— Мы, верно, говорим о разном... — она хотела махнуть рукой, но почему-то решила объясниться. — Вот смотри, я увидела людей, покидающих доброго господина. Что я сделала? Строго и скоро осудила. И... К примеру, кто-то скверно выполнил поручение, тогда я для начала разберусь, возможно, и судить не придётся. Понимаешь?
Ей донельзя хотелось увидеться с Ричардом, но его осуждения она бы не вынесла, ей хватило последнего. Там, в зале, всё было... как зачаровано, там ставками были жизнь и смерть. И если про Ирвина она понятия не имела, в том, что Ричарду было сложней и больней в разы, она знала. И представить не могла, каково ему...  И тем более ей хотелось быть рядом, но она не была уверена, что ему это сейчас нужно.
— Хорошо, понимаю. Тогда решим следующим образом... Возвращайся к лорду, а когда у тебя выпадет свободное время, смело ступай на мою половину и спроси Лиэну. На «леди» она спокойно откликается и не всегда поправляет, но все, кто её уже знают, обращаются по имени, она прекрасна, но не из дворян. Говорю, чтобы ты не смущалась напрасно.
Они подошли ко входу, гвардейцы отсалютовали ей, она им кивнула, улыбок сегодня не случалось.
— Что ж, милая Эмма, благодарю за прогулку, ступай к лорду, а я попытаюсь заняться делами. Да... Скажи ему, что я ближайшее время буду у себя в кабинете.

Ричард:
Эмма подала плечами, потому что о таких суждениях Годрика не имела ни малейшего понятия. Может, королева была права в предположении, а может, и нет. Годрик старался держать свои мысли и мнение при себе, кране редко давая вслух какую-то оценку, если это не касалось службы.
— Миледи, насколько мне известно, графа уже нет в комнатах, он дал расчет всем того пожелавшим, смысл кровь и перед, переоделся и ушел, — она досадливо замолчала, когда поняла, что сказала лишнее, нужно было просто ограничиться тем, что граф покинул крыло дворца, не вдаваясь в пересказанные ей слугами подробности, но что сказано, то сказано. Она хотела всего-лишь сказать, что едва ли скоро сможет передать графу ее слова. А искать его специально она, пожалуй, не рискнет.

Элинор:
Элинор похолодела. Ушёл?... Не зайдя, не передав ничего ей, стража ни словом не обмолвилась.
— Ах вот как... Но ты огорчилась сейчас. Эмма, у него никого не осталось из прислуги, он один, только ты? Если я верно поняла, отправляйся сейчас на мою половину, Лиэна тебя встретит и разместит, снабдив всем необходимым такой милой девушке. И... Чтобы нам избежать путаницы, я немедленно попрошу гвардейцев сообщить о возвращении лорда Ричарда тебе. Покажешься ему и... возможно, будут поручения.

Ричард:
— Нет-нет, что Вы, миледи, — глаза Эммы округлились от удивления, — конечно, не одна, лорда-регента покинули двенадцать... тринадцать человек, все остальные по-прежнему остаются на службе.
Она проводила дюжину, но чуть не забыла о Годрике — первом из тринадцати. С лордом оставалось ещё почти двадцать человек,не считая тех, кто остался следить за замком. Но потерял он тех, кому больше всего доверял, тех, кто был у него на особом счету. Все, кто ушли, были северянами, но ушли не все северяне, пятеро остались, если только не передумают в ближайшие дни. Но она сомневалась, что уйдет кто-то ещё.
— Но с Вашего позволения, миледи, я загляну к леди Лиэне, — она присела в лёгком реверансе, ожидая позволения. Суд граф всегда подбирал сам, одна кое-какая помощь упомянутой леди все же ей была бы кстати

Элинор:
— Хорошо, очень полезно бывает переспросить... — вопрос прислуги, можно допустить, стои́т не столь остро, как ей увиделось.
Они уже были на этаже с кабинетами, один пролёт большой широкой центральной лестницы вверх, и вы в большом зале, по бокам которого арки на разные половины королевских покоев.
— Конечно, дорогая, иди. У стражей, у горничных, у кого угодно спроси Лиэну, скажешь, что служишь лорду Ричарду. Она поможет тебе с чем будет в состоянии. Ступай. Если найдётся лорд, тебя найдут и сообщат.
Элинор постояла в задумчивости, если Годрик ушёл... Не наговорил ли он Ричарду такого...  что скоро и строго рассудил? А Ричард вполне  мог и принять на себя слова преданного человека. С ней самой такое случалось. Правду сказать, не такое серьёзное, и довольно давно, но она живо представила себе сцену и последствия, переложив на возраст и характеры. Ох, Годрик... Сколько раз лорд Хеймерик толковал ей непонятное! Как же Вас не достаёт, милорд, с грустью подумала Элинор и, заглянув к секретарю, вошла в свой кабинет.

Ричард:
Эмма сделала ещё один реверанс и направилась туда, куда ей указала королева. Спросила, где ей найти Лиэну, фрейлину королевы и действительно без труда нашла ее в одной из комнат, на которую ей указали.
— Леди Лиэна, — Эмма слегка склонила голову и присела в лёгком реверансе (дворянка или нет, а все же фрейлина королевы, а значит, и приветствовать ее нужно было подобающе), — меня зовут Эмма, я служу лорду-регенту. Ее Величество сказала, что я могу обратиться к Вам за некоторой помощью.
Она запнулась, подумав, что вообще напрасно пришла, потому что не понимала, как объяснить всю эту не очень хорошую ситуацию, не бросив тени на графа. И что подумают те люди, которые временно будут ему служить? Даже если это будет один или два человека и всего на пару дней. И заправив светлую прядь волос за ухо, стала судорожно придумывать какую-нибудь совсем иную просьбу.
— Не могли бы Вы мне подсказать, к кому я могу обратиться на кухне по поводу ужина для графа? — это, конечно, был не лучший вопрос, потому что с графам приехала и кухарка, которая готовила,зная предпочтения господина, но она тоже покинула дворец, поэтому озаботиться ужином все равно было необходимо, в том числе и для оставшейся прислуги.

Элинор:
Лиэна только от упоминания о Её Величестве чуть не уронила вазу с цветами. Она всё это время пыталась успокоиться составлением букетов для разных комнат и поверхностей. Им, конечно же, всё-всё уже рассказали. Но фрейлин учили держать себя в руках при посторонних не хуже принцесс.
— Добро пожаловать, Эмма, можешь обращаться ко мне просто, я леди только с виду — она любезно улыбнулась.
Девушка либо смущена, либо позабыла, за чем прислали, решила Лиэна и, пока та молчала, поставила вазу на каминную полку.
— И за этим Её Величество отправила тебя наверх? — Лиэна покачала головой, но снова улыбнулась девушке. — Вся готовка внизу, а после... Одним словом, там сейчас всё очень строго, в помещения с пищей никого постороннего не пускают, но есть комната для поваров, там всегда непременно кто-то отдыхает. Вот туда тебе и надо. Назовешь, что тебе нужно и куда подать. Старшим поваром там Ливье Жак, но все зовут его Джек.
Женщина решила не поддерживать наивную игру. Хоть всё закончилось превосходно, риск, которому был подвергнут лорд Ричард, да и всё королевство, был ужасающе велик. Горничная лорда произвела впечатление довольно приятное, ну а что не умеет прикрывать истинное подменным, так это даже хорошо.
— Вот к этому самому Джеку тебе и нужно обратиться, а он отрядит повара или кухарку. Ты, Эмма, только скажи ему о предпочтениях лорда-протектора. Могу я ещё кого-то подсказать тебе?
___________________
Гвардейцы у входа не получили отмены предыдущего распоряжения. Войдя в кабинет, Элинор убрала задвижку со смежной двери и села за письменный стол. Она достала из ящика папки, чтобы просмотреть их и выбрать дело, с которым сможет справиться прямо сейчас, подняла голову и откинулась на спинку стула. Бесчисленное количество раз видела она картину, которая скрывала за собой дверь в тронный зал, а сейчас мысленно заговорила с гордым и величественным образом древнего короля-меченосца во второй.
Элинор, впервые оказавшись в отцовском кабинете в качестве хозяйки, с наивной уверенностью думала, что вскоре картина сменится. Она уже представляла, что именно хотела бы видеть, поднимая глаза от бумаг.
— Благодарю, король... — тихо произнесла она, глядя в глаза напротив, на мгновение отвлекшись от листа, на котором начала записывать подсказки своего предка, чтобы не забыть их в круговерти событий. Разговор оказался весьма полезным.
Через некоторое время вошёл секретарь, подал несколько прошений и два личных письма и сообщил, что вернулся её гонец с печальными вестями. Почтенная целительница, которой были отправлены дары, уже присоединилась к большинству, под опеку Скорбящей Матери. Что ещё ожидать от этого дня? Но если есть дурные вести, пусть бы их все сегодня и получить. Она отпустила Якоба и, когда он вышел, прикрыв за собой дверь, вернулась мысленно в хижину старой ведуньи.
И тут она впервые задумалась о Якобе Альвейне, который служил её отцу и продолжил служить ей самой. Это не вызывало у неё удивления, но ей самой даже в голову не приходило ни узнать своего секретаря поближе, ни заменить его кем-то другим. Что она знала о нём? Только то, что этот человек служил отцу, и его имя. При этом он прекрасно выполнял свои обязанности как при отце, никаких сомнений, иначе она бы хоть что-то о нём слышала, так и при ней.
Элинор вернулась к записям, начатым после беседы с победоносным предком.

Ричард:
— Благодарю, миледи, — Эмма запомнила сказанное, и собиралась действительно спуститься на кухню. Фрейлина действительно производила приятное впечатление, поэтому после вопроса, Эмма решила все же поделиться и тем, за чем шла. Она показалась понимающей и не похожей на сплетницу.
— Граф остался без личного слуги, может быть, Вы сможете подсказать кого-то на время, кто смог бы исполнять эти обязанности и кто сможет убедить графа хоть что-нибудь съесть, — она только сейчас осознала, что вчера лорд-протектор не обедал и не ужинал, ночевал не во дворце, утром отказался от завтрака, и обед тоже пропустил, и если раньше это можно было считать на совести Годрика, то сейчас за такой недосмотр вину ощущала она сама, хоть и не должна была.

Элинор:
— Рада, что была полезна.
Лиэна надеялась, хотя поводов к этому у неё, боги видят, не было, что за вопросом о личном слуге последует просьба, хотя бы одна, но такая, где она могла бы предложить свои услуги. Королева её легко бы отпустила. Но Эмма больше ничего не спросила. Что же, кухарка и личный слуга — вполне понятная пара, вероятно, слуга скопил достаточно средств, взяли расчет и поехали жить и служить куда-нибудь подальше от столицы.
— Ох, Эмма, даже не знаю, как помочь в этом затруднении. Во дворце служат только те, кто назубок знает свои обязанности и обладает достаточным разумом для экспромтов, когда того требуют обстоятельства. И таких, кто не слишком занят, я могу рекомендовать несколько, любого из них лорды отпустят. — Фрейлина говорила чистую правду, а затруднение было бы понятно и Эмме, будь она постарше или поопытней. — Что же до таких дел, как сон, пища, прогулка, отдых... Как сказать тебе? Если между господином и слугой нет доверия, да-да, именно, слуги это знают и даже некоторые господа, так вот, если доверия нет, ни один из лучших слуг не сможет ни в чём убедить своего лорда. Друг может. Доверенный слуга не хуже друга справится. Не знаю, кого тебе и советовать. А если довольно человека с безукоризненной репутацией, таких трое, из тех, кого я знаю, отпустят.
Лиэна убедилась, что Эмма знает, где проживают слуги, не покидающие дворца, и посоветовала спросить там одного из тех троих. Он и служил, и жил при дворце, двое других имели дома.

Ричард:
Ответ фрейлины Эмму огорчил, хотя, когда она засомневалась в том, что пришла не напрасно, у нее мелькнула и мысль о том, что даже, если бы граф не выбирал людей сам, подобрать замену было бы очень непросто. И если личных стражников, кухарку, и даже казначея заменить было относительно просто, то кто заменит Годрика? Тот был не просто личным слугой, он и управлял остальной прислугой, и был другом и наставником графа, а он просто уехал, не оставив никого, кто бы мог его заменить хотя бы отчасти. Отчасти мог бы Джон, но он уехал в числе дюжины других.
И, конечно, фрейлина была права в вопросе доверия, Эмма это понимала, поэтому, погрустнев ещё больше, снова поблагодарила за помощь, но к комнатам слуг идти не собиралась. Постарается справиться сама, насколько сможет. И сейчас она ощутила всю глубину потери этих нескольких человек. Она прощалась с ними, понимая, что будет скучать по ними, что их будет не хватать, но сейчас чувствовала себя брошенной, и было даже обидно за графа. Ему бы сейчас надёжное плечо рядом, а не эту пропасть.
Она сделала неглубокий реверанс и ещё раз поблагодарив, несколько рассеянно, направилась обратно.

Отредактировано Ричард Блэквуд (2025-01-15 15:29:40)

Ричард:
Седрик посмотрел на капитана с легким сочувствием. Вот уж чего он точно не боялся, так это того, что ему влетит, наставник ему за это даже высказывать бы ничего не стал, он ведь ничего преступного не сделал, он был волен покидать дворец, и уехал не куда-нибудь, а в замок, который теперь принадлежал вроде как ему, но скорее лорду-протектору на ближайшие несколько лет, так что, в каком-то смысле, он приехал домой, как когда-то, не так давно возвращался в замок лорда, и для этого никакого специального разрешения не требовалось. И вот он сам подтвердил, что королева волновалась вовсе не о нем, зная где он и с кем, но капитан был человек подневольный, и это Седрик понимал, потому и сочувствовал ему. И хотя предложение капитана отговорить гостей от визита и было заманчивым, юноше оно не казалось хорошим. Это бы уж точно было бы нехорошо. И люди замка уже наверняка предупреждены о визите таких гостей, и теперь отказаться он не мог, как бы этого не хотел.
— Уже поздно, пойдемте вниз, капитан, не будем заставлять леди Лиэну нас ждать, — лорд-протектор наверняка бы смог это произнести с совершенно невозмутимым видом и непроницаемым лицом, но Седрику такое было не по силам, по крайней мере пока, поэтому он произнес это с тихим печальным вздохом и направился в сторону дверей, ожидая, что капитан пойдет следом за ним.
__________________
— Я помню леди Лиэну — очень чуткая и отзывчивая женщина, — Ричарда заминка Элинор не напрягла, хотя он понял, откуда она возникла, и услужливо заполнил эту повисшую на мгновения паузу.
— Полагаю, телескопом, — Ричард не был уверен в том, что в Эрстоне их их называли так же, но в Черном Камне была своя астрономическая башня, в которой вели свои наблюдения звездочеты. Но тогда он был еще ребенком и не вдавался в детали, лишь запомнил несколько отдельных названий и общий принцип того, чем там занимались, а здесь он этим не интересовался, поэтому не исключал, что в Эрстоне были свои названия для всего этого.
— Если Вы уже передали какие-то распоряжения на счет ужина, то, конечно, мы его не пропустим, — вероятно, капитан должен был не просто предупредить о гостях, но и имел какие-то четкие указания от королевы, и если так, то, видимо, к ужину их действительно будут ждать, и без них не начнут, так что ни заставлять ждать, ни тем более игнорировать это было бы недопустимо. По крайней мере не в день первого знакомства.

Элинор:
— Идём — отозвался капитан, шагая за лордом замка.
"Тяжела жизнь аристократии!, как ни крути..." — подумал он испытывая сочувствие к Нори и к юному лорду.
Их обоих тут же взяли в оборот. На длинном столе уже были расставлены блюда и напитки, а высокие прозрачные вазы со свежесрезанными цветами, казалось, хаотично расставленные, добавляли лёгкости.
Ивара и Седрика увлекли два разных потока событий, но ни у кого из них не было шанса погрузиться в свои тревоги и сомнения. Они оказались в царстве улыбок, добра, интереса, оживления, заботы и даже веселья, которое вспыхивало то тут, то там.
Лиэна была рядом с Седриком как ангел-хранитель. Она то пропадала с переднего плана, то появлялась совсем близко от юноши. Ивар шумно и оживлённо общался со старыми знакомыми, знакомился с новыми для себя людьми, улыбался через стол Лиэне, замечая на себе её взгляд.
Места за столом распределялись не по плану, а по правилу — во главе стола было место только для лорда замка. На другой стороне, напротив, ближе к дверям, всегда садился господин управляющий Йен Ларсон, который зачастую появлялся последним и сейчас тоже отсутствовал.
Седрика спросили, где он хотел бы посадить двоих высоких гостей.
— Лорд Седрик — пояснила возникшая рядом с ним девушка то ли горничная, то ли помощница повара. — Вы, как хозяин замка, можете выбрать место для высоких гостей по своему усмотрению. Если у нас было больше одного гостя из благородных, лорд Ли обычно усаживал их по разные стороны от себя. А Вы, уж как пожелаете.
Она весело рассмеялась, что-то припомнив.
— Когда с нами была наша королева, только тогда вовсе и не похожая на королеву, так она садилась всегда ближе к Берни, Бернарду, нашему барду. Они даже пели с ним на два голоса, и обоим приходилось напоминать, что еда сама себя не съест, а их вскоре унесёт в дальние дали порывом ветра, если будут питаться только музыкой и разговорами.
Берни-бард, как его тут все и называли, услышал, что речь о нём, и поклонился Седрику через стол. Он нанимался помощником плотника, и стал со временем, несмотря на молодой возраст, прекрасным мастером, а сочинять и петь песни любил просто для души, так работалось лучше. Вскоре весь замок знал о его таланте. Даже лорд Ли с удовольствием слушал.  И "бард" накрепко прилипло к имени.
__________________
— Да, вы правы, она прекрасна во всём. Мы были вдвоём в моей комнате, когда пришли гвардейцы. Они искали какие-то бумаги лорда Хеймерика, но обнаружили и меня. Она поняла тогда без слов, с одного взгляда, что именно необходимо спрятать, и сумела вынести шкатулку с печатью и завещанием.
Элинор с теплотой вспомнила этот момент, но напрочь забыла, почему её нашли в комнате в башне замка, где не должно было быть никаких документов лорда.
...
Она пробыла в Замке Над Озером недолго и не успела запомнить всё, что видела и слышала. Она старалась занять себя, когда находилась там без белого лорда, чтобы не думать о своих опасениях и тревогах. А когда к ней вернулся прежний облик, возможность отвлечься ограничивалась комнатами в башне и широким балконом, вид с которого её очаровал и остался в памяти.
— Верно, благодарю. Именно так назвал лорд Ли это приспособление, показывая мне небесный свод. Когда он искал способы исцелить супругу, пригласил и звездочётов. Он разочаровался тогда в астрологии, полностью посвятив свои усилия медицине, но ту комнату оставил.
Она огляделась и приметив справа отблеск на воде, протянула руку в ту сторону.
— Взгляните сюда, милорд. Если присмотреться уже можно различить очертания замка на высоком холме над прекрасным озером.
...
Стражники, отсалютовав, открыли ворота, не задавая вопросов. К ним приближались управляющий и конюх. Один из стражников оказался Иваром, который решил подменить незнакомого парня. Он договорился, что тот вернётся и сменит его после того, как поужинает.
Ивар и Элинор встретились взглядами. Она опустила ресницы, сдержав печальный вздох. Конюх с поклоном забрал коней и повёл их в конюшню. Управляющий остановился на почтительном расстоянии и поклонился с достоинством.
— Ваши Величества, я рад и горд приветствовать вас в замке лорда Седрика — широкий приглашающий жест.
Он пропустил их вперёд и шёл чуть позади, возле открытых настежь ворот замка их встречали старейшие служащие слуги по двое с каждой стороны от прохода.
— Ваше Величество, верно ли я понял капитана Брэйна — Вы пожелали ничем не ограничивать и не стеснять служащих замка? Для всех нас великая честь принять правителей Эрстона. Каждый знает своё место, но если Вы желаете, я объявлю ужин, как при лорде Ли, Вы сами, возможно, вспомните, как в день нашего первого знакомства.
Она оглянулась и придержала шаг, взяв за руку управляющего, и подтвердила, что понял он правильно. Пусть будет так, как при лорде Хеймерике и её первом знакомстве с замком и его обитателями.
— Позвольте обратиться и к Вам, лорд-протектор. Есть ли у вас особые пожелания? Не будет ли Вас оскорблять свободное поведение прислуги, как пожелала Её Величество? — они уже подошли ко входу и встречающие почтительно поклонились.

Ричард:
Седрик спустился вниз мрачным, но когда они спустились вниз в комнату с длинным столом, то его тут же настолько окружили вниманием все эти незнакомые люди, чьи имена и лица он старался запомнить, хоть и понимал, что за один день это не получится, что он и думать забыл о словах капитана и о том, что вскоре прибудут гости, которых он не желал бы видеть сегодня.
Седрика озадачил вопрос о том, куда посадить гостей, прежде, он никогда не решал подобные вопросы, дам откровенно говоря, гостей в замке графа припоминал всего дважды. А ещё его изрядно удивило, что, похоже, в доме лорда Ли было обычным делом ужины за одним большим столом. В замке графа это случалось по особым случаям, но Седрик знал, что даже это необычно, и зачастую лорды трапезничали или с семьёй и теми, кто был их же статуса или и вовсе в одиночестве, но никак не со слугами. А лорд Ли,значит, даже и тех, кто приезжал к нему в гости, не стеснялся усаживать за один большой стол? Кажется, Седрик ещё долго будет узнавать необычного о лорде Ли. И это вызывало у него лёгкую улыбку.
— В таком случае оставим для ее Величества привычное ей место, — он не был уверена, в том, что это было правильно, но судя по всему, это было не распоряжением, ужинать не отдельно, а вместе со всеми, значит и не ему было это распоряжение менять. А вот место для графа ему было определить сложнее, но, подумав, он попросил посадить его рядом с собой. Как бы то ни было, как бы он противился внутренне приезду этих гостей, но раз уж они будут здесь, то, пожалуй, его присутствие рядом все же подарит какое-то спокойствие и уверенность.
________________
— Выходит, я ей обязан жизнью, — задумчиво вслух отметил Ричард. Значит, это леди Лиэна передала тогда Годрику завещание и печать. Если бы документ попал в руки гвардейцев Риверса, то Ричарду бы даже дворец покинуть не удалось, ни Криптон, ни Риверс уже бы не выпустили его живым, а он бы даже и в курсе не был. Годрик прибыл сильно позже, а об аресте принцессы сообщили, когда он был у Криптона на мнимом совещании Совета. Да, леди Лиэна оказало влияние буквально на весь переворот, сама того не ведая. Впрочем, нет, лишь на его жизнь. Он бы очень скоро и тихо распрощался с жизнью, а вот все остальное было бы прежним, армия бы вызволила принцессу из башни и вернула на трон.
Ричард отвлекся от размышлений, переведя взгляд, куда указала королева, но никаких эмоций у него это не вызывало.
Ричард приветствовал служащих замка кивком головы, не вступая в разговор и распоряжения королевы, но когда управляющий обратился уже непосредственно к нему, посмотрел мужчине в глаза и протянул ладонь для рукопожатия.
— Йен Ларсон, как я понимаю? — он не был уверен, что правильно запомнил имя, которое сегодня ему впервые назвала Элинор, но надеялся, что не ошибся. — Величество здесь только королева, а ко мне достаточно будет обращения лорд Ричард.
Он не стал поправлять обращения в первый раз, хотя оно и резануло ему слух, но более мягко поправил сейчас. Он был в лучшем случае Светлостью, но это обращение, как и лорд-протектор оставалось для дворца, для замка, коим ему в том числе предстояло теперь заниматься, он предпочитал более личное обращение.
— Никаких возражений, но пока королева до ужина поприветствует своих знакомых, я бы хотел ознакомиться в общих чертах с делами замка, если Вас это не затруднит, — это было одним из дел, ради которых Ричард должен был сюда приехать, а ещё ему не хотелось присутствовать при теплой встрече Элинор с теми, кого она знала, полагая, что сейчас ему будет это слишком остро аукаться внутри отъездом собственных людей сегодня, да и дергать управляющего после ужина ему хотелось бы меньше всего, это время отдать последние распоряжения, проследить за тем, чтобы все приведи в порядок и отправиться отдыхать, поэтому время для ужина казалось для этого более уместным.

Элинор:
— Да, так и есть, — живо согласилась она. — Когда в комнату вошли два гвардейца, сразу меня узнав, но немного замешкавшись, я лишь смогла изобразить головокружение и опереться на руку Лиэны, но не решилась даже шепнуть. Она поняла, проследив взгляд, и сумела передать шкатулку. Я видела, что шкатулка в верных руках, когда меня вывели.
...
Управляющий незамедлительно протянул руку и ответил на рукопожатие с тем же усилием, которое ощутил.
— Да, Ваша Светлость, это моё имя, весьма польщён. — Он не считал, что запомнить имя — это сложная задача, но прекрасно понимал, что лорд Хеймерик и юная наследница — суть не одно и то же, что другие высокородные господа, а скорее исчезающая редкость, он понимающе склонил голову. — Как прикажете, лорд Ричард.
Управляющий отметил про себя и отсутствие чванства, и сдержанно вежливую манеру лорда-регента. Тем лучше, подумал он, почти перестав беспокоиться. Если хоть что-то зависело не от него, господин Йен не мог ощутить полного спокойствия. Сегодня его беспокоили новый юный лорд графства и один из правителей королевства. Эти две неизвестные переменные могли внести хаос и наделать неприятностей для всех, а он не мог просчитать варианты решения проблем, не имея представления об их природе.
— Как Вам будет угодно. Прошу в мой кабинет, лорд-казначей даст Вам всю интересующую информацию. Я же отдам некоторые распоряжения и явлюсь туда же для ответов на оставшиеся вопросы.
Он повёл Ричарда неспешным шагом к своему просторному кабинету на втором этаже, где и в самом деле дожидался, сидя за большим письменным столом, мужчина преклонных лет, полный, невысокий, смуглый, совершенно лысый и чисто выбритый, с умными, внимательными, чёрными, как смоль, глазами. В отличие от управляющего, лицо казначея было испещрено мимическими морщинами. Он поднялся из-за стола и поклонился вошедшему высокому гостю.
— Приветствую Вашу Светлость. Карагьоз Ганджу, казначей, к Вашим услугам. — голос у казначея был густым и текучим, как подогретый мёд, а выговор, как палочка корицы, политая тем мёдом — ярким, нездешним и запоминающимся.
Управляющий вышел, казначей дождался, пока высокий лорд сядет, и развернул к нему книгу с записями, открытую на последних из заполненных страниц.
— Как может убедиться Ваша Светлость, проверив записи — средства, выделенные Её Величеством, рассчитаны и распределены на год, но пока из них не потрачено ни монеты. Отдельно, вот, благоволите взглянуть, собранные налоги. А тут, позволю заметить, налоги, уплаченные короне. Здесь размеры жалованья, это расходы на содержание, вот тут записано...
Он подробнейшим образом ознакомил Ричарда с финансовым положением дел. Оказалось, что и без господина пока что всё работало, как часовой механизм, где каждая деталь, будучи исправной, обеспечивала верным ходом целое.
Вернулся господин Йен.
— Прошу простить, если заставил ждать. Я к Вашим услугам, лорд Ричард.
________________
— Как славно, если Вы оставите всех нас при себе, лорд Седрик! — воскликнула девушка, радостно улыбаясь ему, и окинула взглядом близко стоящих. — Вы слыхали? Наш новый лорд любезно позволил не менять привычного нам уклада!
Она снова посмотрела на Седрика взглядом, полным благодарности. Лет ей на вид было столько же или немногим больше, чем самому новому лорду, но выглядела она уверенно и говорила без стеснений и опаски. И немудрено. Она была почти дома, почти с семьёй.
— Добро пожаловать Вам, лорд Седрик! Скажу прямо сейчас, и можете верить мне — мы все будем рады служить Вам так же, как нашему дорогому лорду Генри.
Элинор, уже подходя к залу, выделенному давным-давно для нужд прислуги и общих трапез, ощутила щемящее чувство утраты и одновременно радость от скорой встречи с людьми, которые были добры и внимательны к ней, не зная её. Первой её приближение заметила горничная, которая вместе с Лиэной была к её услугам уже в комнатах башни.
— Леди Элинор!
— Маргарита!
Девушки обнялись, закружились и вошли, держась за руки, в зал. Она нашла глазами Седрика, он не видел её, хотела сразу подойти, но её обступили и, сбиваясь с леди на величество, засыпали вопросами, обрывками сплетен, комплиментами... Улыбки, объятия, нарочито церемонные поклоны... 
Она переглянулась с Берни, он кивнул и сумел немного отвлечь на себя интерес собравшихся, а она смогла выскользнуть и, обойдя стол, подошла к Седрику.
— Не сердись, что я явилась без приглашения, хорошо? Идея возникла спонтанно и показалась мне превосходной. У лорда Ли служили чудесные люди, которые, похоже останутся служить тебе — она чмокнула его в щёку, и её увлекли обратно — послушать, что уже наскоро набросал Берни-бард. Отойдя от Седрика, она увидела Лиэну, подошла и обняла её, шепнув на ухо — "Благодарю Вас, леди, за юного лорда". Лиэна ответила, что сама получает огромное удовольствие, а мальчик выглядел таким потерянным...
— Вы волшебница, прекрасная Лиэна!
Элинор прошла дальше и остановилась рядом с компанией вокруг Берни, её тут же включили в круг.

Ричард:
— Благодарю, — Ричард кивнул управляющему и проследовал за ним на второй этаж, отмечая про себя расположение комнат. Кабинет управляющего был просторным и светлым, а по своей организации напоминал рабочий кабинет Ричарда в замке.
— Рад знакомству, — он протянул казначею ладонь, так же, как и с управляющим, обменявшись рукопожатием. Ричард сел за стол, но тут же пригласил жестом и казначея сесть рядом: к чему вынуждать человека стоять без веской на то причины. Ричард просмотрел все разделы, вернулся на десяток страниц назад, изучая результаты прошлого года. С удовольствием отметил про себя, что казначей лорда Ли ведёт записи аккуратно и подробно. Он сам сменил троих, прежде, чем нашел человека, способного к такому ведению дел.
— Под каким предлогом поступили средства от ее Величества? — спросил он нейтральным деловым тоном, продолжая просматривать графы расходов и планируемых трат. Замок лорда Ли был немногим меньше замка, отданного графу Дортмунда по милости короля, и расходы были вполне сопоставимы, и в общем-то вопросов они не вызывали.
— Вы вовремя... — Ричард приглашающим движением кивнул на ещё один свободный стул, но замешкался, потому что собирался обратиться по имени, но это были привычки его замка, а этот принадлежал в первую очередь Седрику, а не ему, — какое обращение к себе вам предпочтительнее?
Он перевел взгляд с управляющего на казначея и обратно, адресуя вопрос им обоим. Общаться ему в основном нужно будет с ними, и стоило сразу определить комфортное обращение к каждому.
— Я хотел бы сразу услышать о том, какие есть сложности и проблемы, как у замка, так и у графства, — в этот раз все было проще, были люди, которые были здесь давно, у которых можно было просто спросить. Относительно своих земель ему пришлось выяснять все опытным путем и постепенно. И если проблемы замка решались довольно быстро, то вот привить крестьянам как должное идти со своими проблемами к лорду получилось очень не сразу, а потому о таких сложностях, как разбой на некоторых дорогах, низкий доход, но высокий доход двух деревень и браконьерство, Ричард узнавал очень постепенно и спустя не один год. А сложности имелись у каждого региона, и у каждого они были свои, и знать о них лучше было заранее.
_________________________
— Конечно, — Седрик немного растерялся и от обращения к себе как к лорду, и от того, что на него смотрели как на того, кто вершит судьбы здесь присутствующих, — почему же мне не оставить всех, кто этого желает? Я уверен, что у лорда Ли служили хорошие люди, у меня нет повода сомневаться в ком-то из вас.
Он обвел присутствующих взглядом, слегка растерявшись и покраснев от такого внимания. Но оно в какой-то момент резкий волной хлынуло куда-то в сторону дверей. Он обернулся и увидел королеву, которую тут же обступили со всех сторон, но он взглядом так и не нашел своего лорда. Может, он решил не ехать и остался в замке? И почему-то от этой мысли ему не стало лучше, хотя ведь именно этого он вроде бы и хотел, но он подумал о том, что, вероятно, мог задеть тем, что решил ехать сам, не дожидаясь графа, даже не известив его о своем намерении не откладывать более этот визит, и ему стало совестно. И когда к нему подошла королева, он лишь смог проговорить что-то невнятное о том, что на королеву нельзя сердиться, но ее "я" подтвердило его предположение о том, что приехала она все же одна, и он едва ли ощутил ее поцелуй, хотя, будь все так, как накануне, он бы ни за что не пропустил этот момент, и прочувствовал бы его с замиранием сердца. Но сейчас он лишь заметно погрустнел и потерянно обвел взглядом зал, полный людей и какой-то оживлённой, едва ли не праздничной атмосферы, совершенно не соответствующей его ощущениям.

Элинор:
Элинор, как ей ни было приятно оказаться среди этих славных людей, старалась не упускать из вида Седрика и уже начала поглядывать на двери из коридора, двери в кухни всё ещё не закрывались. Её плеча легонько коснулась женская рука.
— Да, Ирис? — тихо спросила она, обернувшись.
— Леди Элинор, окажите мне честь и доставьте нам всем удовольствие — женщина выглядела немного смущённой и Элинор подбодрила её улыбкой и заинтересованным взглядом. — Я, как и всё, не знала, что случится и осмелилась сшить Вам новое платье, да Вас уже не было здесь, когда мы закончили вышивку...
Она поняла, ласково обняла швею, нашла взглядом Маргариту и они втроём потихоньку вышли и быстро добрались до бывших гостевых комнат, которые теперь все называли королевскими. Там всё было так, как если бы она покинула их мгновение назад. Платье настолько понравилось Элинор, что она с радостью сменила охотничий костюм на этот женственный наряд. Ирис переживала, что королеве может не понравиться провинциальный фасон, но надеялась, что её порадует ткань редкого оттенка — жёлто-оранжевого, как рассвет — и вышивка, расходящаяся от талии веером вверх и вниз.
Элинор посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Она тепло поблагодарила швею и попросила передать белошвейкам, что будет рада лично выразить им своё восхищение их мастерством. Ирис не могла скрыть своего удовольствия и заверила королеву, что найдёт их и представит ей, если не до, то после ужина.
Маргарита помогла Элинор уложить волосы красивыми волнами, а от сложной причёски королева отказалась.
— Мои милые леди, я намерена вторгнуться в цитадель порядка и изгнать оттуда тех, кто всех заставляет ждать. Вы идите в столовую, я скоро вернусь и, надеюсь не одна.
_________________________
— Под предлогом, эфенди? Простите великодушно, Ваша Светлость. Разве ей нужен предлог?.. Но, я полагаю, сопроводительное письмо может всё Вам прояснить, лорд-протектор. — брови казначея долго не могли вернуться в обычное положение, взметнувшись в неподдельном удивлении.— А если Вам покажется оно сомнительным, Вы можете задать вопрос ей самой, да будут дни её беспечальны.
Он одним движением выудил из небольшой стопки сложенный в четверо лист, сломанная печать была вполне узнаваемой, но не королевской, запечатано было с помощью её перстня.
Управляющий и казначей в унисон ответили, что самое обычное обращение и есть самое предпочтительное — сударь или господин, по имени личному  или родовому. А он, Его Светлость, может обращаться, как ему угодно.
Йен собрался ответить подробно и обстоятельно на неожиданный для него вопрос о сложностях, но тут после короткого троекратного стука дверь открылась.
— Господа, я прошу прощения, но ваше отсутствие вскоре будет расценено объявлением войны — она тепло улыбнулась всем троим. — Позвольте прервать вас и просить сопроводить меня к ожидающему вас обществу.
Управляющий и казначей, поднялись и  перевели взгляд на Ричарда. Элинор не прошла вглубь кабинета, а ждала почти в дверях.

Ричард:
Ричард не стал поправлять казначея, повторяя слова, что к нему можно обращаться не столь формально. Это позже всем явно передаст управляющий. Ричард молча взял в руки письмо, пробежал по нему взглядом и вернул казначею, поблагодарив. На его взгляд это была излишняя и неоправданная трата со стороны королевы, но говорить об этом ни ей, ни тем более присутствующим, он не собирался. Это были ее личные средства, и она имела полное право распоряжаться ими, как угодно, никого не спрашивая. Но у него были мысли о том, как их использовать иначе с большей пользой, недели пускать на текущие нужды, но этот вопрос можно и нужно было решить позже, сейчас он был здесь лишь для того, чтобы ознакомиться с общим положением дел, поэтому на этом он закрыл книгу вернул ее казначею, поблагодарив за пояснения и отметив, что особенно доволен столь подробным и открытым ведением учёта.
Их прервал стук в дверь, и Ричард слегка нахмурился, он не любил, когда его прерывали, а сейчас особенно.
— Господин Ганджу проводит Вас, Ваше Величество, а мы с господином Ларсоном спустился следом через несколько минут, — ему не нравилось бросать дела на полуслове, и если с казначейскими книгами на сегодня было покончено, и главное он узнал, то управляющего он хотел выслушать, пусть и в очень сокращённой форме.
— Не жду сейчас детального отчета, господин Ларсон, хочу лишь понимать общее положение дел, чтобы знать, на что мне нужно будет обратить более пристальное внимание позже, когда я стану знакомиться с делами ближе, — он и вправду не планировал сильно задерживаться и задерживать управляющего, но ему нужно было составить план того, что он всецело оставит на усмотрение Седрика, что будет ему пояснять, а что, возможно, на время целиком возьмет в свои руки, если того действительно будут требовать обстоятельства. И уже после этого спустится вниз и присоединится ко всем остальным за столом, а подобные мысли помогут ему занять свой разум и пережить этот ужин гладко. По крайней мере он на это надеялся.

Элинор:
— Как угодно, лорд-регент, — она смотрела на него, а он в бумаги, перевела взгляд на ещё незнакомого ей человека. — Лорд Ганджу, не откажете?
Тот поклонился Ричарду, многозначительно взглянул на управляющего и подал ей руку. Они вышли.
К этому моменту почти все, кто уже не был занят ничем, кроме ожидания, собрались вокруг нового лорда. Они старались быть как можно ближе. Хотя его не засыпали вопросами, некоторые из них всё же были заданы. О его предпочтениях в пище, об увлечениях, о том часто ли следует ожидать гостей..  Кто-то спросил о его ежедневном распорядке и стиле одежды, кто-то поинтересовался, предпочитает ли он передвигаться верхом или в карете.
Берни-бард, тихо напевал что-то на неизвестном языке, создавая мелодию вместе с лютнистом, который в обычное время занимался обслуживанием всех механизмов замка. Лиэна всё чаще поглядывала в сторону открытых дверей с плохо скрываемым беспокойством.
— Разумеется, лорд Седрик, в замке есть большой и малый обеденные залы в господских покоях, — продолжал разговор рослый мужчина средних лет, который, будь одет побогаче, сам мог сойти за лорда. — Вы устроите всё на свой вкус. Лорд Хеймерик, если выдавалось время для ужина дома, чаще предпочитал разделять его с нами, конечно же, не в таком составе, как сейчас. Сегодня все хотели и показаться Вам, и увидеть Вас. Я чаще других исполнял обязанности личного слуги, но, если пожелаете, выберете постоянного, я Вам представлю двоих, помоложе меня.
Кто-то перечислил Седрику имена гостей замка, кого они имели честь и удовольствие видеть тут, из всех имён, а ни Ивар, ни Элинор названы не были, это было понятно и так, знакомым Седрику было только одно — Теодор фон Дорн.
Вошла Элинор в сопровождении смуглого, одного с ней роста немолодого мужчины, что-то эмоционально ей говорящего, а она если и слушала, то несколько рассеянно. Казначей направился к новому лорду и, подойдя, поклонившись, представился и заверил, что любые траты юноши теперь его забота, и отошел, оставив возле него более молодых служащих. Элинор подошла к обеспокоенной Лиэне.
— Дорогая моя, не тревожьтесь, лорд Ричард с господином Йеном. Они уже скоро закончат и придут оба. Передайте Седрику, прошу Вас, мне не хотелось бы проталкиваться к нему, — она искренне ей улыбнулась. — Вы наш ангел, Лиэна.
— О, с удовольствием скажу ему, миледи, — просияла фрейлина и незамедлительно развернулась, поймав взгляд юноши.
Рослый слуга заметил её движение и протянул руку в её сторону, давая знак рядом стоящим немного расступиться.
— Безмерно рад видеть Вас, прекрасная Лиэна, — тихо произнёс, когда она поравнялась с ним.
— Седрик, твой лорд, наш регент, наконец заканчивает деловые разговоры и вскоре присоединится к нам. Тебя не утомили все эти несносные люди? — она оглянулась на окружающих с улыбкой, ей ответили несколько голосов, что если так, им нет прощения, но оправданием может быть лишь интерес, желание услужить и удовольствие видеть нового господина.
_________________________
Управляющий заверил Ричарда, что внутренних проблем давно уже не наблюдалось, а что до внешних, бывают изредка. Лихие люди из дальних провинций, был недавно спор на границе с соседним графством из-за лесных угодий и претензий на дальний берег озера. Спор был разрешён, а лихие люди на то и лихие, что когда появятся и появятся ли — никому не известно. Однако, ополченцы и деревенские старосты справлялись зачастую и раньше, не привлекая немногочисленный гарнизон замка, справились и в последний раз, около года назад.

Ричард:
Седрик несколько терялся от вопросов, не столько от их количества, сколько от самой сути, и на многие он не мог ответить. С ним говорили так, словно он — графский сын, самостоятельный, пусть и молодой. И если граф и вправду давал ему образование, достойное настоящего лорда, то вот в повседневной жизни Седрик сохранил привычки своей прежней жизни с матерью. Он сам вставал, сам одевался и приводил себя в порядок, хотя к нему и были определены несколько слуг замка, но он не видел в этом нужды. За первые десять лет своей жизни он привык к труду, и так и не привык полностью к жизни в замке, хотя с тех пор, как он стал столько времени уделять изучению лекарского дела, начал понимать, что забота слуг действительно освобождает много времени, которое складывается из минут в десятки минут, в затем и в часы.
Он рассеянно отвечал на вопросы, говоря, что гостей у него, наверное, не будет никаких, что ездит он чаще верхом, если только они с графом не отправляются в дальнюю поездку, что большую часть времени он сейчас занимается изучением врачевательства, но он понятия не имел, что отвечать пол любимую еду или одежду, он никогда об этом не задумывался, и лишь принимал то, что ему давали, тем более, что это очень сильно отличалось от того, что было в его жизни прежде.
Седрик поприветствовал нового человека, рассматривая его с любопытством, потому что выглядел казначей очень ярко и выделялся среди всех. Но почти сразу его внимание отвлекла леди Лиэна, и его взгляд, полный воспрявшей надежды, метнулся к ней?
— Так граф все же тоже здесь? — в его голосе звучала явная надежда, и он очень хотел услышать "да" на свой вопрос.
— О, нужно ещё позвать капитана, — Седрик в очередной раз обвел взглядом зал и ещё раз убедился, что королевского гвардейца здесь нет, — боюсь, я был не очень вежлив с ним, и мог обидеть. Я позову его.
Он было шагнул в сторону дверей, и кто-то тут же вызвался его проводить, на что он, не задумываясь, ответил согласием. Он ведь и не знал, где искать капитана, да и что и где находилось ещё не успел запомнить, но едва он вышел из зала в коридор, завидел Ричарда вместе с управляющим, идущих в их сторону и, не думая ни о чем, тут же сорвался с места и бросился к наставнику.
— Я боялся, что ты не приехал, — негромко проговорил он, обнимая своего графа, совсем забыв о том, что на него здесь смотрят как на взрослого лорда, а это совершенно детский порыв. Но если бы и помнил, ему было сейчас все равно, он чувствовал тепло мягких объятий и поцелуй в макушку, неизменно вызывавший у него улыбку, и обозначавший, что Ричард на него точно не сердится. Он просиял и поднял взгляд на графа, запрокинув голову, но потом все же отступил на шаг. Он поймал слегка удивленный взгляд девочки, что вызвалась проводить его к капитану, сменившийся вопросительным кивком в сторону дверей, на который Седрик ответил кивком и благодарной улыбкой. Девочка тут же поспешила сама найти и позвать капитана, а Седрик, взяв Ричарда за руку, направился обратно в зал, сбивчато рассказывая ему, какие все в замке лорда Ли отзывчивые, приветливые и приятные, и что накрытый стол уже ожиидает всех их.

Элинор:
— Бьёмся об заклад? По твою душу пташка летит, — хохотнул стражник.
— Кому я там сдался, — ответил знакомому Ивар, улыбнувшись и махнув рукой.
Они как раз завели разговор о детях, оба были согласны, что лучше оказаться в засаде, чем с ними связываться, и... Ну, как накликали. Тем не менее, оба, и старший, и помоложе, ласково поздоровались с подбежавшей лапушкой, и старший строгим голосом напомнил, что не дело молоденьким барышням бегать по темноте. Разумеется получил заносчивый ответ, что если уж охрана стоит на своём месте, то странно слышать предупреждения именно от таких людей. Или они просто так, поговорить сюда ходят? Мужчины рассмеялись, и девочка сообщила, зачем явилась. Старший многозначительно взглянул на младшего.
— Передай, милая, мою благодарность и скажи, что непременно явлюсь, как только меня сменят. Я Ивар, а как тебя зовут, воробей?
— Воробей, — девушка засмеялась колокольчиком. — Мне нравится. Рада знакомству, Ивар, я Катарина.
Она вернулась и пересказала слова капитана молодому лорду.
К этому времени управляющий пригласил всех к столу, и двери в кухню закрылись. Сначала он представил нового господина всему обществу, а затем заверил его, что все присутствующие и те, кто не смог прийти, рады служить ему и надеются, что он останется доволен.
Господин Йен, подождав, пока утихнет гул голосов, продолжил свою речь. Он торжественно объявил о высоких гостях, которые оказали им столь же большую честь, как и лорд Седрик, а возможно, и больше. Они пожелали именоваться лордом и леди. Все присутствующие были рады служить им и горды приветствовать их. В завершение он пожелал им приятного аппетита и поблагодарил поваров и поварят. Лиэна сразу же начала накладывать Седрику понемногу разных угощений. Однако с выбором напитка она замешкалась, ведь на столе были и вино, и свежевыжатые соки, и вода. Она вопросительно взглянула на Ричарда.

Ричард:
Седрик чуть нахмурился, когда девчушка передала ему слова капитана, но тут же спохватился, что она это может принять на свой счёт, поэтому улыбнулся ей и поблагодарил. И почти сразу вновь оказался в центре внимания, когда управляющий замка представил его всем, теперь уже официально. Он вновь густо покраснел от такого внимания, но, поймав взгляд Ричарда, набрал в лёгкие воздуха, собрался с духом и сам обратился к присутствующим, обведя всех медленным взглядом, поблагодарив за службу и теплый прием и пообещав, что станет заботиться о них всех и приложит все усилия, чтобы каждому в этом замке жилось спокойно, легко и без нужды.
Ричард за все время, с тех пор, как они спустились вниз, не проронил не слова, дважды встретился взглядом с Элинор, но почти все время его внимание было приковано к Седрику, но когда они оказались за столом, а официальные слова стихли, он вновь почувствовал себя здесь неуместно. Вокруг царила оживленная атмосфера торжества, тихие переговоры и лёгкий смех, разнообразные угощения дразнили ароматами, однако, в Ричарде не проснулся ни аппетит, ни настроение, и вновь поступала какая-то апатия. Он поднял взгляд на Седрика, но встретился глазами с Лиэной, которая в некоторой нерешительности обвела вопросительно взглядом кувшины с вином, соком и водой. Ричард едва заметно кивнул. Вином Седрик не злоупотреблял, и ему всегда было позволено оно за ужином, и уж тем более по такому торжественному поводу, как сегодня.

Элинор:
— Кого высматриваете, моя леди? — спросил Бернард, наполняя её бокал и пододвигая тарелку, которую наполнил заботливо, не хуже Лиэны.
— Никого, Берни, просто осматриваюсь... Знаешь, я ведь тут пробыла чуть больше пары дней, а кажется знаю многих всю жизнь — задумчиво ответила Элинор, которой сидя уже не удавалось увидеть ни Седрика, ни Ричарда, но она была уверена, что они в порядке, да и Лиэну она заметила где-то на той стороне. — Благодарю сударь мой, ты себя не забывай. А после я попрошу тебя спеть мне..
— А что нам помешает спеть дуэтом, если не забыты слова?
— Несъеденный ужин вам обоим помешает, вот что!
С нарочитой строгостью вмешалась в их негромкий разговор соседка Элинор слева, она не знала, кто эта женщина, но улыбнулась ей и склонила голову к Берни, который ещё тише, чем говорил, спел ей куплет и улыбаясь вопросительно взглянул. Она кивнула, и продолжила так же тихо. Он поднял бокал, глядя ей в глаза.
— Не думал, что ещё увижу Вас так близко, миледи — он отчего-то смутился на мгновение.
— Берни, не хочешь же ты сказать, что теперь я тебя пугаю, ты же со мной уже в первый день пел, помнишь, на что я была похожа?
— Мне греет душу, что Вы не забыли, леди — он поднял бокал и качнул, не расплескав, в её сторону. — Я пью за то, чтобы эти глаза увлажнялись лишь от умиления и счастья.
— Благодарю, надеюсь так и будет...  За твои таланты, Берни и твоё доброе сердце — ответила она, поднимая свой.
Где-то разговоры стихали и люди отдавали должное труду поваров и виноделов, но тут же рядом продолжали беседу, кто-то тихонько смеялся шутке соседа..  За длинным столом торжественная атмосфера сменилась дружески тёплой.
Лиэна оставив в покое Седрика, смогла наконец обратиться к Ричарду.
— Милорд, Вам не хуже меня известно, что аппетит приходит во время еды — она ещё не садилась и стояла почти за спиной Ричарда, склонившись к нему, касаясь его волос своими. — Позвольте мне выбрать и для Вас угощения, Вы же не хотите подать дурной пример нашему юному лорду, уморить себя голодом и выказать пренебрежение старавшимся для нас всех мастеров кухни? Не упрямьтесь, милорд. Я прошу Вас, не откажите, хоть попробуйте ...понемногу..
Она пододвинула к нему блюдо, с разнообразными кушаньями, ловко и аккуратно разделенными листьями салата, действительно всего было понемногу, но блюдо заполнилось и выглядело красиво и аппетитно.
— Такое вино во дворце вряд ли подают — это присылали лорду Ли с его родины — Лиэна наполнила бокалы для него и себя. — Хочу выпить первый глоток за Вас, милорд и нашего милого Седрика, от всей души, поверьте, желаю вам обоим благополучия.
Кто-то поднялся, любезно пересел подальше и молодая женщина оказалась за столом рядом с человеком, при котором учащалось её сердцебиение.

Ричард:
В тарелке Ричарда была ложка чего-то, то ли салата, то ли закуски, что он положил, не глядя, просто, чтобы тарелка не была пустой, но он не ел, скорее создавал видимость этого. До его слуха то и дело доносились звуки приборов, касающиеся друг друга, и этот звук слишком сильно ему напоминал звук скрещенного оружия, и от этого его бросало в холод и начинало мутить настолько, что он сомневался, что сможет сейчас проглотить хоть что-то. А перед его мысленным взором возникали короткими вспышками картины сегодняшнего дня, которые он предпочел бы забыть, но они были слишком назойливы. Он побледнел и едва не вздрогнул, когда к нему обратилась леди Лиэна, оказавшаяся гораздо ближе, чем прежде, когда он встретился с ней взглядом. И он даже не мог сказать, как давно это было: секунды назад, минуты или четверть часа?
— Только, если Вы позволите поухаживать за Вами, — звук ее голоса немного вернул его в реальность, заглушив звуки, уносившие его отсюда на полдня назад. Такие слова стоило произносить с лёгкой улыбкой, но он даже не пытался ее изобразить, направляя все силы на то, чтобы остаться мыслями здесь и сейчас, и чтобы заставить руки не дрожать, пока наполнял блюдо фрейлины, занявшей место рядом с ним. И сейчас он был, как никогда рад, что сидит не во главе стола, и что Седрик занят разговором, и даже не смотрит в его сторону.
— И за Вас, леди Лиэна, — он поднял бокал, соглашаясь и с ее тостом и сделал глоток, к сожалению, совершенно не ощутив вкуса этого особого вина. Сейчас он ты не увидел разницы и между водой и элем. И на самом деле предпочел бы что-то намного более крепкое, но позволить себе это он сможет лишь сильно позже, перед сном, когда окажется в спальне.
— Как Вам жизнь во дворце в новой роли? — он ухватился за разговор с ней, и готов был расспрашивать ее обо всем подряд, и, к счастью, ее ответы ему были полезны, поэтому он готов был их слушать внимательно. Он был перед ней в долгу, и хотел отблагодарить за это, а для этого нужно было узнать её чуть лучше, чтобы действительно порадовать. Можно было, конечно, спросить напрямую, чем он мог бы ее отблагодарить, но знал по себе, что такие вопросы всегда остаются по сути без ответа. Это работает только со случайными людьми, которых видишь в первый и, вероятно, последний раз, те же, кого видишь регулярно, никогда не озвучивают своих пожеланий, даже, если точно знают, чего хотят.

Элинор:
Лиэна едва не лишилась чувств от его слов. Боги, боги, боги!.. Он сам заговорил с ней, она ему интересна! У Лиэны мигом пропала зародившаяся случайно и напугавшая при зарождении, но уже вполне осознанная неприязнь к девице, которой повезло вырасти во дворце и принадлежать к древнему роду.
Она нежно поблагодарила Ричарда за заботу и обворожительно улыбнулась ответному тосту.
— О, я сама очень хотела побывать в роли именно фрейлины. И я довольна... Нет, не так. Я благодарна судьбе за эту возможность, — она говорила совершенно искренне, то недолгое время, что она оказалась во дворце, позволило ей быть полезной ему, быть рядом, иметь возможность видеть и слышать, даже если он обращался не к ней. — А позвольте спросить Вас, милорд... Мне, право, неловко, но не секрет, что слуг интересует жизнь господ, независимо от статуса тех и других... Вы не рассердитесь? Это личный вопрос, но мы в этом доме, и тут... Словом... Мы все гадаем, отчего Вы не обзавелись супругой? Простите, ради всех богов, но это самая большая загадка. Вы красивы, умны, отважны, Вы регент сейчас, но и до этого были высоким лордом. Мы, южанки, так говорят о нас все северяне, — она ослепительно улыбнулась, но в следующий миг выглядела смущённо. — Мы Вам не нравимся, Вы желали бы взять в жёны северянку?
Свои вопросы она задала тихо, почти неслышно, опасаясь быть услышанной кем-то, кроме него. Она осушила свой бокал, вино согрело и придало смелости говорить дальше. Ей было неловко, но она каждый раз, видя его, ломала над этим вопросом голову. Кто бы сказал ей пару лет назад, что она способна на такие глупости! Но вот... Увидела его недвижимого, в шаге от объятий Скорбящей Матери, хвала богам, это позади! И кроме сочувствия и желания чем-то помочь, появилось... Да что уж там, она влюбилась без памяти, как в первый раз. И, понимая, что ей не быть с ним вместе, была счастлива находиться неподалёку.

...
Лиэна переключилась на именно ужин, по-своему расценив вид Ричарда.
— Прошу простить, но я повторю — поешьте, хоть немного. Если не желаете мяса, вот сыры, свежайшие овощи, запечённые на решетке, а вот, Вам понравится, это рыба из здешнего озера, ломтики тоньше бумаги и нежнее лепестка розы, — она видела его бледность и трезво предполагала, что пища просто необходима.
На другом краю стола что-то привлекло внимание сидящих там рядом, и вскоре лютнист, окончивший свой ужин, вынес свой стул в сторону от стола и начал играть. Лились мотивы хорошо знакомые и позабытые, играл он, прикрыв глаза, вдохновенно и прекрасно. А Элинор и Бернард, не поднимаясь с мест, поймали начало мелодии и тихонько запели на два голоса, заставив сидевших рядом замереть, слушая сочетания голосов и слова баллады.

Ричард:
— Думаю, дело не в судьбе, Вы, несомненно, заслужили эту возможность, и я рад, что насыщенные неурядицы последних дней не смогли омрачить Вашего пребывания во дворце. Через пару недель, в честь коронации, состоится рыцарский турнир, надеюсь, это событие Вас особенно порадует, — в этом он почти не сомневался. Последний раз турнир проводился, когда тогда ещё принцессе Элинор было не больше пяти лет, а последний, в котором участвовал Ричард, случился в год ее рождения, тому и был приурочен. И на такое мероприятие всегда съезжалось множество лордов и рыцарей со всех уголков страны, хотя в этот раз явно будут и иноземные гости. Многие из них будут набиваться в женихи принцессы, а те, кто статусом пониже, непременно обратят внимание и на фрейлин королевы, поэтому для дам это всегда было интригующим событием. Даже для уже замужних.
— Разгадка очень прозаична, леди Лиэна, — обычно, когда ему задавали этот вопрос из любопытства, он отшучивался, что не встретил ещё ту единственную, но сейчас разговор был скорее личным,чем праздной общей беседой, поэтому он легко был готов удовлетворить ее любопытство правдой, — Седрик сейчас больше лорд, чем я, а мой титул столь же лжив, как и прежнее родовое имя, он — лишь формальность. А жениться, не имея возможность дать супруге и детям ни имени, ни титула, ни наследства — по меньшей мере бесчестно.
Его немного позабавило то, какие качества она ему приписала. В лучшем случае из этого признавали ум, хотя по большей части его считали исключительно осторожным человеком, и умным лишь в силу этой осторожности и умению обходить острые углы, сохраняя свое шаткое положение при дворе многие годы.
Он сделал ещё несколько глотков вина и наполнил опустевший кубок фрейлины, после чего все же уделил внимание и своей тарелке, больше по настоянию заботливой Лиэны. Он понимал, что поесть ему в любом случае нужно, хочет он этого или нет, чтобы отсутствие у него аппетита не было расценено как неудача поваров, и сейчас это сделать уже было проще, чем, когда в ушах стоял звон оружия.
— А где на юге Вы родились? — она не была похожа на уроженку столицы, хотя и явно была и не из крестьян, ее руки не знали тяжёлого труда с детских лет, да и манерами она обзавелась явно не только в замке лорда Ли. Он не сомневался, что она была прежде замужем, и, вероятно, ее супруг был если не из низшего дворянства, то из какого-нибудь купечества, а раз она не занималась всем этим дальше, то либо сбежала от такой жизни, либо овдовела, а родня мужа не сочла неравный брак достойным того, чтобы наследство перешло в ее руки. Но задавать подобные вопросы ей напрямую он бы не стал, поэтому все это оставалось лишь догадками и предположениями.
Их разговор прервали музыка и тихое пение, но Ричард старался не вслушиваться в слова, слишком хорошо зная, что барды умеют попадать в злободневные темы колкими словами, сами того, порой, не ведая.

Элинор:
— Как Вы можете такое говорить, милорд?.. Не думаете ли Вы, что кому-то было безразлично Ваше состояние, а о сегодняшнем я и вспоминать не хочу, нам рассказали, это было ужасно. Но всё ведь окончилось благополучно, хотя лучше бы и не начиналось...
Лиэна вспыхнула, она ответила ему на вопрос о новой роли фрейлины и пребывании во дворце, но никак о событиях, которые её и пугали, и волновали, а как она тревожилась за него, ей даже высказать было невозможно. Ну и говорить вслух о том, кого она считает виновной в этих "неурядицах", было немыслимо. Свободное общение или нет, это измена короне, злословие или обвинения в адрес королевы, хоть лишь по титулу... Она прервала этот поток мыслей, с удовольствием переключившись на его слова о турнире и праздниках. Это было превосходное известие! Значит, будут и балы, и гуляния, множество гостей и новых лиц.
— О, милорд, мне совестно теперь, что я спросила, — его ответ поразил её. — Благодарю за откровенность и прошу простить мою бестактность. Я никогда не позволила бы себе... Это от... Одним словом, простите...
Лиэна слышала лишь лютню, а приметив, что дальний от них край стола, включая управляющего, оставили блюда и приборы, на что-то глядя или слушая, интереса не проявила. Весь её интерес находился рядом. И вырос стократно от откровенного ответа и сути этого ответа. Нет, нет, никаких несбыточных надежд пока не появилось, но уже эти "нет" не казались ей столь уж непоколебимыми.
— Вам любопытна моя жизнь до того, как я попала сюда, я поняла верно? Это скучная и совершенно обычная история, — с улыбкой она взглянула на стол перед собой и показала своим примером, что не дело вести беседы, игнорируя поданную еду.
Лиэна внезапно поняла, насколько сама проголодалась, и с аппетитом, но не теряя изящества движений, уделила внимание блюду. Она заметила, как Ричард бросил короткий взгляд в сторону господина Йена, услышала, что лютнист заиграл следующую мелодию, взглянула, немного отклонившись назад, на Седрика, поймала взгляд, одобряюще улыбнулась мальчику. Он выглядел уже совершенно спокойным и непринуждённо общался с соседом и подошедшей к ним малышкой Катариной.
Кто-то уже поднимался и выходил, обычно люди, которым нужно было раньше покинуть стол, и садились со стороны места управляющего, а дальше от дверей и ближе к месту, закреплённому за лордом Ли, те, кто располагал свободным временем. Но общий тихий гул голосов не замолкал, а лютнист играл так же, как начал — слышно для всех.
— Вы не утратили интереса к банальной истории? — она отпила вина и улыбнулась Ричарду, уже избавившись от ощущения неловкости.
— Я слышала, что все земли южнее северных границ Эрстона называют югом, хоть до истинного жаркого юга отсюда и далековато.
Она родилась в городке почти на границе с землями Риверсов, шестой дочерью в семье разбогатевших простолюдинов. Когда ей было четырнадцать, на обратном пути с ярмарки она и её сёстры встретили небольшой отряд богато одетых всадников. Один из них обратил на неё внимание. Через год он приехал к её уже старым родителям с предложением избавить их от необходимости искать жениха для младшей дочери. Он оказался дворянином, бароном и добрым мужем. Детей не дал и погиб чуть больше шести лет назад. Его родичи, само собой, указали на ворота. Домой она вернуться не могла, родителей к тому времени уже не было, остаться на землях  барона и говорить нечего. Поехала в столицу от отчаяния, и добрые люди подсказали этот чудесный дом. Тут научилась она всему, чего не умела ранее, а привычка жить в замке мужа теперь сбивает многих с толку.
Бернард не смог уговорить Элинор исполнить дуэт, хоть и предлагал разные и, после старинной баллады, спетой ими камерно, не сговариваясь, поднялся и подошёл к лютнисту, выбирая песню для всех, а она беседовала с управляющим и подсевшими к ним ближе.
Вошёл Ивар, увидел её, окинул взглядом стол, широко улыбнувшись, кивнул Седрику, перевёл глаза и встретил взгляд Ричарда, коротко отсалютовал, обозначая своё присутствие, если понадобится.
— Ивар, присаживайся, я хочу подняться в свои бывшие комнаты.
— Позвольте сопроводить, миледи.
— Нет, нет, поешь уже, я не заблужусь, — улыбнулась она ему.
Поднявшись, убедилась, что и Седрик, и Ричард выглядят много лучше, чем несколькими часами раньше, блюда и бокалы не производят впечатления нетронутых, оба заняты приятными разговорами. Не дожидаясь, пока кто-то из них ощутит её взгляд, опустила ресницы и поменялась местами с Иваром. Пожелав ему приятного аппетита и поблагодарив соседей по столу, незаметно вышла и направилась наверх, в комнаты с широким балконом над озером.

Ричард:
— О, миледи, это был вовсе не укор, и уж точно не мог бы быть в Ваш адрес. Вы многое сделали и для меня и для королевы, и я действительно рад, что все эти события не заставили Вас пожалеть о том, что Вам довелось стать фрейлиной. Многих мог бы испугать сразу такой круговорот событий, — она расценила его слова превратно, поэтому он поспешил внести ясность, проигнорировав ее заключение о том, что все закончилось благополучно. Здесь уж кому как. Хотя для королевства да, все закончилось благополучно, можно сказать даже, наилучшим образом.
— Леди Лиэна, если Вы задали личный вопрос и получили на него прямой ответ, значит, он не был бестактным, и извиняться Вам не за что, — его губ коснулась лёгкая полуулыбка, — будь вопрос бестактным или неуместным, Вы бы услышали или что-то уклончивое или неприкрытую ложь. Кроме того, при дворе часто звучат весьма откровенные вопросы, которые Вас ещё удивят, так что будьте к ним готовы.
У нее были хорошие манеры, но явно не было опыта дворцовых разговоров и интриг. Вот где можно было услышать самые прямые и порой откровенно непристойные вопросы, но подобное зазвучит ближе к коронации и турнирам, когда придворные облегчённо выдохнут, а непонимание того, что происходит с властью, уйдет. Тогда ей, вероятно, пригодится это знание, по крайней мере какой-нибудь вопрос с подвохом уже не так обескуражит.
Какое-то время он ещё пересиливал себя, чтобы довести оставшееся на тарелке количество еды до приличного, после чего вновь пригубил вина и обвел взглядом сидевших рядом с ним. Седрик был увлечен разговором, прислушавшись, Ричард услышал, что речь идёт о врачевательстве — не самая подходящая тема для ужина, но вмешиваться он не стал, а слова леди Лиэны вернули его внимание к ней.
— Мой жизненный опыт говорит, что банальных историй не бывает, и даже если события одной жизни похожи на другую, каждая уникальна, — в подобных разговорах он чувствовал себя свободно, они, а отличие от более общих разговоров о погоде и о прекрасном, давались ему легко, и он с вниманием слушал ее рассказ, во многом совпадающим с его предположениями, хотя ему в голову не приходило, что она почти северянка.
— Смелое путешествие. Не скучаете по родным местам и сестрам? — решение поехать именно в столицу было понятным, но не каждый на такое решался, тем более, если намерение было попасть не во дворец, а просто в хороший дом. А еще в этом была некая ирония, потому что был очень велик шанс того, что своих прошлых "родичей" Лиэна еще увидит на предстоящем турнире. Только теперь ее статус будет выше, чем у баронетов, ибо фрейлина королевы в любом случае становилась на ступеньку выше обычного дорянства.
Взгляд Ричарда скользнул к дальнему концу стола, где ощущалось движение, встретился взглядом с капитаном. Часть служащих уже начинали понемногу расходиться по своим делам, и значит, вскоре и он сможет покинуть зал, но пока еще стоило задержаться.

Элинор:
После печальных или спокойных мелодий лютнист с Берном завели любимую гвардейцами песню, пришедшую в эти земли откуда-то с востока и полюбившуюся многим, мужчины за столом развернулись и начали подпевать, а кто не пел, тот отстукивал ритм каблуками или хлопал ладонью по колену.
*Моя трагедия комедий балаганных смешней, и потому безумно мне дорога*
*Я научился находить себе прекрасных друзей, но не могу найти по силам врага* ...
*Но не могу найти по силам врага*
*Среди завистливых ничтожеств и пустых болтунов, скажи хотя бы разглядеть тебя как?!*
*Я вновь блуждаю в буреломе из обманчивых снов, ищу тебя, о мой единственный враг* …
*Ищу тебя, о мой единственный враг*
*Сто подлецов и двести трусов мой тревожат покой, но быть врагом, однако, надо уметь* …
Лиэна была на седьмом небе от всего этого ужина и разговора с ним. Деликатен, превосходный собеседник, а главное, ему с ней не скучно, он отвечает и задаёт вопросы! Она на какое-то время вовсе утратила способность говорить, боясь сказать лишнего, и лишь улыбалась то смущённо, то лучезарно и открыто, то отводя взгляд, то любуясь небесной синью его глаз.
— Ничуть, — не задумываясь ответила она, вновь обретя способность устной речи. — Мне не о чем сожалеть в своём прошлом. Оказавшись одна, я была сама по себе и не испытывала ни тоски по местам, ни желания повидаться с людьми. Поначалу меня пугало это в себе, но если никому не говорить…
Она посмотрела на него с очаровательно лукавой улыбкой.
— Мы ведь оба забудем обо всём, что тут было сказано, как только поднимемся из-за стола?

Ричард:
— Неужели Вас пугает осуждение тех, чьим представлениям о правильности Вы можете не соответствовать? — это было необычно слышать, часто люди в подобном не хотели признаваться даже себе, как и в принципе в своей зависимости от мнения окружающих, хотя каждый избирал для себя определенную роль в глазах других, и это мнение других могло значить очень многое, особенно при дворе. Это мнение могло возвысить до королевского советника того, кто не имел влияния, а могло толкнуть в бездну того, кто считался фаворитом.
— Этот разговор не будет мной никому пересказан, миледи, но я его не забуду. Но, если Вы пожелаете, я могу делать вид, что его не было, — он редко забывал то, что говорил, и тем более то, что говорили ему, отвечая на его же вопросы, но делать видимость скверной памяти или незначительности каких-то бесед он умел так же хорошо, как и хранить тайны, особенно, если его об этом просили. И он вполне мог понять, что леди Лиэна, начиная новую жизнь при дворце, совсем не желала бы раскрывать детали своего прошлого, которыми поделилась с ним случайно ли или из доверия.

Элинор:
— Пугает, милорд?..  Да, вероятно. Хотя, скорее всего, мне это неприятно, и я не хочу создавать сама себе же лишние неприятности. Думаю, это естественно для человека.
Его "не забуду" отозвалось в душе молодой женщины, как обещание чего-то большего, чего-то прекрасного и несбыточного.
— О, мне достаточно Вашего слова. Не нужно разыгрывать передо мной забывчивость. Я не могу выразить Вам, как рада этой беседе с Вами. И в свою очередь, заверяю, о Вас от меня никто ничего не узнает, кроме того, что и так всем известно, лорд-протектор.
Управляющий поднялся и сделал несколько распоряжений, подошедшим к нему. Потом окинул взглядом стол и едва уловимым движением руки, не меняя спокойного выражения лица, согнал со стульев всех подростков разом, они словно растворились по велению колдуна. Незадетой осталась Катарина, стоявшая за рослым слугой и даже пригнувшаяся, как-только заметила, что господин Йен поднялся.
— Лорд Седрик, а Вы теперь переберётесь сюда или будете только приезжать? Перебирайтесь! До дворца недалеко, а я могу Вас будить, я поднимаюсь раньше всех!
Ей новый лорд очень понравился, не был бы лордом мальчик, она утянула бы его плавать на озеро. Надо было только дождаться, когда господин Йен уйдёт к себе.
Элинор, оставив на столике два исписанных листа, сложенных вчетверо, но ничем не запечатанных, подписала один капитану Брэйну, а второй Седрику. Рядом с посланием юноше выложила короткий с причудливым узором на рукояти меч лорда Ли и его широкий звездный пояс, сверкавший даже при скудном свете пары свечей на столе, больше она не зажигала. Оба эти предмета были переданы для неё, но она рассудила, что Седрику и то и другое пригодится больше, а её память не зависела от вещей.
"Седрик, пусть твой путь будет прям и ясен. "Не предавай близких, не приближай единожды предавших, но сперва научись распознать предательство, не приняв за него нечто иное" — я слышала эти слова в твоём возрасте, не вполне понимая,  и всё ещё помню их, теперь уже сознательно соглашаясь. Меч и звёздный пояс лорда Хеймерика используй, как тебе будет угодно, они твои.
Обними за меня своего наставника.
Прощай. Будь счастлив ты и счастья твоему лорду.
Забудьте меня и не ищите, такова моя воля.
Bi beannaichte"
Она уже один раз спускалась и, заглянув в зал для прислуги и совместных трапез, долго сквозь набежавшие слёзы смотрела на обоих — заинтересованные лица, улыбки, ни следа того, что она видела часами ранее. Ей было одновременно и до невозможности отрадно за них обоих, и так же тяжело за себя. Но она приняла решение раньше, ей оставалось только убедиться. Спасибо, лорд Виллем, спасибо, Ирвин. Вы оба были правы.
Она переоделась в охотничий костюм и надела сапоги. Оставив письма на столе, не притворяя за собой дверей, Элинор стремительно сбежала по лестницам и стрелой влетела на конюшню. Никого. Своего иноходца узнала по объёмной седельной сумке, в которой лежал широкий, тёплый плащ, последний дар королеве. Оставалось лишь миновать стражу на воротах, но с этим и дитя бы справилось.
— Ваше Величество, если позволите, уже ночь на дворе. Вы бы обождали сопровождение..
— Благодарю за беспокойство, но мне необходимо срочно уехать по личным делам. Насколько мне известно, мои личные дела не должны касаться никого, кроме меня, и не требуют чьего-либо одобрения. Или появился какой-то новый указ, о котором я не знаю? Отворите немедленно!
Ослушаться или как-то задержать ни один из двоих не осмелился, вид у неё был довольно грозный, а путь до дворца безопасен и недолог.
— Доброй вам ночи, добрые люди! — крикнула она, пустив коня с места в галоп.
Когда Ивар узнает, что её нет ни в замке, ни в её дворце, он только под утро найдет плащ, зацепившийся за скалу над водопадом, и вернется не домой, а в казармы, вымокший и продрогший, но, не замечая этого, велит парням помочь ему в поисках на озере под водопадом. Только когда его насильно усадили и напоили горячим чаем, укутав и обступив, не позволяя вскочить и отправиться опять на поиски, примчался мальчишка из замка лорда Ли и передал оставленное ему письмо.
А когда во дворце покажется Ричард, его найдет лорд-законник и вручит честь по чести безошибочно составленное завещание. В котором недвусмысленно говорилось, что он единственный и полноправный наследник королевы. Законник пояснил, что если у наследника есть сомнения, он становится наместником, пока сомнения свои не развеет.

Ричард:
Видимо, откровение все же было случайным, раз она так обрадовалась его словам о том, что никуда дальше суть их разговора не уйдет. Что ж, ее волнение было понятно: если бы подобный разговор состоялся во дворце, с одной из многих придворных дам, историю Лиэны уже к утру знал бы каждый. Не бог весть какой повод для сплетен, но слишком много поводов и не бывало.
— Я пока ещё не решил, — честно признался Седрик, глянув на Ричарда, но тот смотрел в другую сторону. Вообще-то ему здесь нравилось, и он хотел остаться. Если на то пошло, то ему здесь нравилось намного больше, чем во дворце. Ему и в замке графа нравилось больше, но туда было так долго добираться. Во дворце было красиво, но там происходило столько всего, и ещё там было слишком много не просто незнакомых, а совсем чужих людей, там все было иначе, и если он находился не в кабинете лорда Ли, то чувствовал себя чужим, а здесь ощущал, как дома. Но чтобы принять решение, ему нужно было сначало обсудить это со своим лордом, но дергать его сейчас ради этого он не хотел.
Спустя ещё какое-то время Ричард поднялся из-за стола, поблагодарив всех. Элинор за столом уже не было, и он,спросив, где её можно найти, направился к комнатам, что ему указали. Он хотел уточнить у нее, желает ли она вернуться во дворец или хочет остаться до утра здесь. По ехали они вместе, значит и уезжать должны были так же. Но комната была открыта и пуста. На всякий случай он позвал ее, не переступая порога, но ответила ему лишь тишина, и он спустился вниз. Она могла выйти прогуляться, судя по всему, вечерние прогулки перед сном были ей по душе, но стражники на воротах сообщили, что королева спешно уехала по каким-то личным делам.
— Одна? — недоверчиво переспросил Ричард, не веря своим ушам, но получил очень однозначное согласие и помрачнел.
К чему вообще было сюда ехать, со словами, что это так для нее важно, если после умчалась прочь одна, не прощаясь, не прихватив хоть кого-то в сопровождение? Ему пришлось вернуться в зал, он тихо сообщил Седрику на ухо, что должен вернуться во дворец, потому что королева покинула замок одна и не предупредив об этом, спешно с ним попрощался и сделав знак капитану выйти за ним следом, вновь покинул обеденный зал. Стараясь не слишком явно кипеть негодованием, сообщил капитану об Элинор и, натягивая перчатки, объявил о том, что они возвращаются во дворец, попытаются догнать королеву по дороге. Догнать им ее не удалось, но и во дворце она не появлялась, и раздражение Ричарда смениролось тревогой. Вместе и Иваром он отправил еще несколько отрядов гвардейцев на поиски Элинор.
— Какое к черту завещание?! Когда оно попало в Ваши руки? Что Вам сказала королева, передавая этот документ? — Ричард буквально кипел злостью на все: на то, что все это на него свалилось разом, на Элинор, на то, что он вновь вынужден ее искать, на то, какие слухи ползут по дворцу, на то, что вообще все это происходит. Мало ему было вчерашнего дня? Что он в конце-концов ей такого сделал, что она решила обойтись с ним вот так? Свалить на него все, обострить все до крайности и направить на него все невидимые и видимые клинки королевства. Он для нее поступился с личными убеждениями, а она...
— Капитана Брэйна ко мне, — он выдохнул, взяв себя в руки, но нервно прошёлся по кабинету в ожидании появления королевского гвардейца. Ему сообщили, что тот уже вернулся с не радостной находкой.