Тем временем в королевском дворце Танна открылись те двери, которым в этот поздний час не полагалось открываться, и в покои Вильяма Криптона вошел тот, кто не должен был в них входить. Но пока королевский секретарь вот уже несколько дней лежал в своей постели, убежденный, что подхватил сильную простуду, и не мог думать ни о чем, кроме сна, пока лорды советники ехали по своим домам, а Сеймур Вуд сменил караульных у дверей арестанта на совсем других, умеющих закрывать глаза, Риверс чувствовал себя в безопасности, уверенно и в своем праве.
— Итак. Бывший первый советник короля, покусившийся на его жизнь и власть. И тем не менее все еще живой и даже не в темнице, — он не без интереса смотрел на Криптона, с виду весьма располагающего к себе человека. Кто бы подумал, что вот такой может учинить переворот? Впрочем, и в прошлый приезд Алана сюда в гости к родственнице и знакомство с этим человеком, он бы не подумал, что тот на такое способен. И сейчас словно ожидал, что увидит перед собой кого-то иного.
— Наш общий знакомый настоятельно советовал мне поговорить  с тобой, сказал, что ты в курсе почти всех событий во дворце. И если так, то ты знаешь, какие законы были приняты в последнее время. Эрстону нужна другая правящая рука. И, говорят, ты знаешь, как это устроить с большим успехом, чем в прошлый раз.

Виллем Криптон читал. Ничего запрещённого, один из очередных томов исторических хроник. Пыль веков. Упражнение для ума. Он уже долгое время ложился спать почти под утро, а открывал глаза за мгновение до того, как появлялся молчаливый слуга, призванный скорее не помогать ему приводить себя в порядок, с этим у бывшего первого советника никаких сложностей не возникало, а удостоверяться, что тот всё ещё жив. Пусть проверяют. Пусть ждут. Он всё ещё жив, а в нём жива надежда.
Звук открывающейся двери заставил Виллема вздрогнуть и несколько более поспешно, чем требовалось, захлопнуть книгу. Он встал, шагнул к двери и замер с мягкой улыбкой на губах и пристальным вниманием в прищуренных глубоко запавших тёмных глазах под седыми бровями. Неужели те вести, что он получал... И этот... Каким-то образом связаны? Однако вступительное слово не оставляло места для сомнений.
Поздний гость продолжил после незначительной паузы. А старый коршун мгновенно вспомнил это своё прозвище, которое никто не посмел бы бросить ему в лицо, а вспомнив, поблагодарил судьбу, что он коршун, а не кролик.
Улыбка его сделалась печальной, во взгляде сверкнул старческий укор, и какое-то время он смотрел немигающим взглядом в глаза этого простака. Виллем шумно и глубоко вздохнул и, повернувшись спиной, подошёл к кровати, сел, а затем поднял голову на Риверса и жестом указал на единственный стул.
— Не вполне уверен, о ком Вы говорите, милорд. Есть лишь один знакомый, кто приходит на память после Ваших слов. Тот, чья невоздержанность стоила мне свободы, а королевству... — Он качнул головой, словно с трудом остановил себя от произнесения лишних слов. — Я и верно кое-что знаю и о чём-то догадываюсь. Попросту от скуки. Но я пленник. Я не владею ситуацией. Я, извольте видеть, бессилен, стар и немощен.
Он поднялся одним движением и вперил острый взгляд в Алана. Лицо его ничего не выражало, кроме крайней степени сосредоточенности.
— Если речь о том самом знакомом, он не прислал бы ко мне испытывать или пытаться раскусить столь благородного мужа. У него есть некий план и нужен взгляд со стороны и, если он всё так же невоздержан, то и некие поправки к плану. Я не ошибаюсь в этих своих предположениях, высокородный лорд Алан Риверс.
Последнюю фразу, по форме вопросительную, он произнёс твёрдо и со значением, выделяя слова.

Алан прошел в комнату, но на стул глянул брезгливо и садиться не стал, решив, что удобно ему на нем все равно не будет, а больше тут сесть было и некуда. Но остановился рядом, опустив тяжелую ладонь на спинку стула.
— Он по понятным причинам старается не появляться в столице у тем более не может появиться во дворце, пока он объявлен преступником. Но у него здесь есть свои люди, которые его обо всем информируют и поддерживают деньгами. А на моей стороне здесь лорд Вуд и те лорды, что крайне недовольны сложившимся положением дел и этими северными реформами. Сейчас король в отъезде вместе с новым командором, своей дочерью, дипломатом и новым советником по дорогам. А секретарь, которого Дэниэл оставил зачем-то за главного, борется с простудой. А потому достаточно одного моего слова, чтобы тебя выпустили отсюда хоть бы и немедленно. Но нам нужен план действий, второго такого шанса у нас не будет, — он говорил, время от времени хмурясь на те моменты, что ен очень понимал. На его взгляд все это имело смысл, если бы Дэниэл был мертв. Девка-наследница, это, конечно, посмешище, тут просто нужна бы крепкая рука, чтобы отодвинуть ее на задворки, выдать замуж за какого-нибудь там герцога или принца и отослать куда подальше. Но пока Дэниэл жив... Но Растен был уверен, что Криптон подскажет, как это провернуть и как представить власть Дэниэла незаконной или объявить его мертвяком. На это он и надеялся сейчас. Потому что надеяться на то, что Дэниэл, наконец, даст ему то место, какого он заслуживает, приблизит к себе, было уже бесполезно. Он даже на время своего отъезда не дал ему те полномочия, что безусловно должны были быть его. Как можно оставить главным какого-то секретаря, когда вот перед тобой твой родич?!

Виллем быстро прикинул расстановку сил. Положения и количество фигур на доске в этой партии давали простор по-прежнему белым, только за них теперь играет рука окрепшего и возмужавшего мальчика-северянина. Прошлую партию белые проиграли, хоть начали умно, чисто и уверенно. А пред ним стоит тот, кто разрубит игральный стол одним движением. Прекрасно, что так кстати захворал Альвейн, чем бы ни являлась его хворь.
— Алан, говорю тебе как сыну, которого не имел, не теряй времени. Слушай внимательно и не перебивай. Выведи меня немедля под видом прислуги и устрой встречу с нашим знакомым. Тебе не следует марать руки, ты наша надежда, надежда королевства. Но нужно кое-что сделать. Охрану и слугу необходимо убрать. Совсем. Слугу следует вызвать сейчас. Пусть воды принесёт, я всю выпил, — он поднял графин, подошёл к спинке кровати и вылил по стене на пол всю воду. — Итак. Меня объявить ушедшим к большинству по старости и от тоски. Пышных проводов я не заслужил... Что-то придумаете, чтобы моя Аннетта даже не думала в чём-то усомниться, а погоревала и занялась бы сыном. Она невеликого ума и скорее наседка, чем кто-либо ещё. Для прочих всё будет просто и объяснимо.
Виллем смотрел в глаза голосу Реджинальда и надеялся не на понимание Алана, а лишь на то, что такой вариант был оговорён. Иначе пусть убирается и докладывает хозяину, что ему будет угодно. Чутьё подсказывало, что Растен должен был не только предположить, но и уполномочить свою пешку решить этот вопрос.
Своей импровизацией с водой Виллем показывал решимость, и в глазах пешки эта короткая сцена должна была выглядеть сжиганием мостов. Чем же ответит полная сил, тщеславия и амбиций пешка старому невольнику?

Вариант не марать руки и вообще остаться в стороне и хранить себя как надежду королевства, Риверса устраивал больше всего. Рисковать понапрасну ему совсем не улыбалось. А так, случись что, он не у дел. О том, что он был тут, знали только Вуд и его стража. Стража ничего не скажет, а Вуд тем более, иначе он же первый и станет заговорщиком.
— Охрану Вуд заменил на другую, на свою, они ничего не скажут, — он не понял, зачем убирать слугу, поэтому медлил с ответом на этот счет, но вариант, что Криптона нужно будет сделать временно усопшим, рассматривался, поэтому сюрпризом это не было.
— Не лучше ли, чтобы стража вызвала сговорчивого лекаря, который и сообщит о кончине? Пропавший слуга разве не будет вызывать подозрений? — Алан не считал себя трусом, но сейчас осторожничал, не желая попасться на какой-нибудь глупости. Эти то двое будет далеко от дворца, а вот он то останется тут. Конечно, он им был нужен, иначе кто будет королем? Не имея иных наследников, им придется короновать девчонку. Конечно, опять же, есть еще его семья, но они слишком далеко, чтобы кто-то о них тут в этом свете вспомнил, да и если его при дворе уже знали, что Энтони никто в глаза здесь не видывал, и родство тут роли уже не сыграет.

Так значит, охрану они уже заменили! Блестяще, и одним вопросом меньше.
Нет, нет, нет. Вмешивать ещё какого-то лекаря? Глупость неимоверная.
Решение нашлось мгновенно.
— Алан, я как никто понимаю, что значит рисковать, находясь в этих стенах. Но моя оплошность в том, что я не раскрыл подробностей. Изволь. Слуга входит, а ты его оглуши, ибо я не справлюсь. Я же наскоро переодеваюсь им, а на него надеваю то, что сейчас на мне. Затем я открываю это окно, и он не без твоей помощи из него вылетит. А там, внизу, найдут то, что было человеком в моих одеждах. Скажут, что по недосмотру слуги окно осталось открыто, и я покончил с собой. Под видом слуги я выйду после тебя, не закрывая окна. Скажи лишь, где нам встретиться. И кто после этого происшествия сможет требовать объяснений с тебя? Никто не посмеет и даже в голову не придёт. Позже я, возможно, и воскресну, но, полагаю, обойдусь без этого. Мне воскрешение видится неким излишеством.
Вопросы! У Виллема были вопросы, требующие ответов. Он решил, что сможет повторить их игроку, если пешка не сможет ответить.
Достаточно ли мечей и денег? Как скоро ожидается возвращение короля? По-прежнему ли высок авторитет Вуда в гвардии? Смогло ли духовенство быстро завоевать подобный? Есть ли свои люди среди высших священников? На что годится леди Лукреция Хейзелвуд, в девичестве Растен?
Размышляя о вариантах, что он уже сейчас готов был бы обсудить с Растеном, Криптон не спешил задавать свои вопросы Риверсу.

Алану понадобилось не много времени, чтобы оценить план, на который он тут же и согласился. Кто станет искать слугу? Даже если что-то пойдет не так и их план задержится в воплощении, к моменту, когда Дэниэл вернутся в столицу, он и думать забудет про своего пленника. Кажется, и так не часто вспоминал. Может быть, оттого старик до сих пор и жив.
Все прошло гладко, без заминки. Алан посмотрел из окна вниз, решив, что после такого падения, да, в этом теле сложно узнать конкретного человека. Найдут, придут к тем выводам, что и требовалось, а если дотошному секретарю мало будет известия, и он захочет узнать как так вышло, что слуга оставил окно, так тот потому и исчез, что понял свою оплошность. Никто и вспоминать не станет. Напоследок он лишь сказал, куда Криптону стоит явиться, чтобы дальше о нем позаботились, и с чистой совестью, ушел к себе.
Но встретил бывшего первого советника не Растен, а Лукреция.
— Боюсь, говорить Вам придется со мной, —  сразу начала она, не дожидаясь вопросов. — По крайней мере ближайшие три дня. Но я уже подготовила для Вас дом в Танне. Не слишком большой, не в центре, но и не совсем на окраине, такой, что не будет привлекать излишнее внимание к своему новому жильцу, и при должной осмотрительности Вы сможете без проблем передвигаться и по Танну и по окрестностям.

С этого и следовало начинать, укорил себя Виллем, но тут же и оправдался. Сколько он взаперти, отрезанный от жизни, дел, речей, вопросов и ответов... Благо приобретённые навыки не пропадают бесследно, а напротив, возвращаются в полной мере. Вот король Блэйк, тот умел в нужный момент купить, напугать или возвысить. Точно знал, кому дать чёткую команду, а кому предоставить мнимый выбор. Но он и не был лишён свободы ни разу. Так что это вопрос, кто более крепок и прозорлив.
Команду Алан воспринял превосходно, и всё было кончено чисто и быстро. Виллем полистал том, который читал последним, нашел удачное место и оставил книгу открытой на этой странице. При нём тут ничего своего не было, а кольцо... С грустью на сердце, но не дрогнув ни единым мускулом, кольцо он снял и нацепил на палец слуге.
Он выждал время, вышел и, не глядя на стражей, немедля, но и не суетясь, направился к выходу из дворца. У мальчиков в караулке пожилой отец одной из кухарок попросил какой-нибудь завалящий плащ, его собственный залил горячим бульоном внук, так уж пострелёнок. Парни скромного старика выручили и благословили в добрый путь к дому.
Добравшись до места, Виллем Криптон сосредоточился на первой встрече с Растеном. Да, у него есть за что быть сердитым на Реджи, но и тот наверняка винит в чём-то ответно. Лучшим решением он видел сразу ограничить это горячее место. Претензии есть, но они ничтожны по сравнению с задуманным. Растен без него сорвётся, уверовав в свою неуязвимость и удачу. У Криптона нет тех сил и средств, что необходимы. И им обоим нужно провести в короли пешку, не растеряв позиций.
— Сказать, что рад видеть Вас, миледи, и Вы сочтете меня льстецом. Но я помню Вас прелестной умницей Лу и позднее самой одарённой для жизни и блеска при дворе из всех, кого я встречал юных леди. Моё почтение, прекрасная леди Лукреция, и моя безмерная благодарность за предусмотрительность. Уверяю, я не покину дом, что для меня избран, пока волосы и борода не скроют мою обычную внешность от тех немногих, кто помнит ещё первого королевского советника.
Стригся он всегда коротко, как гвардейцы или лорды, владеющие оружием, и всегда был начисто выбрит, даже в заключении.
— Миледи, полагаю, я могу обрисовать Вам те варианты, что пришли мне на ум при встрече с нашим... новым государем. Ваш почтенный родитель узнает о них от Вас, не так ли?
Виллем не задавал вопросов о своем питании или прислуге, о том, кто будет делать покупки, заниматься для него приготовлением пищи, кто и сколько готов платить за всё это. Разумеется, ему не было безразлично, какой и за чей счёт окажется теперь его жизнь, однако всему свое время.
— Из возникших я выделю три вполне жизнеспособных варианта. Миледи, заклинаю, сообщите об этом первым делом отцу. Информационная изоляция важна для любого варианта. Если ещё этого не сделано, то уже пора перекрыть тракты, ведущие из северной провинции к столице. Курьеров следует перехватывать, а на постоялых дворах, на рынках и в трактирах распространять слухи о «мятеже в провинции» или «болезни короля», загодя обесценив любые реальные вести, если такие прорвутся, и готовя почву для смены власти.
И он неспешно и вдумчиво обрисовал ей каждый из способов смены власти.
Первый.
Захват столицы и смена правителя через знать. Символика и право!
Лишить короля возможности вернуться в столицу, объявить его отрекшимся и короновать нового до того, как весть о заговоре дойдёт до провинции.
Контроль ворот и арсенала. В ночь перед ключевым днём верные командору офицеры берут под контроль городские ворота, арсенал и казармы. Сделать тихо, под предлогом учений или внезапной тревоги из-за якобы замеченных разбойников, вероятно, северян.
Одновременно с этим арестовать или запереть в их домах тех дворян, которые точно верны королю. Под домашний арест. Отчего не перебить? Дабы избежать кровопролития и обвинений в тирании.
Созвать знать. Предъявить «доказательства» того, что король, уезжая, фактически бросил королевство, а назначение дочери — это нарушение древних законов и угроза стабильности.
Знать под давлением и из страха перед хаосом соглашается, что нужен регент или новый король. На трон садится Риверс, и его тут же венчают на правление в главном соборе столицы. Церемония должна пройти быстро, но с соблюдением всех ритуалов, чтобы придать всему видимость законности.
Когда король вернётся или когда до него дойдут вести, предъявить свершившийся факт: столица присягнула новому монарху, церковь благословила, а попытка силой вернуть трон будет объявлена мятежом против собственного народа.
Есть одно слабое место: если кто-то из знати успеет тайно предупредить короля или его советника-северянина. И тут следует вернуться к вопросу контроля над трактами и дорогами.
Второй.
Ловушка в пути. Устранение и похищение. Наиболее кровавый и нежелательный, на его взгляд, вариант, однако оттого не менее действенный.
Шаг первый. Дезориентация. Разослать ложные депеши в провинцию от имени столицы, распространить слухи. В которых будет речь о внезапном бунте в столице, что потребует немедленного возвращения короля. Это вынудит короля возвращаться по тому же известному маршруту.
Подготовить засады и не одну. Отправить туда отряды своих людей под видом удалых разбойников или мятежников из... да хоть из Ледмора. Они занимают выгодные позиции на узком перевале или у брода, где-то, где королевский эскорт будет вынужден сгруппироваться и двигаться медленно. Блэквуда в таком случае надо убить. Сам король должен получить ранение, но остаться жив непременно! Он должен быть пленён.
Принцессу ни в коем случае не убивать и постараться даже не ранить, это наверняка вызовет волну ненависти, её мы спасаем от разбойников. Люди Растена увозят её в отдалённый, хорошо укреплённый замок под предлогом защиты. В столице и по всем землям рассылается весть: «Король пал жертвой предательства северян, он обманут и не может править Эрстоном, не нанося ему урон и вред, и подлежит справедливому суду, но его дочь спасена и находится под опекой знати. Растена объявляют защитником королевства и правой рукой нового короля.
Короля — в темницу. Если он умрёт от ран или горя — отлично. Если нет — его отречение от престола можно подписать за него. Повод? Неспособность справедливо править.
Слабое место здесь тоже есть. Есть риск, что своевольная девочка что-то сообразит и сможет сбежать.

Третий ему виделся самым лучшим.
Церковный рычаг — чистый инструмент. Возрождённая вера в богов.
Провозглашение дочери наследницей — это следствие еретического влияния Севера и нарушения божественного порядка.
Тут важна помощь духовенства. Командор и знать пусть окажут давление, пообещают земли, привилегии и всестороннюю защиту. Пока король в отъезде, церковь публично осуждает его решение назначить наследницей дочь. Проповеди в соборах говорят о том, что это грех, ведущий королевство к гибели. Король не явился пред ликом богов, пренеьрёг назначениями, ни с одним из священнослужителей ни разу не побеседовал. Если это не так, то путь так будет сказано. Под влиянием проповедей и слухов в столице начнутся волнения. Командор не должен подавлять бунты, а должен направить их в нужное русло.
Риверс выступит как голос разума и защитник истинной веры предков. Он пообещает восстановить порядок и следовать воле церкви.
Столичный гарнизон, видя поддержку церкви и народа, откажется сражаться за короля, когда тот вернётся. Не пойдут против своих соседей и родни, против народа, из которого вышли. Королю будет предложено отречение и жизнь в изгнании ради спасения души и мира в королевстве.
При отказе, ну... В таком случае этот вариант будет подобен предыдущему. Темница и всё же отречение.
Слабых мест ни единого при должной изоляции, о чём было сказано в самом начале.
Виллем очень давно не говорил так много и столь сосредоточенно. Но он нисколько не устал. Ни в малой степени. Бывший первый советник ощутил себя вновь живым и едва не счастливым.
— Буду ожидать выбора, леди Лукреция. А своё предпочтение я позволил себе обозначить сразу.
Любой заговор требует золота. Знать, вероятно, даёт достаточно средств, но тот же командор Вуд может «позаимствовать» казну из городского хранилища, объявив это временной необходимой мерой, тем паче что казначея Дэниэл так и не удосужился назначить. А может, и не объявлять ничего.

Лукреция лишь вздохнула при словах Криптона. Она действительно, казалось, была рождена именно для этого, а что в итоге? В свои шестнадцать она уже была замужем, как казалось, за блистательным лордом, а в итоге супруг оказался не охочим до признания и светской жизни, во дворце она лишь первые годы еще появлялась на балах, но чем дальше, тем реже Хейзелвуд стремился во дворец и по большей части игнорировал приглашения на бал. за себя и за нее. Вместо этого она прозябала в провинции, а когда супруг отправился к большинству, так еще и ее оставил без прав и влияния, решив, что ее персонально даже не нужно поминать в завещании. Но жизнь давала и подарки: если все сложится хорошо, то она станет, как минимум, первой дамой при дворе и еще, быть может, найдет себе новую подходящую партию, когда можно будет избавиться от этой роли неприступного целомудрия, пока что совершенно необходимой. И, как знать, может статься, она окажется и кем-то большим. Риверс не горел желанием привозить в столицу свою жену и детей, и, как ей казалось, рассматривает скорее вариант найти себе партию получше, а значит, у нее еще есть все шансы стать новой королевой Эрстона.
Она кивнула на меткое предположение Криптона и слушала его со всем вниманием, не перебив ни словом, старательно запоминая все, что он говорил.
— Гонцы к королю и обратно все под присмотром, пока вести проходят, но лишь после того, принимается решение о том, что они безопасны. Дороги там такие, что никого не удивит задержка писем в пару недель. Нам известно, что король едва ли вернется раньше, чем через месяц, если ничто не вызовет его сюда немедленно, поэтому у нас есть время на подготовку. Люди отца наготове для любых действий. Вызывает сомнения новая гвардия, они преданы королю, но Монфор уехал на север, а Вуду здесь доверяют, да и Риверс успел у них зарекомендовать себя как человек достойный уважения и как опора короля, поэтому, если гвардию держать в неведении об истинных намерениях и подогревать постепенно, проблем возникнуть не должно. Недовольных лордов много. Верные королю, не смотря на все его законы, тоже есть, в том числе двое этих его новых советников. Об их слабых местах мне пока ничего разузнать не удалось. Поэтому, думаю, что первый вариант покажется моему отцу самым опасным и ненадежным, но я в любом случае передам ему все, что Вы сказали. В том, что касается церкви: она еще не окрепла, как следует, но потенциал у нее большой. Гринбелл издал свой указ о восстановлении веры, огласил его на собрании совета и через пару часов уже укатил на север, разговоры о том, что король пренебрегает своими обязанностями и даже уважения богам не выказал уже запущены и из-за этого кипят и злословят и лорды и чернь, — своего мнения она не высказала, но и ей последний вариант виделся самым наилучшим. Просто мирно и тихо сослать увядшую династию на покой и вернуть Эрстону былое величие с правильными людьми. Старые династии уходят, а на смену им приходят более сильные и достойные.
— И, думаю, Вам полезно будет знать, что в средствах мы не стеснены и можем позволить себе многое. Я занимаюсь благотворительностью и через фонд для вдов мы имеем очень солидные пожертвования на нашу деятельность. Я бы даже сказала, что отчасти ее проспонсировали и лично король и принцесса, не говоря о прочих лордах, желавших проявить себя перед королем, — эта была ее личная безусловная заслуга, и не похвалиться ею она не могла, тем более, что это и правда было бы важно для Криптона в выстраивании его планов.

Виллем был не просто впечатлён уточнением о деньгах, он искренне восхитился этой сильной, умной и красивой леди. А зная характер её отца, счёл полезным для себя недвусмысленно проявить это восхищение. Взглядом, наклоном головы, коротким жестом. И одной-единственной фразой: «Вы бесподобны и невероятно талантливы, леди Лукреция». Какая ирония! Король сам же оказывал помощь заговорщикам. Тонкая и талантливая партия была разыграна этой леди. Даже жаль, что ей не стать серьёзным и грозным игроком. Могла бы, но теперь время ушло. Однако эта её первая и последняя игра была великолепна!
Борода росла быстрее волос на голове, но Виллем Криптон, придирчиво осмотрев себя в зеркале и помня недавний удивлённый взгляд Растена, который тот даже не успел или не пожелал скрыть, позволил себе первые прогулки по Танну. Не бесцельное шатание. Он слушал и изредка заговаривал с горожанами, добрался и до главного собора. Когда тот стал вновь собором, он не знал, но всем образованным эрстонцам было предельно ясно, почему именно этот весьма неплохо сохранившийся бывший храм, больше похожий на небольшую крепость, стал теперь главным и именуется собором. Он был первым и строился одновременно с расширением Танна старшим сыном и наследником королевы-основательницы. Хронисты писали, что первый камень был заложен им самим почти сразу после смерти матери. Да. Первой правительницей была основательница. Королева. Она была первой и единственной, если история никого не упустила.
Виллем в речах своих был осторожен, вёл себя сдержанно, производил, как и прежде, впечатление человека ясного ума, мудрого и умудрённого опытом.
С момента, как отец и дочь Растен одобрили его третий вариант, он всё чаще мысленно взывал к повзрослевшим, но мало что понявшим в этой жизни мальчикам. «Не вынуждайте убить вас обоих. Уговорите один другого». Пусть бы Дэниэл принял наконец своё лекарство, и пусть Блэквуд увезет его, после отречения, подальше на север. Принцесса? Ей, разумеется, лучше остаться тут, в столице. Она красива, молода, блестяще образована. Её можно, удачно выдав замуж, использовать на благо королевства. Хорошо бы у пешки был сын, пусть бы даже и малый ребёнок. Алан Риверс не вечен и никому вечным не нужен, а вот сменивший его на троне наследник с красавицей супругой из рода Гринбелл... Да если их обоих правильно подготовить...
Вокруг этого и крутились мысли бывшего первого советника, когда он не был занят, перед отходом ко сну или при пробуждении.
...
Дэниэл проснулся отдохнувшим, полным сил и в превосходном расположении духа. За завтраком с дочерью и другом он видел, что и они выглядят довольными и готовыми к делам. Разве что дочь была несколько более нежна и мечтательна, чем бодра и собрана. Он неизменно улыбался ей, ловя взгляд, и знал, что, войдя в зал, она сбросит этот тонкий шлейф праздника.
Они вошли втроём, а следом явились лорд Маккензи и ещё двое.  Мысли Дэниэла были больше заняты общим собранием. Как же ему заявили тогда? Для ответов и объяснений. Так как-то... Выслушает Ричарда и, если лорды и леди не уймутся, хорошенько добавит от себя.

Слова бывшего первого советника Лукреции польстили, даже если и были немножечко лживы. Этот человек не мог не оценить всей этой иронии, устроенной ее руками. И сама она себя считала в этом умницей. Она тщательно вела всю документацию на случай, если принцессе взбредет в голову проверить как и куда идут поступающие средства, и по ним все было в порядке, она ведь и правда занималась этим домом для вдов, можно было и посмотреть на результаты уже сделанного и на планы того, что предстоит. Но она вписывала в доходную книгу далеко не все, что поступало, и часть пунктов расходов было фальшивыми, а часть по завышенной цене. И если бы на последний пункт ей кто-то и смог бы указать, то что ж, как ни печально, но нерадивые торговцы воспользовались женской слабостью и продали свои товары втридорога, решив нажиться на несчастных вдовах. Но принцессе было все равно, она ни разу не то, что не заглянула в эти бумаги, даже не спрашивала о них. Тем лучше.
Их встреча завершилась на приятной ноте, и Лукреция подозвала к ним мужчину, который должен был проводить Криптона в его новый временный дом и остаться подле него прислуживать, исполнять поручения и служить связным. А сама, прогулявшись к площади, села в карету и вернулась во дворец.
...
Первым было собрание, на котором должен был появиться Маккензи, чтобы решить вопрос с голосом севера в совете. Который уже был решен, но Дэниэл создавал видимость демократии и свободы выбора, которую нужно было поддержать. Тратой времени это Ричард при этом не считал. Изменений не предвиделось, но он посмотрит на вызвавшихся северян, послушает их и сделает свои выводы на будущее.
— Леди Ошиннер, Вы тоже хотите стать голосом севера? — Маккензи с некоторым удивлением посмотрел на чуть припозднившуюся, но заявившуюся на еще не начавшееся собрание леди.
— Ну что Вы, лорд Шейн, кто станет слушать женщину в королевском совете? — Габриэлла одарила лорда и улыбкой, и звенящим в голосе смехом. — Но мне не все равно, кто будет представлять северян, поэтому я попросила, и лорд Блэквуд любезно позволил мне присутствовать.
Она прошла в комнату и заняла предложенный Ричардом стул, с благодарностью кивнув и приветствовав улыбкой всех присутствующих. Каждому она посмотрела в глаза, но на короле задержала чуть более долгий взгляд.
— В таком случае нас трое тех, кто готов взять на себя эту ношу: я, лорд Грэй и лорд Лорри. Лорду Лорри еще и ехать ближе, чем кому бы то ни было из нас, его земли расположены у границы, недалеко от восточного тракта.
— Могу я задать лорду Маккензи вопрос до того, как начнется какое-либо обсуждение? — Габриэлла посмотрела вопросительно сначала на короля, затем на лорда Блэквуда и, наконец, на принцессу, спрашивая позволения у всех троих, очень быстро решив для себя, что сейчас ей, видимо, нужно будет лишь согласие короля.

Дэниэл и Элинор одновременно взглянули на вновь открывшуюся дверь, после того как окончились короткие приветствия и лорды сели к столу. Элинор приветственно улыбнулась вошедшей леди Ошиннер, а Дэниэл задержал внезапно потеплевший взгляд и жестом пригласил войти.
При ответе леди на недоумённый вопрос Элинор опустила ресницы, а Дэниэл широко улыбнулся, глядя на Габриэллу, и снова скользнул взглядом по всем, остановив его в центре стола. И дочь, и отец встретили взгляд леди, когда она заняла место, предложенное Ричардом.
Дэниэл коротко взмахнул рукой и опустил её, накрыв ладонью запястье второй.
— Каждый из присутствующих может высказываться свободно. Правила для подобных встреч просты, скорее даже это одно простое правило: соблюдать общепринятый речевой этикет. Я не вызывал вас для отчёта о сделанном, мы собрались для обсуждения небольшим кругом. Сейчас  не требуется королевское разрешение, чтобы говорить, спрашивать и отвечать. Прошу, продолжайте, миледи.
Он произнёс слова доброжелательным, чуть ироничным тоном и посмотрел на каждого из северян, не столько ища в глазах понимания, сколько вселяя раскованность без распущенности. Поскольку и запретить говорить, и даже выставить вон вполне возможно. И право это есть у двоих, у короля и у хозяина дома.
Элинор стало любопытно, отчего говорит только один из троих лордов. Он выше этих двоих по статусу или дело в характерах? Отец сам мог предложить леди стул, но уступил это Ричарду, она могла бы ответить так же, как отец, но уступила ответ ему. Вероятно, у них так же, и эти трое мужчин хорошо знают друг друга.

Получив недвусмысленное позволение свободно говорить и сейчас и далее, Габриэлла посмотрела Маккензи в глаза:
— Лорд Шейн, до того, как начнутся обсуждения того, кому ближе, и кто наилучшим образом с этим справится, я бы хотела услышать ответ на один-единственный вопрос: назовите мне те причины, отчего вы так уверены, что кто-то из вас может стать лучшим голосом севера, чем лорд Блэквуд? Я обращаюсь в первую очередь к Вам, так как именно Вы высказали свое несогласие в общем зале. Соглашусь, что почти все лорды севера осведомлены положением дел здесь лучше недавно вернувшегося лорда Блэквуда, но кто лучше него сможет донести и отстоять мнение о них в столице? Пусть Его Величество поправит меня, если я ошибаюсь в своих предположениях, но я не думаю, что советники будут счастливы услышать незнакомых им северян. Полагаю, что и лорда Блэквуда они слушать не с восторгом, когда речь заходит о севере, что уж говорить о том, когда перед ними предстанет северный дикарь? Мы разные в том, как говорим и как ведем себя при одних и тех же целях и мыслях, и из всех здесь собравшихся только лорд Блэквуд понимает эти особенности двух сторон.
— Что толку в умении доносить мысль, если не знаешь сути того, что нужно донести? — голос Маккензи прозвучал резковато и обрывисто, но Габриэлла ответила на это лишь сочувствующей улыбкой и покачиванием головы.
— А вот в этом и состоит задача северных лордов и леди. Если лорд Блэквуд не знает сути, то это значит лишь, что мы не сумели ее донести на своем, прошу, заметить родном языке. Так что толку доносить свои мысли королевскому совету, если не можем донести даже тому, кто нас понимает и готов слушать? И если уж говорить о едином голосе севера по выбору северян, то в таком случае Вам стоило бы сначала провести общее голосование по этому поводу и предоставить Его Величеству выбор северян, а не Вашу личную инициативу, — Габриэлла говорила мягко, с улыбкой, за которой пряталась то ли насмешка, то ли просто благожелательность.
Маккензи видел в этом насмешку и, плотно сжав губы, перевел взгляд на короля. Озвучивать те причины, почему Блэквуд — плохой кандидат, при самом Блэквуде он не собирался, а король это уже слышал, поэтому сейчас он ожидал слова и своей поддержки именно от короля.

Дэниэл спрятал усмешку, подняв к лицу ладонь и сухо кашлянув. Этот Маккензи выставит себя на совете не голосом кого бы то ни было, а поводом к насмешкам. Несдержан, уверен в своей правоте и не допускает иного взгляда, чем свой. Кому он там что донесёт... Даже если бы сомневался, то сейчас сомнения бы развеялись. Только Ричард. Никаких северян на собраниях совета.
Элинор посматривала на говоривших, не прожигая никого взглядом. Леди говорила так, будто не раз бывала и в Танне, и на собраниях совета. Испытанное лёгкое удивление от мнения, что Ричард может не знать об основных просьбах короне, она оставила при себе, но одобрение словам леди Ошиннер выразила улыбкой поддержки и незначительным наклоном головы.
— Миледи, нет нужды пенять лорду Маккензи, что он не провел голосования. Я на той встрече объявил о своем выборе и спросил всех. Даже присутствующие сейчас лорды Лорри и Грэй хранили молчание, тогда как, все вы помните, люди, желающие что-то сказать, говорили. — Он перевёл взгляд с Габриэллы, которой мягко прояснил этот момент, и вперил взгляд в Маккензи, уже сам ощущая, что голос несколько каменеет. — Я обдумал наш приватный разговор, милорд. Скажу всем для общего понимания. Мы с лордом Ричардом, вот с этим самым лордом Блэквудом, чью руку я сейчас взял в свою, познакомились, когда нам было по восемь-десять лет. Есть расхожее выражение о верном человеке, звучит по-разному, но суть одна. А звучит часто так: «Ему я бы доверил жизнь». Так вот, он держал уже в руках мою жизнь, как и честь и жизнь моей дочери, наследницы короны Эрстона, принцессы Элинор. Для меня он больше, чем советник, голос, даже больше, чем друг. Он моя совесть, он часть меня. И только благодаря ему король вместе с наследной принцессой приехали сюда, в далёкий снежный край, чтобы найти пути в лучшее будущее для всего королевства, для единого Эрстона.
Он отпустил руку Ричарда и взглянул на дочь, встретив её взгляд, а затем посмотрел на Габриэллу, вновь сложив на столе руки одна над другой.
— Поддержу слова леди Ошиннер, — Дэниэл уже смотрел в глаза Маккензи. — Вам не убедить придворных, что проблемы севера важнее их собственных затруднений. И не потому, что Вы в их глазах дикарь. О нет. Дело не в этом, а в том, что, как и они, Вы полагаете свои запросы наиболее важными и значимыми. Ровно так же, как житель столицы, придворный, королевский гвардеец или лорд-советник. Поймите, милорды. Лорд Ричард Блэквуд умеет говорить с каждым на его языке, он, кроме всего прочего, блестящий дипломат. А слушая Вас, лорд Маккензи, я могу легко представить, что Ваше первое появление на совете стало бы последним. Это так же верно, как то, что если лорд Блэквуд, по мнению северян, что-то упустит, действительно важное, любой верноподданный может явиться в столицу и просить об аудиенции. Соберитесь, найдите главный вопрос или список вопросов и просьб, и пусть приедете Вы или кто-то другой. Приезжайте и донесите своим голосом о том, что тревожит и что возможно исправить скорее, чем полагает лорд Блэквуд.
Он обернулся к Ричарду.
— Если никто не вызвался на той встрече, а сейчас в свободной беседе я слышу непримиримость одного и тишину от двоих, будет ли толк в совете, который для тебя не в новинку, от любого из этих уважаемых господ? — не дожидаясь ответа, он пристально посмотрел в глаза каждого из троих, один из которых желал слышать лишь поддержку себе, и двоих, так и не проронивших ни слова после приветствия. — Возможно, впоследствии... Однако на этот раз я останусь при своём мнении. Право, к сказанному леди Габриэллой мне и добавить нечего. Такова действительность, милорды. Не видеть себя центром мироздания и средоточием истины — весьма полезный навык даже для представителей королевских домов.
Он говорил без насмешки и не был рассержен, голос звучал скорее доброжелательно, чем просто спокойно. Ему было несколько досадно уделённого внимания и времени, но деятельное присутствие очаровательной Габриэллы усмирило досаду.

— О, я лишь о том, что лорд Маккензи нашел время в промежутке поговорить с лордами Грэем и Лорри, но не нашел его для остальных, — голос Габриэллы звучал миролюбиво, а слова она закончила той улыбкой, которая должна была говорить "Я всего-лишь женщина, что с меня взять?"
— Я ведь и не высказывал сомнений в лорде Блэквуде, — напомнил Маккензи, с некоторым неудовольствием пронаблюдав за этой показательной сценой от короля. Он ведь даже подчеркнул, что не сомневается в Блэквуде, что это лишь из заботы о молодом лорде. Но, если король услышал так, что ж...
— В таком случае,  полагаю, нам здесь делать нечего, — произнес Шейн, переведя взгляд на Грэя, который ответил на это кивком.
— Согласен, —  голос подал на этот раз Ричард, — полагаю, на этом этот вопрос закрыт, а вас всех мы ожидаем на общем собрании после обеда, чтобы ответить на имеющиеся вопросы и услышать ответы на свои. Вопрос о будущес севера, поэтому это касается каждого дома без исключений.
Если Маккензи намеревался покинуть не только зал, но и замок, то Ричард его такого права только что лишил. По крайней мере права без последствий для Маккензи.
Когда они остались одни, Ричард перевел взгляд на Дэниэла:
— Кажется, леди Ошиннер сберегла нам, как минимум, четверть часа. Так что собирайтесь оба, обедать мы будем не в замке.

— Вероятно, надо было его поблагодарить хотя бы взглядом, — без тени сожаления проговорил Дэниэл, едва остался с другом и дочерью. — Одно дело предполагать, даже и с большой убеждённостью, и совсем иное — убедиться на деле. Он предоставил эту возможность.
Дэниэл покачал головой и встал. В лучшем случае посмешищем себя выставил бы. От и до. Как говорил, как слушал, как завершил разговор. Встретив взгляд Ричарда, улыбнулся и согласно кивнул, приложив к груди ладонь, но едва услышав, что им следует собираться в город, вскинул в удивлении бровь.
— Это недалеко? Ты только что сам произнёс «общее собрание после обеда».
— Этот лорд говорил с тобой приватно о Ричарде? — одновременно прозвучал вопрос Элинор, адресованный отцу.
— По сути, о себе он говорил. Так что же, одеваемся и обедать. И пусть весь мир подождёт! — заявил Дэниэл и хлопнул Ричарда по плечу.
Из покоев все трое вышли почти одновременно. Дэниэл вышел, увидел Ричарда, и незначительно позже появилась Элинор.
— Послушайте, а ведь можно было бы подготовить эту приятную леди... Гэбриэл Ошиннер. О, Габриэллу.
— Полагаешь, стоило бы приглашать её, знакомя со столицей и двором?
— Я, вероятно, именно так бы и поступила. Она умна, тактична и всё прекрасно понимает. Мне она понравилась.
— Полностью разделяю твоё мнение об этой леди. Надеюсь, мы увидим её у нас. Когда потеплеет.
Они вышли на улицу, Дэниэл отпустил руку дочери и развернулся к Ричарду, не сгоняя с лица улыбки.
— Уходим или уезжаем?

— Уверен, без нас не начнут, — отшутился Ричард, не вдаваясь в пояснения о том, что они успеют вернуться до окончания обеденного времени, никуда при этом не спеша. Какой смысл рассказывать Дэниэлу, что город со всеми его интересными и приятными местами в Черном Камне начинается сразу за воротами замка, если он совсем скоро увидит это сам?
— Лорд Маккензи очень печется о том, как мне будет непросто, решив, что я здесь на севере могу составлять конкуренцию королю, — с улыбкой добавил Ричард к словам Дэниэла чуть больше пояснений, потому что для него ответ друга прозвучал скорее отговоркой, чем действительно ответом, а если она спрашивала, значит, не просто из праздного любопытства.
Ричард обдумывал слова Элинор, слушая их разговор.
— Уходим. Обещаю, прогулка не успеет тебе наскучить, — улыбка была лишь в интонациях и скорее угадывалась, чем действительно звучало, а ответив, Ричард вернулся к более серьезной теме. — Пожалуй, это и правда имеет смысл, быстро это не произойдет, но в будущем очень может быть. И она во многом права на счет женского голоса в совете, но мне кажется, она не просто это понимает, но и умеет пользоваться тем, что мужчины часты не воспринимают женщин всерьез. Я думаю, можно будет обсудить с ней это перед тем, как она вернется к себе домой. Насколько я знаю, сложностей с тем, чтобы на время, пусть и длительное, оставлять свой дом, возникнуть не должно.
Они вышли за ворота замка, за ними направился было караул, но Ричард жестом отправил его обратно. Они прошли вниз по улице, свернули направо, спустились по узкой улочке под уклон, и Ричард открыл двери таверны, пропуская своих гостей. На них пахнуло ароматами, пробуждающими аппетит и теплом. Людей внутри было совсем немного в этот час, и расторопный мальчишка проводил их за стол в нише недалеко от камина. скамьи были укрыты плотными мохнатыми шкурами, массивный деревянный стол казался монолитным и сиял чистотой, словно это дерева каждый день вышлифовывали и полировали ворсом, а еще на него никогда ничего на него не проливали. Массивный кованный подсвечник не давал шанса его случайно опрокинуть и служил своего рода доминантой на этом столе, даже когда на нем появилась корзинка со свежеиспеченным, еще теплым хлебом, соусы, мясная и сырная нарезки, соленья и копчености, а следом и три кружки темного пряного эля. Ричард сделал заказ за всех троих, выбрав то, чем непременно хотел угостить свою компанию, и то, что наверняка понравится обоим, если те варианты северных блюд, что он озвучил первыми, не придутся по душе.
— И раз Дэниэл вчера мне дал полное право выбирать, как мы будем проводить время, пока мы на севере, то сегодня вечером я жду вас обоих в гостиной жилого этажа. А завтра мы поедем к водопадам. Мы и те, кто захочет к нам присоединиться.

Якоб не мог понять, неужели Джейкобу сложно было ответить хотя бы словом «занят». За три дня не найти времени на одно слово? Или он тоже... Старый секретарь, ненадолго приходя в себя, уже на второй день начал и через ещё два, теперь не уставал удивляться: за всю жизнь так не хворал. И лекарь, довольно приятный не старый и не слишком молодой мужчина, которого Якоб в глаза никогда не видел, но слуги сказали, из королевского лекарского дома прислан. Приходит по два раза на дню. Чем-то поит, что-то велит втирать... А лучше-то не становится. Он решил отправить к архивариусу своего старого слугу. «Почтенный. Не могу сам найти рукопись такого-то года с описанием редкой тогда болезни. Прошу доставить, если отыщется в архивах». И тишина в ответ. Три дня. Не похоже это на Джейкоба. А если не во дворец, а домой? Якоб звякнул в колокольчик, сразу же зажав его в ладони, чтобы замолк, но голова успела отозваться громовыми раскатами и с трудом выносимой болью. Явившемуся мальчишке велел не делать скорбного лица, а ехать вот по такому адресу и передать для хозяина записку. Если скажет, что ответа не будет, то бегом домой, ну а если напишет, то ещё быстрей и сразу в хозяйскую спальню.
Он повторил в этой записке тот же текст, но проставил даты «начала поисков» и сегодняшнюю.
...
Элинор, не удержавшись, отломила ароматную корочку, поднесла к носу, вдохнула, закрыв глаза и улыбаясь, тихо протяжно ахнула и с удовольствием откусила.
— Дичает дочь... — сокрушённо покачал головой Дэниэл, с улыбкой глядя на друга.
— А что нас ждёт в этой гостиной? — задала уточняющий вопрос Элинор.
Бросив на отца взгляд победительницы, отломила ещё кусочек. Зачерпнула им полюбившийся сметанный соус с душистыми и пряными травами и каким-то очень мелко нарезанным или даже протёртым овощем, которого пока не распознала, и отправила его в рот. Дэниэл, не сдерживая смех, упер локоть в столешницу и отгородился от одичавшей дочери ладонью. Она в эту минуту не могла ничего сказать, но закивала, глядя на Ричарда смеющимися глазами, явно одобряя план, предложенный им на завтра.
— Превосходный план! Я всё ждал, когда наконец увижу эту красоту чуть ближе, чем с башни Черного Камня! — прожевав и сделав добрый глоток эля, он, не зная того, словно вернулся в раннюю юность, горящим лукавым взглядом и нарочито неумело срываемой улыбкой. — Хм... Послушай, хотел спросить... Насколько живописен путь в Шоллоухилл?

Посыльный вернулся через пару часов и сообщил, что послание для лорда оставил, но леди поместья сказала, что ее супруг три дня как уехал по какому-то государственному делу, собирался спешно, и когда вернется ей не сообщал.
...
— Надеюсь, что приятный вечер в нашем узком кругу, — Ричард задержал на Элинор взгляд, полный нежности. Ей об этом знать заранее не стоило, как ему казалось, но Дэниэлу он потом скажет о том, что хочет официально при ней просить у него ее руки. Ему самому было достаточно слов Дэниэла о том, что он благословляет их союз, но знал, что для Элинор важно услышать это самой, важно, чтобы церемонии хоть отчасти были соблюдены, хоть они и не могут пока никак объявить об этом официально. Но чтобы ей было легче ждать и было меньше сомнений, ему хотелось порадовать ее этим. А Дэниэлу он обещал, что не будет устраивать ему сюрпризов. Да и по поводу эрстонских церемоний по поводу обручения ему явно потребуются советы и уточнения Дэниэла. Он знал, как это происходит на севере, но не в столице. Кое-что он уже приготовил, но возможно, потребуется внести некоторые изменения. Но об этом он поговорит с Дэниэлом после собрания.
Ричард смотрел на Элинор и Дэниэла чуть сощуренным от удовольствия их видеть взглядом. Он последовал примеру Элинор и тоже отломил себе кусочек ароматного хлеба с хрустящей корочкой.
— Ну, часть пути туда та же, что от Кальи, но потом начинает простор долины, и летом там изумительно красиво, зимой может наскучить, но.., —  но начал отвечать серьезно, а затем понял улыбку Дэнила, и закончил более однозначно, — тебе точно понравятся красоты Шоллоухилла, а белая крепость стойка в осаде, но очень открыта и гостеприимна к друзьям.
Им принесли блюда с горячей едой, и Ричард одну тарелку поставил перед Элинор, а две других с чем-то совсем другим, перед собой и Дэниэлом.
— Моя тирания сегодня даст фору твоей: ты должен это попробовать, первые полтарелки ты скорее всего будешь проклинать меня, но потом привыкнешь, и тебе станет неимоверно вкусно, обещаю. Но сначала придется немного пострадать, —  когда-то они с Дэниэлом обсуждали острую пищу, и РИчард пришел к выводу, что другу нужно будет попробовать, иначе он не поймет. Не исключал, что такая объемная острота горячего блюда ему, может быть, понравится сразу, но если нет, то точно понравится потом, когда первый шок от остроты у его рта пройдет, и он перестанет ощущать эту жгучую остроту, а по-новому прочувствует тончайшие оттенки вкуса. Сам он получал это удовольствие уже после первых же нескольких ложек, хотя после первой даже заслезились глаза. Здесь трактирщик готовил для местных жителей, не делая скидку на то, что приезжим это может показаться слишком. А для тех, кто такое просто не любил, были и другие блюда. Одно из них как раз и попало к Элинор.

Якоб приказал повторить слово в слово, как именно сказала леди. Лишь услышав тот же ответ в тех же словах, отпустил парнишку отдыхать или заниматься, чем ему мать велит. Затем откинулся на подушки, судорожно вздохнул и мрачно задумался. Мысли приходили одна другой тревожнее, и он не смог ничего с этим поделать. Так и провалился в сон с нахмуренными бровями и поджав губы.
На следующий день, сославшись на слабость, велел лекарю оставить свои снадобья и, не тревожась, отправляться по своим делам. Он тут сам со всем этим справится. С этого дня Якоб перестал принимать и использовать лекарства. Возможно, что сразу ощутимо лучше и не стало, то определённо хуже не становилось. При лекаре вёл себя по-прежнему, но теперь наблюдал за ним. Ещё пару дней он сможет ломать эту комедию, но потом ведь даже по внешности станет заметно... Как не хватает сейчас мнения Пибоди! Как никогда, пожалуй... Ну что ж, сам что-то придумает. Есть ещё целый день, а может, и два.
...
— Жаль, не проверить... — выдохнул Дэниэл, смаргивая слёзы. — Свечи уже горят, и хвороста рядом нет, а тебя, хоть ты оказался коварным до крайности, мне не позволит сжечь одна неразумная девица.
— Ты теперь король-дракон? Такого даже в сказках не помню, папа, не сдавайся!
— Тебе легко говорить, не желаешь ли угоститься, дочь моя?
— Благодарю, но я не посмею вкушать это колдовское блюдо.
Он предполагал, что... Да нет. Не настолько же! Изрядный ломоть хлеба в прикуску не спас. Однако, изменив соотношение хлеба и этого огненного блюда, нашёл идеальный баланс. К середине пути своего вероятного обращения в огнедышащего змея, он уже обходился без хлеба.
— Теперь не знаю, что и сказать, — рассмеялся он, взглянув на дочь, а потом посмотрел на Ричарда. — Прошёл я испытание или провалил его? Но можно сказать кое-что, не искажая истины. Ты, Ричард, истинный тиран, мне не стать драконом, а северная кухня хороша до слёз.
Время от времени, безусловно, да, но постоянно питаться таким образом было бы выше его сил и желания. Элинор, с одной стороны, было любопытно попробовать, но, увидев увлажнившиеся глаза Ричарда и крупные слёзы отца, решила удовлетворить своё любопытство как-нибудь в другой раз. Если выдастся случай. Или никогда. Уже возвращаясь в Чёрный Замок, она об этом и не вспоминала.
— Тебе не обязательно присутствовать на собрании, — негромко обратился к ней Дэниэл. — Если хочешь заняться чем-то более приятным, ты в своём праве.
— И потом расспрашивать вас обоих? Нет. Я хочу видеть и слышать сама. Кроме того, кто знает? — Элинор склонилась в сторону Дэниэла. — Быть может, мне выдастся случай высказать что-то вопреки твоему мнению.
— Тем более, дорогая моя! Ты могла бы почитать что-то увлекательное или отдать это время рисованию, — так же задумчиво и понизив голос, ответил он, поддерживая её предположение, воспринятое шуткой.

— Я бы сказал, что порой поразумнее нас вместе взятых, — парировал Ричард, глянув на Дэниэла с нескрываемой улыбкой. Тот пока над тарелкой действительно страдал, но это пока. Пройдет еще пара минут, и привыкнет, главное не отказаться от этого сразу же после первых же ложек, и тогда этот иной удивительный мир богатых вкусов раскроется в полной мере. После такого даже самая пресная едва вдруг открывает секреты того, какими богатыми но прежде не замечаемыми нотами обладает, не говоря уже о подобном блюде.
— И теперь ты действительно понимаешь, что я искал и чего мне не хватало в эрстонской кухне, — то, что он пытался поначалу заменять перцем и другими специями, но чего так и не нашел, теперь Дэниэл в полной мере мог и понять и разделить.
...
— Леди Мактавиш, — когда Дэниэл передал слово Ричарду, он сразу перевел взгляд на высказывавшуюся вчера леди, не забыв ни слова из того, что она сказала, — мне очень жаль, что Ваш супруг не смог приехать и вашу семью представляете Вы. Вы сказали, что слышали мои обещания, но не знаете о том, что готов пообещать наш король. Так я проясню для Вас, раз Вы по какой-то причине не знаете: все, что я обещал в прошлый раз и о чем говорил, я говорил от имени короля и неоднократно это подчеркивал, от себя я высказал лишь заверение в том, что слову короля Дэниэла я безоговорочно верю и готов ручаться за его правдивость и исполнение жизнью и честью. В этот раз я вернулся с уже частично воплощенными обещаниями. Они не дадут результат сразу, что ожидаемо, но, думаю, ни у кого не возникнет сомнений в том, они в перспективе очевидны и не вызывают сомнений.
Последнее он говорил, обращаясь уже ко всем лордам, огласив после им то, какие именно законы и в каком виде были приняты, поясняя развернуто как именно эти законы будут действовать, на что нацелены и что это должно принести в будущем.
— А в том, что касается будущего флота, я так понимаю, это относится только к восточному побережью? С запада, чтобы добраться до центральных земель придется огибать материк и идти вокруг Штутгнарта, — вопрос задал Локхарт с нотами разочарования.
Ричард перевел взгляд на Дэниэла. Они это не обсуждали, но...
— На самом деле, мне кажется, что не в первую очередь, но это как раз имеет смысл. Только не отправлять корабли в существующие в центральных землях порты, а организовать постоянный флот и здесь. Это будет удобное место в том числе на случай каких-нибудь новых фокусов от короля Карла. По северо-западной части от своих границ он был единственным на море, а новый флот с этой стороны заставит его быть осмотрительнее в поступках и словах, — он перевел взгляд и на Монфора, как на того, кому эта тема куда ближе, чем ему.